Стая демонов (ЛП)
И снова Роман ведёт машину как полу-демон, которым, как я теперь понимаю, он и является. Он проходит повороты так ловко, как будто ездил этим способом тысячу раз до этого. Впереди Малия, Таня и Дастиан сливаются в размытое пятно, то появляясь, то исчезая из виду, когда мы поворачиваем.
Я закрываю глаза, ощущая силу движения автомобиля, и мысленно жалею, что не была там со своими сёстрами, не контролировала свою скорость, не принимала на себя ответственность за опасность.
Роман прорывается сквозь мои мысли.
— Твои сёстры смотрят на тебя как на свою альфу, — говорит он, удивляя меня своей проницательностью.
— Я и есть их альфа, — говорю я, открывая глаза. И с этим приходит время принимать трудные решения.
— Признаюсь, сначала я был поражён, — продолжает он. — Для демона завоевать доверие не-демонов — редкий дар.
Я внимательно слушаю, пытаясь определить, не слышу ли я в его тоне горечи или сарказма, какого-нибудь намёка на то, что он тоже столкнулся с неприятием из-за своего происхождения.
— Их любовь и доверие — это подарок, — говорю я, сосредоточившись на скальных образованиях, проносящихся мимо нас по мере того, как туннель спускается всё ниже и ниже по горной местности. — Но я заслуживаю этого. Каждый час. Каждый день. Будучи искренней с ними. Не скрываю, кто я на самом деле. Они так же хорошо знакомы с моими уродливыми недостатками и моей борьбой, как и с моими сильными сторонами.
Его губы подергиваются, но это мрачная улыбка.
— Ты обвиняешь меня в том, что я что-то скрываю.
— Потому что это так.
Его руки сжимают руль, и внезапно люминесцентный свет тускнеет, а внутри автомобиля сгущаются тени. Может быть, мне стоит бояться его прямо сейчас. Я нахожусь в замкнутом пространстве с демоном-волком, который всю свою жизнь оттачивал те же навыки, что и Мастер, за которым мы сейчас гоняемся.
Я ёрзаю на сиденье, глядя опасности в её чертовски красивое лицо.
— Вот что я знаю о тебе, Роман Васс. Ты потратил свою жизнь на изучение Руна и его магии — до такой степени, что можешь соперничать с ним в мастерстве. Ты можешь чувствовать моих демонов-волков, чего не может сделать ни одно сверхъестественное существо, кроме Руна. Ты можешь скрывать от меня свои эмоции так же легко, как я скрываю свои от тебя. И когда тебе бросают вызов… Я обвожу рукой темнеющее пространство. «Происходит это».
Его челюсть сжимается, но я не позволяю ему ответить.
— Нельзя сражаться с врагом, не став немного похожим на него, — говорю я. — Но в нашем случае — твоём и моём — мы уже немного похожи на него.
Я откидываюсь на спинку сиденья, не задавая ему ни единого вопроса, только делая окончательные заявления, потому что знаю, что не получу от него ответов. Когда я отворачиваюсь, чтобы прижать ладонь к стеклу, края моих пальцев светятся в свете окружающих нас скал, становясь всё ярче, по мере того как тени внутри автомобиля медленно исчезают.
— Моя мать была демоном, — говорит Роман.
Мое внимание возвращается к нему, мои губы приоткрываются от шока. Не о том, что один из его родителей — демон, а о том, что он подтвердил это.
Напряжение в его плечах спадает, и он мягко выдыхает. Я тоже чувствую облегчение внутри себя, как будто у меня гора с плеч свалилась, как будто в наших отношениях наступил удивительно спокойный период.
— Я никогда ни с кем о ней не говорил, — говорит он, его взгляд скользит по мне, пока он продолжает вести машину с бешеной скоростью. — Но я никогда не встречал такой женщины, как ты, Нова.
Мои пальцы сжимаются на оконном стекле. Я борюсь с теплом, которое его заявление вызывает у меня в груди.
— Тогда я приму это за оскорбление, — бормочу я.
Он издает смешок, легкий звук, но он прерывается.
— Я был бы признателен, если бы ты пока держала это знание при себе.
— Я понимаю, — я возвращаю руки на колени, складываю и разгибаю их, прежде чем решиться и признаться: — Рун пугает меня до чёртиков.
— Бояться демона ночных кошмаров — нормально, — отвечает Роман. Он бросает на меня долгий взгляд, который не имеет права бросать, когда едет на такой скорости. Вокруг его глаз играют тени, но в них есть элемент света, которого я не ожидала. Каким-то образом ему удается сохранять полный контроль над автомобилем, и я расслабляюсь на своём сиденье, понимая, что у него есть навыки, превосходящие обычные, и он не позволит нам разбиться.
Он продолжает.
— Чтобы победить его, мы должны быть уверены, что добудем части оружия как можно быстрее.
— Тогда нам следует сначала приблизиться к территории гоблинов, — говорю я. — Не имеет значения, день сейчас на их территории или ночь, но мы встретим меньшее сопротивление, если проникнем в логово вампиров завтра с восходом солнца.
— Согласен, — говорит он.
Впереди мотоциклы выезжают из туннеля на послеполуденный солнечный свет, и их фары снова гаснут. Роман следует за нами, и очень скоро мы выезжаем из туннеля на грунтовую дорогу, которая узко петляет по земле на окраине каньона.
Разведывательный отряд орлов устремляется вниз, к своему альфе, прежде чем снова подняться в воздух, и в этот момент группа на мотоциклах впереди поворачивает налево.
Отсюда мы продолжим путь прямо.
На этом наши пути расходятся.
Моё сердце замирает. Через несколько секунд мои сёстры скроются из виду, и связь между нами сжимается в моей груди, как туго натянутая резинка. Конечно, мы и раньше были порознь, но на заданиях держимся вместе. Таня приподнимается на своём сиденье и поворачивается к нам, уверенная в себе настолько, насколько ей и положено быть, учитывая, что при необходимости она может перекинуться в форму гарпии и без травм слететь с байка.
Она поднимает руку в прощальном жесте. Наклоняясь вперёд, я отвечаю ей тем же, хотя она, вероятно, не может видеть меня под этим углом. Но это помогает, и некоторое беспокойство поселяется у меня в груди, когда наш внедорожник продолжает движение, проносясь мимо следующего обнажения скал, и вот так мои сёстры исчезают из виду.
Глава 24
Роман продолжает расспрашивать меня о моей жизни, пока мы возвращаемся в Вегас. Всё, начиная от моего любимого цвета — зелёного; и заканчивая моим любимым блюдом — креветками по-каджунски с коричневым рисом; и заканчивая моим идеальным днём, когда я ловлю себя на том, что описываю свою последнюю пробежку по окраинам каньона, которая была слишком давно.
Как будто он хочет проникнуть в мою истинную сущность, и мне удобно отвечать, потому что это отвлекает меня от натянутой связи с моими сёстрами и двумя отсутствующими демонами-волками. К счастью, на большинство его вопросов ответить легко, но, когда вдали показались огни Вегаса, я наткнулась на несколько более сложных.
— Когда ты впервые узнала о своём демоническом происхождении? — мягко спрашивает он, снова сосредотачиваясь на мне. Обычно я напоминаю ему, чтобы он следил за дорогой, но он никогда не сворачивает с полосы, каким-то образом видя, даже когда не совсем смотрит.
— По-моему, мне было три года, — отвечаю я, откашливаясь и готовясь рассказать всё, что помню. — Я высосала жизнь из котёнка, которого Мама подарила мне на день рождения. Я помню, как крепко обнимала её. Она замурлыкала, а потом… звук прекратился…
Это дерьмовое воспоминание. Которое я хотела бы стереть. Я так сильно любила своего питомица, что моя демоническая сила осушила всю любовь, которую она мне дарила, пока я не опустошила её полностью.
— Твоя мама разрешила тебе завести котёнка, когда у тебя уже было четыре демона-волка?
Голос Романа звучит почти ошеломлённо, и каким-то образом его ответ немного смягчает боль от мрачных воспоминаний.
— Она считала, что маленькой девочке нужно что-то вроде домашнего питомца или ещё чего-нибудь в этом роде, — говорю я. — Не думаю, что она ожидала, что моя демоническая сила проявится в таком юном возрасте. В её понимании, я всегда была оборотнем, так что это застало нас врасплох. Может быть, даже больше, потому что именно я, а не мои волки… — мне снова приходится откашляться. — В конце концов, я получила котёнка.