Черная Призма

– Мне тридцать девять, – сказал командир Железный Кулак, – а я до сих пор не привык. Просто реагирую чуть быстрее. Берите свои рюкзаки.
Они так и сделали и выбрались по лестнице на улицу под любопытными взглядами местных. Когда все оказались наверху, Гэвин коснулся угла лестницы. Весь люксин ялика потерял связность и рассеялся, осыпавшись в воду пылью, прахом и слизью, в зависимости от цвета. Желтый даже чуть вспыхнул, большая часть его превратилась обратно в свет, и вода чуть поднялась, вдруг освободившись от веса лодки. Гэвин, конечно, не обратил внимания.
Это для него норма. В какой мир я вступаю? Если бы Гэвин был на ужине и не туда положил нож, он лучше бы начертал новый, чем встал бы и стал искать предыдущий. Будь его чаша грязной, он начертал бы новую, а не стал бы мыть старую. Кип задумался.
– Гэвин… ой, Владыка Призма, а почему извлекатели не одеваются в люксин? – спросил Кип.
Гэвин усмехнулся:
– Иногда бывает. Очевидно, желтые кирасы и прочее весьма ценится в битве, но я подозреваю, что ты именно об одежде.
– Ты для всего используешь магию, – сказал Кип.
– Это я, – сказал Гэвин. – А нормальный извлекатель не станет укорачивать себе жизнь, так что просто не будет швартовать лодку в пятидесяти шагах от причала. Нет, ну кто-то, конечно, будет. Правда в том, что когда была мода на люксин в одежде, я был еще мальчишкой. Приложив достаточно воли, даже какие-то виды запечатанного люксина можно сделать гибкими. Вскоре появились даже извлекатели-портные. Но большинство народу не могли себе позволить их услуги, а если шьешь сам, наделаешь ошибок. Некоторые были безобидные, вроде слишком длинных штанин. Но если ошибиться в начертании, то твоя рубашка рассыплется прахом среди дня. Или… – Гэвин прокашлялся, – какие-то вредные мальчишки могут научиться распечатывать люксин, сотканный извлекателями-портными. И эти мальчишки могут устроить хаос на достопамятной вечеринке, где дамы, потратившиеся даже на исподнее с содержанием люксина, оказались в несколько бедственном положении. – Он поджал губы, скрывая усмешку. – Увы, после этого такая мода резко сошла на нет.
– Это были вы? Я слышала о той вечеринке, – сказала Лив.
– Уверен, что все, что ты слышала, было чересчур преувеличено, – сказал Гэвин.
– Нет, – ответил Железный Кулак. – Не было.
Гэвин пожал плечами:
– Я был плохим ребенком. По счастью, с тех пор я прошел долгий путь. Теперь я плохой человек. – Он улыбнулся, но глаза его остались серьезными. – Вот и они, – сказал он, увидев трех приближающихся рутгарцев.
Все трое были в чем-то, на взгляд Кипа, вроде шерстяных одеял с дырками для головы, тщательно задрапированных складками под широкими кожаными поясами. Эти одеяния – туники? – спадали до колен. Хотя их ноги были обнажены, шерсть казалась совершенно неподходящей для тирейского климата, и все трое обильно потели. Все трое носили кожаные сандалии, хотя стражники были в поножах. У каждого были пилум, гладиус и грубый пистолет за поясом. Мужчина впереди, явно главный, был в тунике, вышитой по подолу и по груди. Он держал свиток, на плече его висел большой мешок, а на поясе тяжелый кошель. На носу у него были прозрачные очки.
Прозрачные? Какой же извлекатель будет носить прозрачные очки? Но когда тот подошел поближе, Кип понял, что он никакой не извлекатель. У него были чисто карие глаза. Мужчины были светлокожими, что характерно для рутгарцев, догадался Кип. Их едва загорелая кожа не была бледной или веснушчатой, как у кроволесцев, но на вид они все равно казались призрачными. Их волосы были обычного темного цвета, от коричневого до черного, но прямыми и тонкими. Они шествовали надменно-вальяжно. Кип посмотрел на Лив. Лив явно принимала их поведение за надменность. Она практически скалилась. Кип подумал, что она сейчас плюнет им под ноги.
– Я помощник капитана порта, – сказал главный. – Где ваше судно? Пошлина зависит от размера и времени стоянки.
– Боюсь, размером нашего судна сейчас придется пренебречь, – сказал Гэвин.
– Это уж мне судить, спасибо. Где вы пришвартовались?
– Да прямо здесь, – показал Гэвин.
Помощник начальника порта обшарил стену взглядом сверху вниз и обратно, прищурившись. Никаких кораблей на расстоянии пятидесяти шагов. Он скрестил руки на груди, выпятив челюсть, словно Гэвин насмехался над ним.
– Пошлина небольшая, но позвольте вас заверить, что наказание за уклонение от платы весьма весомо.
Один из стражников потрогал его за плечо, но помощник начальника не обратил на него внимания.
– Как и следует, – по-прежнему вежливо ответил Гэвин. Он протянул ему письмо. Тот держал его низко, глядя сквозь очки так, словно пытался перевести буквы прямо в слова.
– О, – тихо сказал он. – О, о!
Голова его резко поднялась, и он воззрился на Гэвина прямо сквозь очки.
– О! Мой Владыка Призма! Тысяча извинений! Прошу, мой господин, позвольте проводить вас в крепость. Это будет великой честью для нас.
Гэвин склонил голову.
– Я типа думал, что ты поднимешь их всех и тряхнешь магией или что-то вроде, – сказал Кип, как только они пошли следом за стражниками и помощником начальника порта.
– Есть время разбрасывать идиотов, – сказал Гэвин, – но он лишь выполнял свою работу. – Они оказались в тени крепости, чья северная стена почти нависала над гаванью. По стене ходили лучники, глядя на них сверху вниз. – Кроме того, – сказал Гэвин, – если начнешь разбрасываться люксином, никогда не знаешь, кто ответит пулей.
Помощник поговорил с охраной ворот. Множество взглядов украдкой обратились на Гэвина. Кип рассматривал крепость. Врата и все здания были из резного туфа. Нежно-зеленого, украшенного штрихами резьбы, чтобы камень казался скорее тканым, чем резным. В воротах было несколько горизонтальных бойниц. Когда солдаты открыли ворота, Кип увидел короткий боевой коридор, полностью перекрытый, с машикули повсюду, затем другие ворота. Стража у вторых ворот, открытых, была вооружена мушкетами с почти конусообразными дулами. Они были короче, чем мушкеты у хромерийской стражи.
Кип сейчас шел рядом с Железным Кулаком, потому спросил:
– Почему у них такие короткие мушкеты?
– Мушкетоны, – ответил тот. – Их вместо пули заряжают сапожными гвоздями или цепями. На близком расстоянии можно уложить четыре или пять человек. Или проделать большую дыру в одном. Хорош для мятежников. Разорванный пополам человек не менее мертв, чем с маленькой дыркой в сердце, но толпу это напугает куда сильнее.
– Миленько, – сглотнул Кип.
После еще нескольких контрольных пунктов, у которых их встречали все более старшие офицеры, они поднялись вверх на несколько этажей. Оказавшись на третьем, они прошли мимо открытых дверей в палаты, выходящие на море. Гэвин резко остановился. Эскорт не сразу это заметил. Не обращая на них внимания, Гэвин вошел в комнаты.