Сплюшка или Белоснежка для Ганнибала Лектора
Ну, если бы я это видела, конечно. А так я искренне и от души проклинала эту истеричку. Нет, я догадываюсь, что у мадам день не задался с самого утра. Что кавалер, скорее всего, бросил её тут одну, что она чем-то явно обижена и успела накрутить себя до потери самоконтроля, угу. Ещё и я, вся такая в белом и при галстуке: игнорирую волей-неволей и ввязываться в скандал не собираюсь.
Чертыхнувшись, я ввалилась в туалет и сунула руку под холодную воду, морщась от болезненных и неприятных ощущений. Вот, как бабу я её понять могу. А как человека разумного — не очень. Срываться на персонале клуба только потому, что у тебя не задалась личная жизнь, это…
Ну, такое!
В приоткрытую дверь заглянул Алик. Недовольно покосился на тёмно-розовые разводы по краю раковины и скрылся в коридоре. А ему на смену пришла девочка в форме официантки, с двумя смешными хвостиками на голове. Цокнув языком, она, молча, вытащила мою руку из-под воды и внимательно осмотрела. Только что не обнюхала. Аккуратно подцепила пару мелких кусков непонятно откуда взявшимся пинцетом и щедро полила ладонь перекисью водорода, мурлыкая себе под нос какую-то незатейливую мелодию.
И лишь убедившись, что больше ничего не шипит и не пениться, туго забинтовала ладонь, оставив сбоку кокетливый бантик.
— Ну-с, с боевым тебя крещением, Стажёр, — наконец, ещё раз придирчиво осмотрев получившуюся композицию, выдала брюнетка и тонко улыбнулась. — Ты, кстати, рекорд клуба по нахождению неприятностей побила. В прошлый раз он был дня два без проблем. Вроде бы.
— Круто, — кисло улыбнулась в ответ, вздохнув и потерев лоб здоровой рукой. Осознавать, что благодаря какой-то истеричке-чувырле ты провалил стажировку на офигенное место работы — то ещё удовольствие.
Удовольствие со знаком минус и до бесконечности, угу.
— Не бери в голову, — пожала плечами официантка, пользуясь моментом и поправляя хвостики. Рация у неё на поясе что-то булькнула и, тихо охнув, она выскочила на дверь. Чтобы вновь заглянуть и подмигнуть. — Меня, кстати, Никой звать. Не скучай, всё будет окей!
Я её оптимизма не разделяла, но как-то его оспорить, попросту не успела. Нику как ветром сдуло в сторону зала. Оставив меня один на один с крамольной мыслью, что полоса невезения на рабочем фронте давно и прочно перегнала свою товарку с личного. И идея сжечь трудовую книжку, чтобы начать всё с чистого листа уже не казалась такой уж дикой. В конце концов, чем чёрт не шутит?
Тихо фыркнула, представив себе эту эпичную картину. Полночь, пустырь, костёр и я вокруг него с дикими воплями и танцами вырываю исписанные листы несчастного бланка строгой отчётности. И с радостными завываниями торжественно предаю его анафеме. Если после инцидента на баре я ещё не стала звездой Ю-туба, такой ритуал гарантированно принесёт известность и славу.
Но лишит стажа, вклада в будущую пенсию и хоть каких-то рекомендаций.
— Нет в жизни счастья, — мрачно продекламировала своему бледному отражению и, вздохнув, отправилась переодеваться. Возвращаться в зал, после такого шоу, смысла нет, да и работать с одной рукой не получится. Нормально так точно.
Переоделась я быстро. Всего-то и надо было, что сменить брюки на любимые, чуть подранные джинсы, натянуть поверх светлой майки рубашку в клетку и влезть в многострадальную кожанку, с боем отбитую у щенка. И подтянув шнурки на кедах, я выскользнула через чёрный ход, который Алик показал мне ещё в самом начале столь фееричной смены. Рюкзак привычно болтался на плече, грозя отбить-таки мне мою многострадальную пятую точку.
Да и чёрт с ней. Хуже точно не будет!
Так я думала, когда зябко куталась, стоя на служебной парковке, позади клуба. Так я продолжала думать, выуживая невесть откуда взявшуюся в рюкзаке пачку сигарет. Ментоловый винстон пугал отсутствием всего лишь пары штук, а в комплекте с изящной белой зажигалкой наводил на нехорошие мысли о предстоящем долгом и обстоятельном общении с братцами. Пока я не вспомнила, что Милка, благополучно потерявшаяся ещё в начале вечера где-то посреди танцпола, имела нехорошую привычку хранить это извращение у меня.
Всё ещё не теряя надежды приобщить меня к этой вредной привычке. А так как, погода была ужасная, Ведьма была прекрасная, настроение катилось к чертям, поэтому…
— Ну почему бы и нет? — пожав плечами, я вытащила тонкую сигаретку и неловко её прикурила. И сделала аккуратную затяжку, когда над самым ухом раздалось привычно-ехидное и притворно-возмущённое:
— Ладно, ты у меня на паре спишь. Ладно, в клубе дебоширишь. Но при всём при этом ты ещё и куришь?! Снегирёва, такого я от тебя точно не ожидал!
Я от неожиданности (и с непривычки, каюсь) дымом подавилась и закашлялась, выпучив глаза на посмеивающегося Ярмолина, взявшегося у чёрного входа в «Максимус», как чёрт из табакерки. А пока я изображала из себя рыбу после динамита, эта зараза белобрысая аккуратно так вытащил открытую пачку из ослабевших пальцев, выкинул тлевшую сигарету в сторону и невозмутимо поинтересовался:
— Тебя подвезти?
— Внезапный аттракцион неслыханной щедрости? — с трудом отдышавшись, я стёрла выступившие на глаза слёзы и скрестила руки на груди, подозрительно глядя на…
Кхм. На красивого, в общем-то, мужчину, да.
Мой «любимый» преподаватель по праву сегодня выглядел непривычно молодо, чуть уязвимо и дерзко. В смысле, Ярмолин и раньше никогда не придерживался принятого в университете дресс-кода, игнорируя все попытки коллег воззвать к его отсутствующей совести и солидарности. Но сейчас я с каким-то недоумением разглядывала его слегка… Отвязный вид.
Мужчина был взъерошен и слегка небрит. В свободных, чуть мешковатых джинсах и светлой майке под чёрным, приталенным пиджаком. Рукава были вздёрнуты по локоть, демонстрируя широкий, кожаный браслет на запястье и тяжёлые часы. Высокие ботинки на шнуровке и россыпь цепочек идущих от широкого ремня до кармана джинсов довершали хулиганистый образ. Или байкерский.
И откуда у меня такие ассоциации я даже не представляю. Но как говорит Милка, накануне очередных любовных неприятностей «Ка-а-акой мужчина-а-а…».
Мысли соскочили с преподавателя на подругу, на то, что обычно следовала за этой кодовой фразой, и я невольно скривилась, понадеявшись, что хотя бы в этот раз пронесёт. А Ярмолин, принявший моё шокированное молчание на свой счёт, со вздохом пояснил:
— Должен же я компенсировать поведение своей… Девушки. Хоть как-то.
И прозвучало это так, как будто сам факт наличия подобной пассии удручал блондина не меньше, чем меня осознание того, что мой преподаватель видел весь этот концерт от начала и до конца. Хорошо ещё не комментировал и ставки не делал!
Хотя я бы, например, не удивилась, совершенно.
— Алексей Валерьевич…
— Алексей, — поправил меня Ярмолин и незаметно (ну он так думал) смял пачку сигарет, отбросив получившийся комок куда-то за спину. И с самым невинным видом засунул руки в карманы джинсов.