"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
– Какое еще дело? Ты разве не в отставке давным-давно?
– В отставке? Да, в отставке, только нужда в тебе, Руслан Тимурыч, имеется великая.
– Что такое? – изумился хозяин. – Отечество в опасности?
– Хуже, – бросил Игорь Михайлович. – Но дозволь нам войти.
– А кого это ты с собой привез?
– Любовь. Алексей. Мои помощники.
– Ладно, пошли.
Во дворе у Кильдеева лежали собранные в кучи осенние листья, дымились в железной бочке. Малина у баньки вся была обрезана, плодовые деревья, яблони, сливы и вишни выкрашены до пояса белым – словом, хозяйство старик поддерживал в образцовом порядке.
В противовес в доме, куда они вошли, оказалось неуютно, во всем сказывалось очевидное отсутствие хозяйки: на обеденном столе – истертая и замызганная клеенка, в раковине и подле нее – гора грязной посуды, давненько не мытые окна.
– Чаю вам не предлагаю, может, уйдете быстрее, – пробасил старец.
– Не уйдем, – твердо возразил Зубцов, – пока то, что считаем нужным, не расскажем и помощи, какой ожидаем, не получим.
– А ты, батенька, наглец, – покачал головой хозяин, однако садиться пригласил.
А дальше экс-полковник коротко, но емко рассказал о событиях последнего времени, исключая только приезд американца и ту историю, которую поведал Данилову. Не поскупился он и на лестные слова в адрес Алексея: «Экстрасенс высшей марки, если между вами соревнование устроить, еще неизвестно, кто кого за пояс заткнет», – тут молодой собрат удостоился острого и чуть ревнивого (несмотря на опрощение) взгляда хозяина. Затем в подробностях изложил последний сон экстрасенса. А в конце произнес:
– В былые времена нам инструкция запрещала ясновидящих вместе, больше, чем одного, собирать. Не приведи Господь, от вас какой кумулятивный эффект случится. Однако я за последнее время столько наставлений нарушил – не перечесть. Поэтому одним больше, одним меньше – для меня теперь не принципиально. И вы, двое, я надеюсь, ничего своими чарами не сожжете, не разрушите. А польза от вас может быть великая.
– Например? – нахмурился хозяин.
– Определить, – без обиняков ответствовал отставник, – занесло ли уже на нашу планету чужих. А также вирус грядущей колоссальной эпидемии. И если да, где они сейчас находятся.
– Я ведь говорил тебе двадцать лет назад, – нахмурился «Лев Толстой», – я больше практиковать не буду, никогда, ни за какие деньги.
– Бывает, обстоятельства меняются, и наши взгляды порой тоже. По-моему, сейчас как раз такой случай.
– Если вторжение предстоит, лучшее, что могут придумать представители рода человеческого, – это идти в церковь и молиться, чтобы миновала их чаша сия.
– А я тебе на это, Руслан Тимурыч, хорошую пословицу приведу: «На Бога надейся, а сам не плошай». И если в твоих и его, – отставник кивнул на Алексея, – руках была судьба человечества, а вы из-за своей гордыни и странной верности слову живым людям не помогли, как это будет называться? Не отвечай, я сам скажу: мерзость и подлость.
– Ты меня, полковник, не стыди! – припечатал ладонью по столу хозяин. – Тем паче заранее, передним числом. Я тебе пока не отказал.
– Да я того и добиваюсь, чтобы не отказал! – через силу улыбнулся Зубцов.
– Ладно, идите вы, с дамочкой вдвоем, вон. Погуляйте пока в саду, листья погребите. Оставьте нас с пареньком.
Отставник и Любовь не заставили себя ждать, вышли из дома.
– Давненько не брал я в руки шашек, – испытующе глядя на Данилова, пробормотал старик.
– Давайте попробуем сделать это, вдруг получится, – промямлил Алексей.
– Не «вдруг получится», – нахмурился тот, – а выйдет обязательно! Ты здесь побудь пока, а я пойду помолюсь. И ты, если умеешь, тоже у Господа прощения попроси. Все-таки не у Него мы откровения просить будем. У иной силы – противной, черной.
– Как так? – удивился Данилов. – Мы ведь благое дело затеваем.
– Дело-то благое, а методы все равно поганые. Жди, – и старец исчез за неприметной потайной дверцей в углу кухни-гостиной.
Алексей послушался седобородого, стал припоминать слова молитв. «Отче наш» и «Богородица Дево, радуйся» освежились в памяти без труда. С грехом пополам, с пятого на десятое, явился в голову «Символ веры». А дальше Данилов просил высшие силы уже своими словами: «Не дай, Господи, нам с Варей умереть от чумы катастрофической, дай нам сына вырастить – веселого, умного, красивого. И не отдай его и всех людей в услужение гадине, саранче, посланнице дьявола!»
Кильдеева не было долго – но Данилов этого почти не заметил. Он настраивался. Впервые ему доводилось работать с кем-то в паре и очень не хотелось ударить в грязь лицом. Наконец старец вернулся – строгий, отстраненный. Властным жестом призвал к себе Алексея.
Они сели друг против друга в высокие старинные кресла. Их разделял небольшой столик черного дерева с искусным орнаментом по поверхности. Хозяин положил на столешницу обе руки ладонями кверху и сделал знак, чтобы Данилов их коснулся. Алексей накрыл ладони старца своими. Кисти Руслана Тимуровича на вид были дряблыми, однако оказались теплыми, по ним словно струился живительный огонь. Старец закрыл глаза, и молодой человек понял, что должен сделать то же самое.
– Полетели, мой друг, – негромко произнес Кильдеев, и Данилов, хоть и не видел его лица, готов был поклясться, что тот говорил, не размыкая губ, будто бы прямо у него в голове.
Перед его внутренним взором вдруг возникла поверхность тундры – с высоты птичьего полета. Она стремительно уносилась вдаль, словно они летели на малой высоте на реактивном самолете.
– Похож пейзаж на тот, что ты видел у себя во сне? – почувствовал Алексей вопрос старца.
– Да, очень, – так же мысленно ответил он.
– Тогда полетели, – беззвучно сказал Кильдеев.
И они помчались над поверхностью планеты. Она была безжизненной: только мох, лишайники и изредка карликовые деревья. И никаких следов человека: ни дорог, ни возделанных полей, ни даже брошенной техники.
– Поднимемся выше, – как прежде, не размыкая рта, скомандовал Руслан Тимурович. Он, безусловно, оказался ведущим в их тандеме. И не потому, что был старше. Видимо, талант его был ярче и сильнее, чем у Данилова, поэтому молодой человек даже успел ощутить укол ревности. Годы без практики, видимо, не сказались на способностях старика. Или то, что он повернулся к Богу, только усилило его дар?
Они поднялись выше с огромной скоростью, Алексея даже затошнило. Странно было, что они летят, но не чувствуют сопротивления воздуха или посвиста ветра. Движение происходило лишь мысленно, но картинка от этого выглядела не менее реальной. С бо́льшей высоты стали кое-где заметны следы, некогда оставленные человеком: дорога, словно бы вытоптанная – наверное, след от зимника; заброшенное поле, которое кто-то пытался в былые времена возделать; покосившаяся избушка. «Куда?» – спросил напарник одним движением ладони, и Данилов так же, прикосновением, указал: туда, севернее! Они понеслись. Места становились еще более глухими и дикими (хотя, казалось, куда дичее!). Несколько раз молодому человеку чудилось, что внизу появляется что-то знакомое, он делал знак, и они вдвоем спускались – но нет, вместо провала (который искал Алексей) оказывалось озерцо, наполненное стоячей изумрудной водой.
Так они искали – сами не вполне понимая, что – довольно долго, и в какой-то момент Данилов даже пал духом. Наверное, все чушь. Не выйдет у них. Они не отыщут ничего, да и нет ничего, скорей всего. Мало ли что кому приснится! Ерунда и белиберда, надо заканчивать! Однако старец словно кожей чувствовал эти настроения Данилова и беззвучно, одними касаниями пальцев, ободрял: не сдавайся, мол! Вперед и выше! Продолжаем поиск! У нас получится!
И вот тягостно засосало под сердцем. Данилов скомандовал: стоп! Они вдвоем зависли над глухой тундрой. Прямо под ними обнаружилась дыра провала. Она была почти такой формы, как в его сне: овал с бо́льшим диаметром метров около пятидесяти и меньшим около тридцати. Только вокруг не было колючки и квадрата запретной зоны. И пока не имелось уродливых деревянных вышек по четырем углам. И не вылетали изнутри провала каждые тринадцать секунд чудовищные создания. Все было тихо, мирно и благолепно. Просто обрушился, непонятно почему, под землю кусок тундры. Расперло его метаном. Набухли пузыри земли.