"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
Если бы не овладевавшее мной затуманенное состояние, я бы наверняка заметил, что в середине весны колокольный звон за окном стал звучать все чаще, а многие тюремщики, прежде заступавшие на дежурство регулярно, больше не показываются. Наконец однажды дверь моей камеры открылась в неурочное время, и вошел незнакомый надзиратель и кузнец с инструментами.
— Славь нашего милостивого короля, — хмуро сказал надзиратель.
— Да здравствует король, — поспешно сказал я. — А что случилось?
— В городе чума. Очень многие уже умерли. Не хватает людей, чтобы сторожить тюрьмы. По приказу короля важные преступники сегодня удушены в камерах, а мелочь вроде тебя велено выпустить на свободу.
Кузнец расковал меня, а надзиратель велел спускаться во двор. Я заикнулся относительно возврата моих вещей, но свирепый взгляд тюремщика заставил меня отказаться от этой мысли.
Во дворе уже собралась целая толпа таких, как я. Грязные, обросшие, в лохмотьях, они мало походили на людей. Я содрогнулся при мысли, что сам выгляжу так же. Стражники с копьями, похоже, собирались выгнать нас наружу, в чумной город. Я вспомнил, как входил в этот город несколько месяцев назад, в хорошей одежде, с кошельком, полным медных денег… Подумать только, тогда я считал свое положение отчаянным!
В этот момент с улицы донеслось цоканье копыт, и во двор въехал офицер в сопровождении нескольких солдат.
— Слушайте, вы, отребье! — обратился он к нам. — Вам предоставляется редкий шанс. Его величество король не только прощает ваши прежние преступления, но и готов взять вас на службу. Чума нанесла урон славной королевской армии; Грундоргу нужны солдаты. Все, кто хочет поступить на службу, должны следовать за нами. Мы будем ехать не слишком быстро, но и не слишком медленно; те, кто отстанут, могут возвращаться в город — королю не нужны дохляки.
Стоя босиком на обледенелых камнях тюремного двора посреди охваченного чумой города, без единого гроша в кармане (да и карманов-то на моем тряпье не было), мог ли я дожидаться лучшего предложения? Надо сказать, не все освобожденные были того же мнения; последовать за всадниками решило что-то около половины, у остальных же, очевидно, имелись свои планы. По всей видимости, они рассчитывали, что в охваченном эпидемией городе есть чем поживиться и ради этого пренебрегали опасностью; впрочем, средневековые нарушители закона, невежественные и суеверные, куда легкомысленней цивилизованных. Итак, мы, три десятка бывших узников, побежали за офицером и солдатами. Всадники торопились скорей покинуть чумной город, и бежать приходилось изо всех сил. К тому моменту, как мы добрались до городских ворот, несколько человек уже отстали; я и сам чувствовал, что недолго выдержу подобный темп. Мы миновали заставу, в обязанности которой входило блокировать въезд и выезд из чумного города, и оказались на дороге, ведущей на юг. Здесь нам дали небольшую передышку; я надеялся, что теперь мы получим хоть самое плохонькое обмундирование, однако испытание еще не закончилось, и мы должны были и дальше бежать за всадниками босиком и в лохмотьях. Солдаты ехали уже не так быстро, но путь оказался длинным. Я затрудняюсь сказать, какое расстояние мы преодолели — думаю, больше пяти миль. Казалось, дороге не будет конца; некоторые падали в грязь и оставались лежать, иные, чувствуя, что вот-вот отстанут, пытались ухватиться за еще державших темп; их грубо отпихивали. Я тоже пару раз заехал таким локтем в ребра. Удивительно, что я сам выдержал этот забег. Я задыхался, во рту стоял мерзкий металлический привкус, ступни, казалось, совершенно онемели — боль от множества мелких ран пришла потом. Наконец показался лагерь грундоргского полка; из числа бывших арестантов до него добралось шестнадцать человек.
Всех нас поместили в разгороженный надвое деревянный барак, где нам предстояло провести почти две недели в карантине — предосторожность, пожалуй, излишняя, ибо карантином для нас уже послужила тюрьма. Уголовники были не слишком приятным обществом, однако благодаря физическим упражнениям в камере я находился в неплохой (по меркам столь же ослабленных узников) форме; убедившись, что я могу дать отпор и в то же время не претендую на лидерство, меня оставили в покое. Наконец карантин кончился; мы привели себя в порядок и получили обмундирование. Только теперь, оказавшись в грундоргской казарме, я узнал, что за время моего заключения в большой политике произошли большие перемены.
Как и опасался Элдред Раттельберский, молодой и честолюбивый принц Крэлбэрек, наскучив ожиданием, в конце концов сверг своего дядю Ральтвиака и занял грундоргский трон. Сразу же после этого он двинул армию к границам разоренного и ослабленного Корринвальда и выдвинул Гродрэду ряд ультимативных требований. Тот, естественно, согласился на все; даже и лучший правитель на его месте попросту не смог бы собрать достаточно сил для противостояния грундоргскому вторжению. В результате Корринвальд лишился ряда территорий на юго-западе, а также вынужден был бросить на произвол судьбы своих союзников — небольшие королевства вдоль западной границы; самое южное из них было вскоре оккупировано Грундоргом. Ирония судьбы: Элдред затеял свой поход на Траллендерг, желая сделать страну сплоченной, сильной и богатой; в результате же она оказалась раздробленной, слабой, разоренной и униженной. Вполне возможно, что в скором будущем Корринвальд вообще перестанет существовать как единое государство.
Итак, к концу зимы Крэлбэрек добился немалых военных и дипломатических побед. Однако разразившаяся эпидемия чумы — довольно обычное средневековое бедствие, обыкновенно обогащающее церковь, ибо люди стремятся откупиться от «гнева божьего» — эпидемия чумы заставила молодого короля поумерить свои планы. Он отказался от дальнейшей экспансии в цивилизованные области, ограничившись удержанием новых границ; но, чтобы не терять времени даром, решил двинуть экспедиционный корпус на юг, в Дикие Земли. Активное участие в южном походе должен был принять и полк, солдатом которого я теперь стал.
36
Как я упоминал в предыдущей рукописи, которая покоится ныне в кейсе, зарытом в лесу под Линдергом, жители королевств почти ничего не знают о Диких Землях. Об этих территориях, площадь которых значительно превосходит суммарную площадь королевств, ходит великое множество смутных, обычно жутких и нередко противоречивых легенд. Просвещенные люди нынешней эпохи (к коим в первую очередь следует отнести главных душителей знания — высшее духовенство) не исключают, что за поясом Диких Земель могут находиться другие «цивилизованные» государства. Однако считается, что в пределах досягаемости, возле южных границ Корринвальда, Грундорга и их соседей, ничего подобного нет, а есть лишь варвары, дикие звери и разнообразные чудовища. Естественно, подобные противники не заслуживают того же уважения, что и армии «цивилизованных» соседей, и части, посланные Крэлбэреком на юг, были далеко не отборными. Комплектовались они из кого попало; то, как я там оказался, служит ярким тому примером. Более половины личного состава составляли новобранцы; вскоре после моего зачисления в полк нас всех выстроили на плацу и велели выйти вперед тем, кто уже имеет воинские навыки. Я, разумеется, воспользовался этой возможностью, надеясь пробиться в офицеры или хотя бы в капралы; однако унтеры, оценивавшие наши способности, нашли, что я довольно посредственный солдат. В самом деле, ведь до сих пор мне приходилось воевать в основном на командных должностях. Отныне мне предстояли ежедневные упражнения — гимнастика и учебные бои; но все же я избежал той жуткой муштры, которая предназначалась новичкам, впервые взявшим в руки оружие.
Грундоргская армия по структуре своей напоминает и корринвальдскую, и раттельберскую; уровень централизации в ней заметно выше, чем в первой, но ниже, чем во второй. Оружие в основном такое же, как в Корринвальде. Наиболее распространенные доспехи, в отличие от корринвальдских кольчуг и раттельберских панцирей, состоят из соединенных металлических пластин, похожих на квадратную чешую. Щиты легкой пехоты и кавалерии квадратные, с острыми углами, нередко с металлическим шипом посередине — такой щит может служить и оружием. Офицеры при Ральтвиаке назначались исключительно из дворян, и вообще знатность играла едва ли не решающую роль в карьере, но Крэлбэрек сломал эту традицию. Однако в нашем, как я уже отметил, отнюдь не лучшем полку большинство офицеров были старой закваски.