"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Грекова натурально перекосило, он сделал шаг вперед, явно собираясь двинуть дяде по физиономии. Не знаю, что его остановило: присутствие Шелагина или неуверенность в своих силах.
— А вы не слишком много на себя берете, господин Песцов? Кто бы говорил о своей честности. При желании я вам такую жизнь устрою, что мало не покажется.
— Вынуждаете нас уехать, господин Греков? Да хоть сейчас. Вещи соберем — и до свидания. Это княжество — не единственное, и если мы тут не нужны — что ж, пристроимся в другом.
  
Дядя блефовал, потому что уехать мы не могли из-за моей связи с Владиком, но этого никто не знал, разве что…
— Алексей Дмитриевич, успокойтесь, — в голосе Живетьева явственно слышалась тревога. — Не надо запугивать ценного специалиста. Павел Тимофеевич, скажите ему, чтобы прекращал использовать подобные методы.
Похоже, целитель был в курсе развлечений родственницы и опасался нашего отъезда, который сильно ударит по количеству кругов силы у Владика. Потерю сразу четырех будет необычайно трудно объяснить деду.
— В самом деле, Алексей Дмитриевич, что вы так разошлись? — с ленцой поинтересовался Шелагин.
Мне все больше не нравилась ситуация. Приезд князя был, по меньшей мере, странным. Не те мы с дядей персоны, чтобы ездить к нам лично, при необходимости Шелагин мог бы вызывать нас обоих к себе. Но он приехал и взял с собой целителя, которому понадобилось меня сканировать.
— Нечего всяким прохвостам меня обвинять в порче артефакта, — ответил Греков, не сводя с Олега ненавидящего взгляда.
— На каком основании вы меня оскорбляете? — разозлился Олег. — Я сказал то, что было: оставляли мы работающий артефакт, который вы забрали и использовали, пока он не сдох окончательно.
— Олег Васильевич, какова вероятность, что артефакт заработает вновь? — спросил Шелагин.
— Очень низкая, Ваше Сиятельство, — ответил Олег. — Вам никто этого гарантировать не сможет, потому что никто не понимает, как работает пробуждение Древностей у интуитов.
— Но попробовать можно, Олег Васильевич?
— Разумеется, Ваше Сиятельство, — неохотно сказал дядя. — Илья, попробуешь?
— Почему нет? — ответил я, раздумывая, пробуждать проигрыватель или нет.
Раздумывал я недолго, потому что решил: пробуждать мне со всех сторон невыгодно. Греков воспользоваться проигрывателем не даст, потому что считает его стратегически важным. А я покажу, что могу пробуждать уже уснувшие артефакты Древних.
Поэтому проигрыватель, который мне скрепя сердце выдал Греков, я старательно повертел в руках, как делал это всегда на камеры, но энергию в него направлять не стал и через некоторое время вернул Грекову.
— Мне очень жаль, но ничего не выходит.
— Не очень-то ты и старался, — буркнул Греков, даже не пытаясь скрыть неприязнь, которую делил на нас с дядей поровну.
— Прекратите, Алексей Дмитриевич, — недовольно сказал Шелагин. — Вам только что сказали, что от молодого человека тут ничего не зависит. Жаль, что запустить артефакт больше не выйдет, но это не единственное дело, которое привело меня сюда. И не самое важное.
Он коротко кивнул и пошел, не дожидаясь слов прощания от нас с дядей. Греков и Живетьев устремились за ним, а я тоже устремился, но только заклинанием.
— Что скажете, Эрнест Арсеньевич?
— Все так и обстоит, как говорил Песцов. Невозможно предсказать, как сработает артефакт в руках интуита, — забубнил целитель.
— Я вас не про это спрашиваю.
— Нет, конечно. Было бы так, вам бы уже давно донесли.
— Павел Тимофеевич, — вмешался в разговор Греков, — этот вопрос давным-давно уже закрыт, вы же это прекрасно понимаете. Что делать будете?
— Что, что… — задумался Шелагин. — Убирать отсюда этих Песцовых нужно до приезда Саши. Раскопки консервируем. В настоящее время они для нас интереса не представляют. И вообще, совмещать раскопки с лагерем дружинников — плохая идея. Сколько Песцовым надо, чтобы закрыть здесь все?
— Не знаю, сколько они скажут, но вылетят у меня сегодня же, — буркнул Греков и бросил на нас неприязненный взгляд. Заметил, что я смотрю на него, и ответил злорадной улыбкой.
— Не усердствуйте, Алексей Дмитриевич, вина с артефактом ваша. Ладно, показывайте, что получилось.
Они зашли в палатку, и, к моему глубокому сожалению, больше я разговор слышать не мог, хорошо хоть заклинание вовремя сбросил. Заметил, что чем чаще использую, тем это получается легче, а откат минимизируется.
— Олег, кажется, я приношу тебе неудачу.
— С чего ты так решил?
— Нас собираются выгнать и с этих раскопок, — сообщил я.
— С чего взял? — оживился он.
— С того, что Шелагин сказал нас убирать, раскопки консервировать.
— Всегда был уверен, что князь — мудрый человек, — обрадовался Олег. — Нужно посмотреть, что нам должны выплатить в случае разрыва договора. Санкции предусмотрены. И за артефакт, который ты пробудил, а Греков бездарно слил, тоже должны заплатить.
— Мне кажется, линять нужно, пока отпускают. Шелагин-старший уверен, что сын нас задержит.
— С чего ты это взял?
— С того, что он сказал, что нас выставить надо до его приезда. Значит, подозревает, что тот будет против.
— Тогда для вида поругаюсь, а в конце притворюсь, что Греков своего добился, — решил Олег. — Откажемся от компенсации за артефакт, зато уберемся отсюда с концами.
Желание начать сворачивать лагерь было очень сильным, но приходилось делать вид, что мы ничего не знаем. Да и князь мог передумать, пока находился в лагере.
Но судя по тому, что, когда Шелагин уехал, Греков направился к нам со счастливым выражением лица, инструкции оставил князь четкие: нас тут в ближайшее время быть не должно.
  
Глава 23
 
Дядя устроил настоящее представление, встал в позу и заявил, что из-за вмешательства княжеской семьи все наши планы пошли коту под хвост. На что Греков презрительно бросил, что все неустойки в силе так же, как и отсрочка штрафа по участку на год.
— Павел Тимофеевич пока не решил, что делать с раскопками, поэтому консервируете вскрытое и убываете, — отрывисто бросил он. — Имейте в виду, смысла в затягивании нет, потому что дата окончания договора — сегодняшняя. Князь подписал, вот ваша копия.
Дядя осторожно взял протянутую бумагу, как будто та могла быть ядовитой. Впрочем, я бы не удивился. От Грекова прямо-таки флюиды неприязни шли, физически ощущаемые, что было тем более странно, что раньше с ним ни я, ни дядя не пересекались.
— Но здесь нет ни строчки обещанной компенсации за пробуждение артефакта.
— Если что-то не устраивает — изменения только через суд.
— Удобная позиция. Некрасиво играете, Алексей Дмитриевич.
— Как умею, — усмехнулся он.
— Консервацию могу поставить только временную. Потом сюда нужно будет приглашать специалиста, — сказал дядя. — Вообще, если следовать букве той бумаги, которую вы мне подсунули, делать я это не обязан, но не сделать не могу, потому что привык выполнять работу добросовестно. Если не законсервировать вскрытое жилище Древних, пойдет волна разрушений и оставшиеся там артефакты пострадают.
— Сколько вам надо времени?
— Надеюсь, до вечера успеть.
Грекова аж перекорежило при понимании того, что прямо сейчас от нас отделаться не удастся.
— Я пришлю наблюдателя, — бросил он. — И чтобы до отбоя все закончили и убыли.
Дядя явно хотел сказать: «Как получится», но промолчал. Смотрел прищурившись вслед Грекову и обмахивался бумагой от князя. Оказалась она довольно занимательной. Когда я ее изучил сам, пришел к выводу, что все для нас складывается неплохо: отсрочка штрафа на год сохранялась, деньги заплатят, а главное — мы отсюда можем уехать и продолжить заниматься тем, чем раньше. Моя алхимическая лаборатория меня заждалась.
  
— Что скажешь? — спросил дядя.
— Я собираю вещи, ты ставишь консервацию, — предложил я. — Вопрос. Что делать с тем, что у нас в палатке для добычи?