"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
В итоге на одну живую душу на моем губительном счету стало меньше. И – слава богу. Как я рада, что она, моя мать, все-таки осталась жива.
Но за этих шестерых загубленных мною мужчин мне придется отвечать. И с неопровержимой ясностью я поняла, что час моего ответа – пришел. Что отвечать я буду – здесь и сейчас. Прямо сейчас.
Слыша краем уха, как мамашка любезничает в коридоре с Даниловым, я рванула на себя фрамугу окна.
Прямо в лицо мне пахнул майский цветущий аромат, и я подумала: это хорошо, что мне самой предстоит умереть именно в такой яркий, весенний денек. Я вспрыгнула на подоконник, наклонилась вниз над расстилающимся подо мной далеким тротуаром – и услышала позади себя отчаянный крик Данилова: «Стой!!!»
Вне времени, вне игры
Все события повести вымышлены.
Любые совпадения с действительностью целиком случайны и лежат на совести читателя.
Нападение на центр
Душа Игоря Сырцова пела.
Вы скажете, что она поет у каждого девятнадцатилетнего, а мы вам ответим: не с такою силой! Начнем с того, что он ехал не в метро или, положим, троллейбусе, а в собственной машине. Во-вторых, авто было не какое попадя, а «Порше Кайен». В-третьих, Сырцов мог себе позволить (и с удовольствием позволял) не только «Порше», но и многие другие дорогие вещи, потому что его ежегодная зарплата составляла два миллиона, да не в рублях, а в евро. И, наконец, только что дон Орасио окончательно решил: Сырцов едет на чемпионат в Бразилию. Причем в основном составе, центром нападения. И это при том, что еще пару лет назад молодой футболист ютился с мамкой и двумя взрослыми сестрами в убогой двухкомнатной хрущобе в поселке Благодатный, за двести километров от областного центра!
А теперь прекрасная машина под пение хай-енд-колонок влекла Игоря по набережной Москвы-реки в пятизвездную гостиницу, где клуб снимал ему президентский сьют.
Вдруг благоприятное продвижение Сырцова по ночной столице прервали внешние обстоятельства в виде «мерса-гелендвагена», который вдруг обошел слева его «Порше» и резко тормознул перед самым капотом. Футболисту пришлось экстренно нажать на тормоз, вдобавок он выругался, мигнул дальним светом и нажал звуковой сигнал. Реакция у него была отменная. В ответ «мерс» остановился, а со стороны водителя в окно высунулась рука, воздетая в неприличном жесте.
Такого обращения центрфорвард стерпеть не мог. За кого его принимают? За столичного мажора, папиного сыночка? Да он в своем Благодатном один с тремя-четырьмя взрослыми мужиками справлялся за счет своей ловкости и силы!
Сырцов выпрыгнул из своего джипа и решительно направился к «Гелендвагену» с криком: «Ты че, оборзел там или че?» Однако из «мерса», в свою очередь, вылезли, одно за другим, четыре рыла. Огромные, здоровенные, бритые. И тут Игорь понял, что дело плохо, потому что двое из амбалов оказались вооружены битами. Еще один держал кусок арматуры. Четвертый – цепь.
Сырцов ни в футболе, ни в жизни не любил переть на рожон. И реакция у него, повторим, была отменная. Поэтому он решил, что надо спасаться бегством, и немедленно. Стартовая скорость у него была наивысшей и в клубе, и в сборной. Он развернулся и бросился назад к своей машине, которая в тот момент представлялась ему землей обетованной. И он ушел бы от бандюганов – когда б один из налетчиков не запустил под его ноги цепь. Игорь споткнулся и упал. Развернулся, чтобы встать, – однако было уже поздно. Четверо бритых сомкнулись вокруг него. Тяжелая бита обрушилась на голову. Он закрылся руками, закричал (оставалась последняя надежда): «Мужики! Я футболист! Центрфорвард сборной! Сырцов я!»
Ему показалось, что кто-то буркнул в ответ: «Да знаем мы!» – а дальше на него посыпались удары: бита, цепь, арматура… Потом в царстве боли вдруг на минуту возник островок облегчения, затем – новый, самый сильный удар. И слова: «Тебя по-хорошему просили – а ты?!» И сразу сознание померкло.
Она футбол не любила
Варя Кононова футбол не любила.
Не понимала, что мужики в нем находят. Скука разливанная. Двадцать два бугая бегают по полю полтора часа – и забивают в итоге один гол. Два максимум. А фанаты?! Орут, из штанов выпрыгивают, матерятся. Да и нормальные люди во время матчей выглядят, будто психозом заболели. То ли дело теннис! Сидят благородные люди в шляпках, кушают клубнику со сливками, а накачанные теннисисты в шортиках перебрасывают мяч друг другу – умно, хитро, благородно, и никакого насилия.
Однако случаются, ничего не скажешь, кривые усмешки судьбы! Жизнь Варю Кононову то и дело с нелюбимым спортом сводила. Началось все с того, что она, будучи еще стажером, расследовала убийство на базе сборной страны [57]. За одну ночь они тогда с опером Жорой Малютиным убийцу вычислили. Впоследствии злодея осудили. Правда, дали ему за преступление в состоянии аффекта всего восемь лет, а через четыре года выпустили условно-досрочно.
За другими участниками того дела Варя невольно следила. Всегда радовалась, когда слышала по радио или по ТВ фамилию лично знакомого ей игрока. Молодые голеадоры сделали карьеру, многие до сих пор играют в сборной страны. Старики сошли, и лучше всех устроился Карпов. Нашел свое место после того, как бутсы на гвоздь повесил, и был все время на виду.
Как ни странно, он Варю в покое не оставлял. Приглашал на разные торжественные мероприятия – например, когда команда «Гладиатор» (ею теперь Карпов руководит) выиграла чемпионат страны. Или на знаковые матчи билеты слал. Разумеется, в ложу ВИП. Например, когда «Гладиатор» с питерским «Всполохом» сражался. Или с «Гвардией». Или когда сборная с англичанами или немцами играла. Внимание футбольного босса к своей особе Варе казалось странным. Может, он к ней клеится? Но у него есть жена, двое детишек. Впрочем, когда это мужикам мешало! Однако никаких поползновений со стороны бывшего бомбардира ни разу не возникало. Когда встречались, вел себя исключительно корректно. И присылал ей всегда по ДВА билета. Варя порой на трибуну своего начальника, полковника Петренко, приглашала или опера Малютина, с которым они тогдашнее футбольное дело размотали. А ее подопечный, недавно ставший возлюбленным, экстрасенс Алексей Данилов на массовые мероприятия ходить не хотел. Он ей это так объяснил: слишком сильное эмоциональное поле образуется на стадионе в результате воздействия огромного количества людей, обуреваемых одной страстью, и от этого у него голова раскалывалась.
Варя и собственный билет готова была кому-нибудь отдать, однако неудобно было: заметит Карпов, что она его игнорирует, вовсе приглашать перестанет. А зачем терять мужчину-друга, да еще состоявшегося – с положением, с деньгами? Вот ей и приходилось время от времени выбираться на стадион. Скучала, скрывала зевки, попивала сухое винцо, принимала ухаживания мужчин (которых всегда на ВИП-трибуне избыток). Иногда и на поле посматривала: за каким-нибудь красавцем футболистом или за тем, как на своих лавочках тренеры нервничают. А иногда, очень нечасто, когда играла сборная, зрелище ее захватывало, и она вопила вместе с многотысячным стадионом: «Давай! Бей! Мочи! Навешивай!»
Однажды Варя потребовала объяснений у Карпова: зачем ты меня все приглашаешь и приглашаешь? (Они еще во времена убийства на базе перешли на «ты».) Тот ответил: «На меня тогда произвело сильное впечатление, как ты за моим «Порше» на милицейской «шестерке» помчалась. И ведь догнала». Варя возразила: «Не могу поверить, что мужикам нравится, когда их обыгрывают».
– А ты не меня, Варечка, ты тогда убийцу обыграла. Впечатлила. Мужики, чтоб ты знала, тоже сильных женщин любят.
И вот однажды Карпов ей позвонил в совершенно неурочное время, в два ночи:
– Варя, есть срочное дело. Ты можешь приехать прямо сейчас?