"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Чаще всего такие тайники вдоль дороги делают разбойники, если не хотят рисковать добычей сразу после грабежа в условиях облавы или погони. Или же ценное добро прячут жертвы ограбления, сумевшие сбежать от лиходеев вместе со своими сокровищами, но все еще будучи неуверенными в том, что опасность для них уже миновала. Могут быть и такие случаи, когда путник по какой-то причине хочет на время припрятать свои драгоценности, предполагая засаду впереди. А поскольку все эти люди в конечном итоге не всегда остаются в живых, то и ценности становятся бесхозными. Я же считаю себя очень хорошим кандидатом на роль нового хозяина для ничейного добра.
  
Для бродилок по окрестностям я таскаю с собой одну херовину, для которой и названия подходящего нет. Представьте себе штыковую лопату, но длиннее раза в полтора и одновременно во столько же раз уже. Ну и, естественно, железяка эта сделана не из миллиметровой пластины, а раза в два потолще. Вместе с черенком это творение имеет длину около 80 сантиметров, что в полтора раза длиннее саперной лопатки — для моего роста самое то! Бока у железяки заточены так же, как и фронтальная дуга. Такой штукенцией можно и корень выкопать, и кору с дерева срезать — все это является легендой для посторонних, если кто-то докопается с вопросами, что это за хреновина у меня в руках такая. Мол, хожу по лесу, ищу для мамы ценные растительные ресурсы, из которых она целебные снадобья варит. А на деле таким инструментом и клад можно выкопать, и врага отоварить при случае по ногам или чему повыше.
В этот день бродилки по лесу шли своим привычным уже чередом, пока Грут не позвал своим бухающим басистым лаем (он и кличку за это получил — мне все время казалось, что эта псина сейчас возьмет и скажет грубым голосом «Я есть Грут!»). Когда я подошел к собакам, меня чуть из сознания не выбило. Поверьте, трупов я повидал немало, но когда перед тобой оказывается девочка лет тринадцати, лежащая на спине с широко разведенными ногами, а вся ее одежда, на которой она лежит, разорвана в клочья — такая картина мало кого оставит равнодушным. Судя по тому, как вокруг девочки все было утоптано и примято, уродов было не меньше пяти. Во рту у несчастной был кляп из ее собственной одежды, а убили ее ударом ножа в сердце. И одежда у бедняжки была непростая, что указывало на ее благородное происхождение. По состоянию тела можно было заключить, что убили ее дня два назад.
Готовность бродить по лесу в поисках кладов у меня пропала напрочь. Я отошел в сторону, чтобы не видеть трупа, и сел спиной к дереву, пытаясь прийти в себя. Киррэт много раз мне говорил, что если я наткнулся на чей-то труп, то должен просто пройти мимо, как ни в чем не бывало. И вот я оказался перед выбором, увидев труп растерзанной девочки: рассудок мне говорит, что я должен идти своей дорогой и не связываться с другими людьми из-за этого трупа, а жгучая ненависть к мразям, которые творят такое с детьми, стучит у меня в голове и кричит, что я могу хоть что-то попытаться сделать для того, чтобы эти ублюдки получили по заслугам.
Я был в жутком состоянии, чувствуя, как мои мозги начинают тонуть в безумии. Вспоминая всех девочек, которых мне в недалеком прошлом удалось вырвать из лап подобных мерзавцев, я думал о том, что они были лишь каплей в море среди тех несчастных детей, кому так и не удалось повзрослеть, будучи замученными в Проклятых горах. В этот момент я просто хотел умереть, понимая, что этот мир мне все равно не изменить в лучшую сторону. Впрочем, также, как и любой другой. Всех сволочей все равно не перевешаешь, а даже если и сможешь какого-нибудь мерзавца убить, на его место придут другие, ничуть не лучше.
Собаки, чувствуя состояние своего хозяина, старательно вылизывали мне лицо, тихо поскуливая. Я уже не знал, от чего больше оно было мокрое — от слез или от собачьей слюны, но именно участие моих питомцев помогло мне хоть как-то прийти в себя. Надо как можно скорее убраться из этого места. Не дай бог меня кто-то увидит недалеко от этого трупа и тогда я точно не смогу отбрехаться, что, мол, просто мимо проходил. Я уже начал подбирать под себя ноги, чтобы встать, как вдруг услышал несколько мужских голосов. Приподнявшись, чтобы посмотреть, кого это принесла нелегкая, увидел четырех мужиков, три из которых были в форме. Два полицая и один в каком-то мундире, похожем на одежду прокуроров или что-то подобное. Четвертый мужичонка, одетый в какие-то обноски, в этом момент показал своим спутникам рукой точно на кусты, в которых лежала девочка. Естественно, при этом они заметили и меня, так что бежать было поздно!
Прибытие этой группы явно говорило за то, что труп не так давно обнаружил этот невзрачный мужичонка, после чего он сбегал за полицией. И вот он ее привел, исполнив свой гражданский долг. Молодец, будь он неладен!
Я выпрямился и стал ждать, когда подойдут нежеланные для меня визитеры. Мозги работали на пределе, продумывая варианты правильного поведения в сложившейся ситуации. По логике вещей, мне ничто не угрожало кроме, разве что, потери времени в полицейском участке. Промурыжить ведь могут не один день. Даже если служивые и не станут меня в чем-то подозревать, у них естественным образом возникнут вопросы, как например, кто я такой и что тут делал. Уж слишком мутным я должен был им показаться, а полиция всегда и везде очень не любит сталкиваться с мутными явлениями. При попытке обыскать меня, которую они обязательно предпримут, полицаи обнаружат невиданное в этом мире оружие и кучу драгоценностей в моем рюкзаке и в жилетке Серы. Все это только усилит их интерес к такому необычному пацану, каким я и был по своей сути. И в этом их интересе может появиться очень недоброе развитие. Во-первых, у правоохранителей может возникнуть естественное для многих из них желание присвоить себе все то, что они найдут у меня. А во-вторых, их обязательно осенит мысль о том, что я являюсь идеальным козлом отпущения, на которого можно навесить не только труп девочки, но и кучу всяких накопившихся у них «висяков». В общем, классика полицейского жанра, в которой персонажами оказываются алчные и беспринципные стражи порядка и невинные беззащитные жертвы. НО ХРЕН ИМ В ЗАДНИЦУ! Со мной этот номер у них не пройдет!
Короче, к тому моменту, когда эти дядьки подошли ко мне, я уже так себя накрутил на жесткую защиту, что вариант поведения, когда я пускаю жалобную слезу и прошу меня отпустить к мамке, напрочь вылетел из головы. И с первых же слов я практически сразу ушел в глухую оборону. Ну не верю я этим полицаям грёбаным! Даже самым лучшим из них. У меня были ресурсы для защиты себя и своего имущества и я решил долго не канителиться, зайдя сразу с главных козырей.
— Ты кто такой мальчик? — спросил старший из них. — И что ты здесь делаешь?
— Крис Брэк, — ответил я мрачно. — Гулял по лесу, а мои собаки привели меня к трупу. Уже хотел уходить, но не успел — вы появились.
— Ты собирался уйти? — удивился офицер. — А как же обязанность сообщить о трупе в полицию⁈
— А вот ни фига! — возразил я. — Я слишком маленький, чтобы вы могли от меня такое требовать. Сказал бы, что испугался, и вы мне ничего не смогли бы сделать.
— Что-то ты, пацан, больно дерзко себя ведешь! — в голосе старшего зазвенел металл и он кивнул своим подчиненным. — Ну-ка обыщите его и поймайте ту собаку с сумкой на спине.
— Стоять на месте! — крикнул я, после чего быстро достал из-за пазухи амулет, висящий на шнурке через шею. — Служивый, ты прекрасно знаешь, что это такое! Одно ваше прикосновение ко мне или моему имуществу и этот амулет активируется, после чего у вас у всех по службе появится проблем выше крыши. Так что ведите себя максимально вежливо со мной. И на всякий случай предупреждаю, что эти собаки и жилет на одной их них тоже являются моим имуществом. А теперь хватит со мной трепать языком и займитесь лучше своей работой! Я никуда бежать не собираюсь и готов пройти с вами в вашу контору для дальнейших разбирательств. Разговор закончен!
  
После этих слов я подозвал к себе собак и снова уселся на уже привычное для меня место. Сказать, что офицер после моих слов был в бешенстве, стало бы чудовищным преуменьшением. Но я закрыл глаза и постарался отключиться от всего происходящего вокруг меня, поглаживая своих пёселей, прижавшихся ко мне.