"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Великан зло захохотал, ожидая, что людишки разбегутся, покатятся вниз, тщетно пытаясь спастись. Валент отбежал в сторону, уходя с пути лавины. Максим ринулся вперед с обнаженным мечом, камнем из балисты пронесся сквозь ряды сванов и исчез во тьме. Но росы и сваны остались на месте, послушные приказу Ардагаста: "Не бежать! Волхвы - вперед!" И волхвы, - кто в человеческом обличье, кто в зверином, - встали на пути громадной, переливавшейся в лунном свете белой стены. Ударившись в незримую преграду, стена повернула влево, к обрыву, и, не дойдя до него, наткнулась на другую преграду, воздвигнутую владельцем семи перстней.
Огромная масса снега, льда и камней заколебалась в тисках двух магических сил, затем подалась к краю пропасти и с грохотом обрушилась туда, сметя фигурку в черной с серебром хламиде. Вернувшийся Мовшаэль ринулся было вниз, но подхватить хозяина не успел. Вернее, побоялся сунуться под лавину. Тело некроманта упало на дно пропасти, а душа - еще глубже, вместо Высшего Света узрев адскую бездну. А лавина поползла дальше вниз, погребая под собой и труп чернокнижника, и бессильное уже колесо из черной меди, и скалу с насаженным на нее уродливым телом человека-змея. Она завалила бы и раненого кшатрия с двумя женщинами, но у Миланы хватило волшебной силы остановить белый вал, растерявший прежний напор, в двух шагах от них.
Хлюпая носом, улетал на восток толстобрюхий демон Мовшаэль. Его не радовало даже то, что порабощавший его перстень - серебряный, с сапфиром - остался под лавиной вместе с телом хозяина. Долететь бы до храма Тамар, утопить там печаль в сладком иверском вине... Кляня всех магов, пробирался вниз Юлий Максим. Его не преследовали: спускаться с Эльбруса среди ночи одному - почти верная гибель. А над обрывом стоял молодой черноволосый маг. Его губы чуть слышно шептали:
-- Скажи, отец, зачем тебе делать столько зла?
Много лет назад в Пантикапее мальчик Иоселе задал этот вопрос магу, тайком приходившему в их дом. Маг ответил: "Чтобы понимать добро и зло лучше, чем эта чернь, тебе, сынок, нужно еще узнать многое, чего она не знает, и знать не должна". Мальчик стал взрослым и научился многому. Кроме одного: презирать людей, среди которых родился и вырос.
Мгер положил руку на плечо Иосифа и тихо сказал:
-- Мы не освободили тебя от этого груза, Иоселе, да ты и сам не хотел. Но мы хотя бы разделили его с тобой.
Юные росы радостно обнимались с родителями. Словно братья, обнимались с пришельцами сваны, кое-как объясняясь с ними по-сарматски. Злата, обхватив за плечи Таргву с Ардагастом, говорила обоим:
-- Живы, мальчики, родные! А я больше всего боялась, чтобы вы друг друга не убили.
-- А ведь я мог победить тебя, рос. И меня, дурака, хвалили бы за это певцы, - сказал царь сванов.
-- И я мог сразить тебя. Только меня такая победа не обрадовала бы, - ответил Зореславич.
-- Вратами Гмерти Мориле клянусь, огнем твоей чаши клянусь: никогда сваны не поднимут оружия против росов. И никому, назовись он хоть самим Амирани, не дадут поставить на Эльбрусе этот проклятый знак! - взволнованно произнес Таргва.
Вверху, на башне над восточной вершиной, старик в белой бурке с довольной улыбкой сказал женщине:
-- Видишь, мать, я не ошибся в смертных. Кажется, они поняли: этот мир не такой прочный, чтобы каждый мог творить в нем, что вздумается. Приходится кой-кого и сковывать.
-- А кто его, мир, таким создал, как не вы с братцем? - ехидно заметил луннорогий старичок.
А огненноглазый великан молчал, набираясь сил для нового рывка. И тут все увидели летящего с юга могучего всадника на красном коне, в старинных доспехах, с мечом-молнией в руке.
- Здравствуй, Мгер! Ты уже свободен? Погоди, сейчас я разорву проклятую цепь, возьму свой меч, и мы с тобой перевернем вверх дном этот мир!
-- И не вздумай! А разорвешь, так я с тобой первый биться буду, хоть сюда и скачут двое из младших богов! - отрезал всадник.
-- Ты, Мгер, единственный, с кем я не хотел бы сразиться, - вздохнул великан и умолк, словно окаменел.
Древний Мгер опустился на гору, почтительно приветствуемый воинами. А по небу уже летели еще два всадника. Один - на белом коне, с копьем, в белой бурке, с молодым веселым лицом. Другой - суровый, бородатый, на темном, как туча, коне, в черной бурке. В руке его сияло грозовым огнем необычное оружие: многохвостая железная плеть. Увидев их, воины разразились приветственными криками на нескольких языках.
-- Ярила! Аорсбараг! Белый Всадник!
-- Перун! Ортагн! Иахсар, гроза дэвов!
Два бога опустились вслед за древним героем. Таргва поклонился и сказал:
-- Слава тебе, Белый Всадник! Что же ты не удержал нас от этого похода? Ведь мы приносили тебе жертву перед ним.
-- Жертву? Что-то не помню, - пожал плечами младший всадник.
-- Скажи лучше, загулял, - усмехнулся бородач.
-- Да нет. Разве не знаете: жертва, принесенная ради злого дела, уходит к темному богу? Особенно, если ее направит к нему злой колдун. Он ведь с вами был? - спросил Белый Всадник.
-- Был. Теперь он там, в пропасти, - опустив голову ответил Таргва.
-- Вот и хорошо. А то я уже думал вас вот этим поучить, чтобы не путали Солнце с черной медяшкой, - помахал своей огненной плетью Громовник. - Мы с братом поскачем на северный склон - бить вайюгов. Наш младший брат сюда не прилетит: здесь и так два его избранника. - Он указал на Ардагаста и древнего Мгера. - Вот и идите с ними на дэвов. А вишапов проучит Симург.
Оба всадника взмыли в ночное небо и полетели за седловину. А люди двинулись вниз. Впереди, оставляя глубокие следы в снегу, ехал Мгер-герой. Только снега и камни святой горы и могли вынести тяжесть его коня. А в небе летел, блестя серебристой шерстью, огромный крылатый пес. Два знамени развевалось над отрядом: красное с золотой тамгой и желтое знамя - лев с серебряными челюстями. Россыпью самоцветов играли в лунном свете льды Эльбруса, и легко было на душе у воинов, знавших твердо: их дело свято. Звенели гусли Пересвета, и радовала слух дружинников сама собой слагавшаяся песня. А Меланиппа заботливо следила: не покатился бы муж-певец с ледника вместе с гуслями.
Отряд достиг подножия ледника, когда скопище дэвов и каджей уже шло по перемычке между горой и хребтом. Росы успели вскочить на своих коней, а сванам, чьи кони остались в долине Ненскры, пришлось биться пешими. И закипел на перемычке яростный бой. Стрелы амазонок разили косматых великанов издали, копья и мечи сванов и росов - вблизи. На упавших дэвов тут же набрасывались серые бойцы Волха. Ослепительно блестя, сеяли смерть грозовой меч древнего Мгера и рунный клинок Мгера-князя. нещадно жгло врагов пламя Колаксаевой Чаши. Перед силой волхвов не устояло темное чародейство каджей. А в небе Симург бился со стаей вишапов, и изуродованные драконьи тела падали прямо в гущу сражавшихся. На земле же низенький, но сильный Шишок усердно орудовал дубиной, жалея лишь о том, что поблизости не было ни одного дерева, чтобы встать рядом с ним в полный лешачий рост.
Еще до рассвета дэвы обратились в бегство. Тут-то и показал, наконец, себя леший, в таком же великанском обличье гоняя их по лесу увесистой сосной. Тщетно рвал на вершине цепь их громадный сородич. В эту ночь предупрежденные князем Мгером и жрецами Солнца кузнецы били по наковальням, чтобы скрепить ее. К утру бой стих. Ускакал в свою пещеру древний Мгер. Улетел на вершину Симург. Неся с собой тела павших, победители спустились в Терскол. Здесь, на пиру, Ардагаст с Таргвой решили: идти с войском к Вратам Аланов, в тыл римлянам. Царь сванов, малость хвастая, обещал выставить двести тысяч войска, но Зореславич предложил быстроты ради собирать только конные дружины.
Они шли из долины в долину, через высокие перевалы, а слава победителей дэвов летела перед ними. И поднималось племя за племенем, спеша послать лучших своих бойцов под красный стяг Солнце-Царя, под желтое львиное знамя. Но раньше всех на восток, в теснину Алонта принесла эту славу орлица-Лютица.