"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Но факт остается фактом: странные вещи, происходящие вокруг и внутри нашего дома, по меньшей мере совпали по времени с моей новой работой. Они начались после моего визита в издательство с необычным названием «Первая печать».
Значит, имеет смысл наведаться туда еще раз. Наведаться и, может быть, если что-то покажется мне подозрительным, отказаться от дальнейшей работы. И вернуть Ивану Степановичу, человеку с ледяными глазами, мой аванс в пятьсот долларов. Душевное спокойствие дороже.
Итак, решено. Я рывком натянул джинсы, майку, сунул в карман права с техпаспортом, ключи от машины, пять зеленых сотен в конверте и сбежал вниз по лестнице.
***Двор на Большой Дмитровке выглядел столь же пустым и оцепенелым, как и в прошлый понедельник, но только в этот раз он показался мне совсем нестрашным. Двое работяг восточной наружности, голые по пояс, вынесли из подъезда номер пять носилки, нагруженные строительным мусором. Отправились к мусорному контейнеру, и без того переполненному. Пока они вываливали туда свою ношу, гортанно переговариваясь на незнакомом наречии, я вошел в прохладную тишину подъезда.
Я уже ожидал, что увижу внутри, поэтому поднимался по ступенькам спокойно, особо не оглядываясь по сторонам. Впрочем, я успел заметить, что кукла без ноги, которая так поразила меня в прошлый раз, лежит в той же позе в той же квартире на третьем этаже.
А вот и четвертый этаж, издательская дверь без вывески, обитая дерматином, домофон… «Вполне может быть, что господина Козлова не окажется на месте, – мелькнула у меня мысль. – Надо было ему сперва позвонить». Но как? У меня даже не имелось телефона издательства – только письмо с его адресом.
И мои воспоминания.
Я отдышался, осмотрел свои штиблеты – они оказались в идеальном порядке – и решительно надавил кнопку переговорного устройства.
– К кому? – лениво откликнулся домофон простонародным говорком с ленивой растяжечкой.
«Вот и охранник появился», – подумал я и внушительно сказал:
– Я к Козлову. Моя фамилия Данилов.
– К кому?! – с нескрываемым удивлением переспросил голос.
– К Козлову. Главному редактору, – терпеливо повторил я. Я уже привык не удивляться бестолковости нынешних частных охранников. Мышцы и пистолеты заменяют им мозги.
Дверь щелкнула и полуотворилась. На пороге стоял молодой румяный охранник в форменной тужурке с галстучком. Он что-то жевал. Страж преграждал мне ход в квартиру и пропускать меня явно не собирался.
– Вы к кому? – еще раз спросил цербер, обшаривая меня взглядом с ног до головы.
– Я к Козлову, Ивану Степановичу. Главному редактору, – с бесконечным смирением молвил я.
– Здесь таких нет, – равнодушно бросил охранник и потянулся закрыть дверь.
Я схватился за косяк и удержал:
– Как это нет?! – Раздражен я был больше, чем удивлен или напуган.
– Нет, и все, – пожал плечами стражник.
– Да я с ним разговаривал! Здесь! Неделю назад!
Охранник еще раз пожал плечами и снова потянул дверь на себя. Я опять удержал ее.
– Это «Первая печать»? – отчаянно спросил я.
– Чего?
– Это издательство?
– Нет, – нетерпеливо сказал страж и сделал еще одну попытку закрыть дверь: он уже прожевал – и у него, кажется, остывал остальной обед.
– Да как же «нет»?! Я был здесь неделю назад! И говорил с издателем!
– Нет здесь никакого издателя! – зло бросил охранник.
– И не было?!
– Откуда мне знать!
– А как ваша фирма называется?
– А тебе-то что, парень? – Цербер в галстучке резким движением вырвал дверь из моей руки и принялся закрывать ее.
Когда в двери оставалась лишь маленькая щелка, я отчаянно выкрикнул:
– А когда вы сюда переехали?!
Дверь захлопнулась, но я успел услышать, как парень из-за нее раздраженно выкрикнул:
– А тебе-то что!
Я остался на лестничной площадке, заляпанной известкой, засыпанной битой штукатуркой. Ошеломленный, разочарованный, испуганный.
***«Итак, не было никакого Козлова, – думал я, пока, словно в полусне, рулил по запруженным московским улицам по направлению к себе в Новогиреево. – Не было никакого главного редактора. И никакого издательства тоже не было. Все это мне… Мне – что? Приснилось? Причудилось? Нафантазировалось?.. А как же тысяча долларов – в двух конвертах с Дедами Морозами? Один из них и сейчас у меня, в кармане джинсов!..»
У светофора на Мясницкой, возле «Библио-Глобуса», я нащупал сложенный вдвое конверт, вытащил его из заднего кармана. Он оказался слегка влажным от пота. Развернул его – там по-прежнему лежали доллары. Не исчезли, не испарились. Новенькие сотенные бумажки с большим пучеглазым, щекастым Франклином.
Более того: я был уверен, что дома найду и второй конверт – с остатками премиальных за рассказ, и третий – с письмом от господина Козлова. И вырезку из газеты с приглашением участвовать в конкурсе…
«Но в чем же тогда дело? – думал я, все более и более успокаиваясь (езда за рулем – особливо по столичным пробкам – требовала сосредоточения и обыкновенно умиротворяла меня, не давала эмоциям перехлестывать через край). – Может, издательство, а также лично господин Козлов от кого-то скрываются? Может, сбежали из офиса и не оставили следов? На них наехали кредиторы? Или бандиты? Или они вообще разорились?»
Последняя мысль показалась весьма соблазнительной. Если издательство «Первая печать» крахнулось, а сам господин Козлов исчез неведомо куда, получалось, что я свободен от всяческих перед ним обязательств. И штуку баксов я получил на полную халяву, без последующей отработки! Это было бы очень, очень и очень неплохо!
Однако тут же мне стало жаль, что я, выходит, не напишу свой роман. Не увижу его в яркой обложке с огромными буквами: АЛЕКСЕЙ ДАНИЛОВ. Значит, брошу на полуфразе своих героев. А ведь они стали для меня почти живыми… И я сам толком даже не узнаю, чем там у них кончилось дело…
В этот момент (я проезжал по Китайскому проезду, мимо здания РАО ЕЭС) другая мысль пришла мне в голову: а почему, собственно, я должен бросать свое произведение, оставлять на полпути собственных героев? Почему бы не написать его? Написать и отдать в другое издательство? А оно роман напечатает! А деньги, что я получил от рыбоглазого господина Козлова, останутся у меня! «Браво, господин Козлов! – чуть не воскликнул я вслух. – Прелестная форма благотворительности! Раздать свои деньги – и испариться! Браво!»
Идея дописать роман и выпустить его в другом издательстве – не сошелся же свет клином на никому не известной «Первой печати»! – захватила меня. Поворачивая налево на набережную, я подумал, что раз уж мне заказали роман в одном месте и заплатили за него авансом, считай, штуку баксов, то уж, наверное, я чего-то да стою. И смогу напечатать свое творение где-нибудь еще!
Однако тут, на залитой солнцем Котельнической набережной, мной отчего-то овладело тоскливое предчувствие. «А вдруг, несмотря на все конверты, и письма, и доллары, все это – издательство в полуразрушенном подъезде, квартира-офис, холодноглазый господин Козлов… – все это только привиделось мне? И ничего этого не существует? Не существует нигде – кроме как в моем перегревшемся, воспаленном мозгу?»
Несмотря на жару, меня вдруг прошиб озноб. Откуда-то повеяло холодком – но, может, то просто ветерок с Москвы-реки, врывающийся в распахнутые окна моей машины?
***Я подрулил к задам своего дома на Металлозаводской улице и поразился: березы не было.
Приглядевшись, я понял, что ее исчезновение вызвано самыми прозаическими причинами. Возле несчастного обгорелого ствола, уже поваленного на землю, копошились трое или четверо рабочих в зеленой форменной спецодежде служащих коммунального хозяйства. Визжала бензопила. Летели стружки. Рядом с работающими стояла бортовая «Газель», шофер покуривал, привалившись к дверце. Вокруг бродил с озабоченным видом мужик в белой рубашке, вглядывался в землю – видать, старшой.