"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
— Меня попросили тебя не трогать, — задумчиво сообщил Гросс.
— Какое совпадение: мне то же самое приказали. Особенно… кхм… по голове.
— А ведь другого случая навалять тебе… за все… может ведь и не представиться, как ты думаешь?
Глаза Гросса усмехались, и хотя было непонятно, что У него на уме, и настороженность в целом не отпустила Эстергази, какая-то часть его все же расслабилась.
— Есть что предложить?
Гросс, не торопясь, прошел мимо, сняв с ограждения ринга пару перчаток, брошенных там кем-то из десантной пехоты.
— Составишь компанию, князь?
— А вот с удовольствием! — ощерился Рубен. — По правилам, или?…
В самом деле — почему нет? Груша, способная дать сдачи. То, что доктор прописал!
— Я с фабрики, — ухмыльнулся Гросс. — У тебя все зубы… эээ… свои?
— Я прошел Учебку. Нет. Не все.
Гросс аккуратно застегнул перчатки на ремешки-липучки. Армейский стандарт предполагал, что человек способен закрепить их на себе без посторонней помощи. Из-за духоты оба комэска были в футболках и немнущихся легких форменных брюках, раздеваться не пришлось. Рубен взял перчатки для себя с полки стенного шкафа и с ощущением веселой жути перелез через канаты.
* * *Писк зуммера вырвал Тремонта из тяжелого неровного сна. В темноте каюты мигал зеленый огонек вызова. Одной рукой чиф летной части протер глаза, другой — включил терминал связи.
Краун.
— Что случилось, Ланс?
— Ради всего святого, извини. Но, я думаю, картинка того стоит…
Неофициальное. Тремонт незаметно перевел дух.
— У тебя дуэль.
— Чтоооо?!!! Кто? Где?
Тремонт подпрыгнул и схватился за брюки.
— Погоди. Включи картинку из спортзала палубы Н. Я подумал, ты никогда не простишь мне, если пропустишь.
— СБ в курсе?
— СБ уже в партере. Гросс против Эстергази.
— О, нет, — застонал Тремонт, падая обратно на жесткую койку, весьма болезненно приложившую его в копчик. Но «картинку» с камеры в спортзале все-таки включил. И вскочил обратно, ничуть не заботясь о насмешке в глазах Крауна. Эта насмешка, никогда не бывала издевательской, что делало возможной их многолетнюю дружбу.
Чувства дежурных СБ, не желавших принимать меры к пресечению поединка, были ему, как спортивному болельщику, вполне понятны. Не им отвечать за княжеский нос, если Эстергази не сумеет увернуться от летящего в лицо кулака размером с добрую подушку. Каждый удар Гросса стоил командиру очередного седого волоса. Он сердито посмотрел на Крауна, наслаждавшегося дуэлью в своей каюте, сидя в кресле и положив ногу на ногу.
— Это необходимо прекратить. У них — личное.
— Насчет личного — согласен, — невозмутимо ответил кадровик, не отрывая глаз от монитора. — Обрати внимание — в голову не бьют. Это спорт, Винс. Расслабься.
Легче сказать, чем сделать. Со стороны происходящее выглядело чистым зверством. Парни метались по рингу, совершенно мокрые, а камера, дистанционно направляемая умельцем из СБ, следовала за ними, выхватывая самые живописные ракурсы. Кулаки, кажется, были повсюду. Особенно гигантские кулаки Гросса, полностью прикрывавшие владельца от любых атак и выбрасываемые с великолепной быстротой. Эстергази скорее уклонялся от ударов, чем блокирован их. Пламя вокруг скалы. Немудрено — весовые категории у них определенно отличались.
— На кого бы ты поставил, Винс?
— Гросси как будто ничего не делается, — буркнул командир. — Будь это кто другой… без страсти сузить глаза и с места выше головы прыгнуть… С Эстергази всегда так.
— Винс, не стеклянный твой Шельма. Не первая драка в его досье. Я бы на твоем месте вздохнул свободно и позаботился, чтобы ребятам, когда они сядут рядком, было чем нарушить… диету. Совместные грешки объединяют.
— Ага, — сказал Тремонт, чувствуя себя взлохмаченным идиотом в трусах. — Поверишь ли, у них всегда есть. Я успокоюсь, когда увижу, что они сели рядком.
— До этого недалеко, поверь мне.
— Угу. А что по этому поводу думает Клайв Эйнар?
* * *— …и натуральные продукты, — продолжил Гросс.
— …большую часть года — тот же «Сэхримнир», что у тебя, — возразил Рубен, пропуская над головой эту чертову молотилку. — И приборы не серебряные… Это ты постановок по видео насмотрелся.
Максимум, что ему удалось — достать предплечье. Тем не менее, Гросс отступил на шаг и вдохнул судорожно.
— Ты летаешь аристо-классом. Там на фарфоре подают… Уси-пуси… И девчонки там с длинными ногами.
— Я летаю в кабине! А ноги… эй-эй… — Гросс пошел в тяжелую массированную атаку, Рубен буквально вывернулся между его могучим торсом и канатами, — везде попадаются! И, кстати, лучше, чем у фабричных девчонок… ножек… лично я не видел.
— Это да! — Натиск ослаб, Гросс утер пот со лба. Настоящий пилот должен быть изворотлив и хитер. Вот тут-то мы и… Изящные пяточки, худые икры, точеные бедра и выше, вплоть до мягкого-мягкого, нежного-нежного… Воспоминание швырнуло его под защиту противника. Три звонких шлепка впечатались Кинжалу в ребра, любой из них, нанесённый голой рукой, пробил бы, пожалуй, чехол боксерского мешка, или, по крайности, лопнул его по шву. Дежурная смена СБ у своего пульта издала восторженный вопль, но тут его, разумеется, никто не услышал. Гросси резво, но неуклюже отпрыгнул, опуская локти. Рубен отскочил в свою сторону, опасаясь получить заслуженной сдачи. Собственные его предплечья словно бейсбольными битами охаживали, легкие саднило, пот заливал глаза. Скулы ломило от пристывшей к лицу залихватской ухмылки, которую не согнать, даже если захочешь. Пользы от нее — Гросса доставать. И, кстати, он давно не чувствовал себя так великолепно! Кажется, он ощущал даже толчки крови, переполняющей жилы. Очень горячей крови.
— А вот что действительно… живые цветы… они везде, когда я приезжаю домой… где меня ждут. Цветы можешь… в счет ставить.
— Ладно, хватит! — Гросс поднял перчатки вверх в жесте мировой. — Хорош, хорош!!! Кайф!
Рубен опустил руки и обнаружил, что не может вдохнуть. Вышло у него только с третьей попытки, когда противник уже содрал перчатки с огромных лапищ и поглядывал на него с хитрецой.
— А что это ты все время слушаешь, Шельма?
Только сейчас Рубен вспомнил про «ракушку», традиционно законопаченную в правом ухе. Вероятно, закончился плэйлист, который он ставил, когда падал заснуть. Музыка не звучала, и он совершенно забыл.
— Послушать… дашь?
Он вытряхнул «ракушку», и Гросс с детским восхищением поднял перед глазами крохотный черный шарик.
— А управление? С пояса?
— С наручного комма.
— О как! — Гросс прижал динамичек к виску. — А запусти…
Не думая особенно ни о чем, Рубен нажал кнопку рестарта последнего плэйлиста. Картина была фантасмагорической. Он стоял посреди резонирующей пласталевой коробки, зависшей в свою очередь посреди космической пустоты, в просторном, залитом резким светом зале, рядом с человеком, которого хотел убить. И человек этот, слушая «его» музыку, жмурился и вскидывал белесые брови в гримасе безмолвного изумления, и вдыхал прерывисто, будто выныривал с глубины.
— Что это?
Рубен жестом предложил Гроссу отогнуть пару пальцев, прикоснувшись к динамичку левым виском.
— «Besame Mucho». Поверишь ли, написано шестнадцатилетней девочкой. К вопросу о том, что они понимают. И когда…
Рейнар Гросс одарил его взглядом, полным суеверного ужаса.
— Ты… тут… слушаешь музыку, от которой не то взлетаешь, не то — кончаешь… и у тебя котлы не рвет?
— Что ты знаешь о моих котлах? Свои береги. Это дело — жить внутри музыки, особенно вот такой, нежной и страстной! — знаешь ли, затягивает.
— Эй, хорошенького — понемножку!
Гросс отдернул руку с наушничком: дескать, погоди, и даже чуть отвернулся, чтобы законный владелец не мешал. Но тут же повернулся вновь, с мучительным и жадным вопросом:
— А это — что?
— «Призрак оперы». Уэббер.