"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
– Съедят.
– Каким образом?
– Да масса вариантов! – хохотнул дядечка. И начал перечислять: – Шум у вас на стройке позже шести вечера. Самосвалы ваши дорогу разбили. Рабочие у вас проживают без регистрации. И вообще, девушка, – добавил он доверительно, – продайте лучше земельку, а? Хорошую цену дам.
– Не хочу.
– Ну и зря, – убежденно произнес он. – Все равно вам здесь жизни не будет.
«Может, действительно: что-нибудь попроще найти?» – мелькнула трусливая мыслишка.
Но для моего бизнес-плана чем ближе к Москве, тем лучше. К тому же тут сосны и хорошая дорога.
Нет, назло всем: доведу я до конца свою стройку века.
Придется разбавить дворцовую архитектуру скромным одноэтажным домиком – для меня. Игровой площадкой. Отдельными домиками-боксами (номерами-«люкс»). И вольерами, открытыми, на лето, и теплыми, на остальное время.
Я решила построить лучшую на всю Москву загородную гостиницу для животных.
Наши дни. Варя Кононова
Нет хуже, когда человек чист перед законом – никакой о нем информации. Не осуждался, не привлекался… Молодая екатеринбурженка Настя Малеванная не имела машины и водительских прав – посему ПДД не нарушала, от уплаты транспортного налога не уклонялась. Не создавала индивидуальных предприятий, не состояла на учете ни в каких диспансерах.
Участковый по месту ее прописки – лейтенанта Варя, пусть и конец рабочего дня, но нашла и вызвонила – девушку даже не знал:
– Умерла? Четыре года назад? От пневмонии? Понятия не имею. Малеванная, говорите? Да, проживают вроде такие на моем участке. Но сигналов никогда никаких. Живут тихо, квартиру не сдают.
И что было делать дальше?
Варя выбрала путь простейший. Распечатала из всероссийской базы данных загса свидетельство о смерти гражданки Малеванной и отправилась в ювелирный магазин.
Настя (давно уже привыкла – называть саму себя чужим именем) то и дело косилась на часы. Черт бы побрал эту Мику! Раньше их магазин работал, как все нормальные точки, до восьми вечера, но с полгода назад директрисе по развитию взбрело, чтоб пахали до десяти. Она культурная, постоянно всякую заумь читает – и внедряет. Углядела в каком-то исследовании: потребитель более всего склонен к спонтанным покупкам после девяти вечера. Но одно дело – теория, и совсем другое – реальная жизнь. Может, пирожных или водки, вправду, больше берут – но ювелирный в это время почти всегда пуст. Настя даже продавцов отпускала в восемь, по-старому. Смысл какой людей без дела держать? Пусть лучше сидят по семьям, а ее – бесконечно благодарят. Но ей – начальнице – естественно, приходилось торчать в магазине до упора.
Сегодня, правда, вышло не зря. В половине десятого заявился помятый мужичок со шкодливым лицом. На витрины даже не взглянул – сразу кинулся к Насте:
– Лапочка, выручай! Загулял. Надо козу мою умилостивить. Подбери что-нибудь – чтоб пыхало поярче!
На кольцо с двухкаратным бриллиантом блудному мужу не хватило – но топаз, огромнейший, взял. Считай, всю дневную выручку один и сделал.
«На сей радостной ноте мы закончим», – решила Анастасия.
Уже собралась закрывать кассу, но за пять минут до закрытия явилась еще одна. Явно не покупательница, а поглазеть, у Насти нюх безошибочный.
Хотела шугануть, но обратила внимание: посетительница башкой крутит во все стороны, причем больше не ювелирку рассматривает, а все вокруг фиксирует, подмечает. Неужели тайная покупательница? Ленка, секретарша из их центрального офиса, по секрету рассказывала: проклятая Мика (шило в одном месте!) заключила договор со специальной фирмой. Будут насылать на магазины, под видом покупателей, проверяющих. Качество сервиса оценивать.
И на всякий случай Настя расплылась перед дамочкой в широчайшей улыбке:
– Добрый вечер! Чем я могу вам помочь?
В ювелирном деле (тоже секретарша Ленка рассказывала) тайными покупателями обычно выступают дамы, типа из светского общества. С маникюрчиком, при макияже и в брендах. А эта – с виду простушка. В джинсиках, не накрашена. Только волосы хороши – длинные, русые, и цвет, похоже, свой. Просто глупо их, как она, в косицу заплетать. Распусти по плечам – куча мужиков к ногам попадала бы.
– У нас сейчас распродажа, большие скидки на рубины, топазы, жемчуг, – радостно продолжила Настя. – Есть интересные предложения по серебру, большой выбор обручальных колец.
– Спасибо, – отрицательно покачала головой покупательница.
Уставилась ей прямо в глаза (взгляд, как у кобры, немигающий) и выпалила:
– Вы – директор магазина Анастасия Эрнестовна Малеванная?
– Д-да… – слегка опешила Настя.
– Родились в Екатеринбурге, в 1985 году? – подмигнула девица.
Ледяная рука вцепилась в сердце, сдавила когтями.
– Да, – прошептала директор магазина.
Покупательница взглянула на нее еще внимательнее – и почти весело закончила:
– А умерли – там же, в Екатеринбурге? Четыре года назад?
– Что? – пискнула Настя.
– В свидетельстве о смерти написано: «двусторонняя пневмония». Простуду, видно, решили на ногах переходить? А потом уже поздно было, врачи не справились? – иронически произнесла дама.
– Что вам надо? – хрипло выдохнула Анастасия.
– Быстро: ваши настоящие фамилию, имя, отчество! – потребовала незваная гостья.
– Анастасия Эрнестовна! – Из подсобки выглянул недовольный охранник. – Мы закрываться сегодня будем?!
Настя вцепилась в прилавок, умоляюще взглянула на посетительницу. Прошептала:
– Вам обязательно? Прямо здесь?
– Компрометировать себя не хотим. Я понимаю, – милостиво изрекла та. – Ладно, закрывайтесь. Я подожду.
Охранник нахмурился:
– Проблемы?
– Никаких. Работай, – рявкнула Анастасия.
Под неотрывным взглядом загадочной дамы она закрыла кассу, скинула фирменный халатик, сменила представительские туфли на практичные мокасины, вышла из-за прилавка. Охранник включил сигнализацию, неуверенно поинтересовался:
– Я свободен?
– Да, да, иди, – кивнула Настя.
И злобно подумала: «Прямо сейчас побежит Мике звонить, подлая тварь!»
От той же милой секретарши Лены Настя знала: в каждом магазине сети обязательно есть сотрудник, кто стучит директорше по развитию – на остальных. Ей пока не удалось выяснить, кто из ее невеликого штата докладывает Мике обо всем происходящем – но именно сторожевого пса она подозревала больше других.
«Впрочем, о чем я думаю? Какая работа, какой магазин? Эта тетка – милиционерша, долбанный психолог! – просто пожалела меня. Не стала арестовывать – на рабочем месте, на глазах у подчиненного…»
Настя обреченно махнула охраннику и обернулась к женщине. Сейчас достанет удостоверение, а из машины – любой из многих, что припаркованы вдоль дороги – выйдет несколько людей в форме, и прозвучат слова, которых она, подсознательно, неизбежно, ждала все эти годы:
– Вы арестованы.
Как она только надеяться могла – что сможет жить до старости в маске умершей Насти Малеванной?!
С мужиками у них в городке была беда. Исторически сложилось. Взять хотя бы их семью. Дед – сгинул в Великую Отечественную на фронте. Отец – сбежал, когда Олечке было шесть, а маме целых тридцать, по местным меркам, старуха! А когда самой ей сравнялось пятнадцать и она начала поглядывать на мальчишек, быстро поняла: выбирать-то не из кого! Контингент в обычной городской школе был самый жалкий. Учительница литературы, единственная в учительском коллективе интеллигентная дама, горестно заявляла: «Вырождается нация!» И Оля – по крайней мере, в части мужчин – с литераторшей была совершенно согласна. Себя не уважать – с убогими одноклассниками дружить. Пусть другие девчонки – те, кто себя совсем не ценят! – терпят, когда парни приходят на свидание пьяными, без копейки в кармане, да еще тянут в койку. А Оля надеялась хотя бы на минимум: чтоб цветы подарил, потомился, стих прочел. Сказал, что она красива и как жаль, что времена беззаветного служения прекрасной даме давно прошли.