"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
Но Мартин и Огюст ищут меня — и обязательно найдут. Надежда не позволяла мне опустить руки.
— Что ж, — сказала я вслух, — пока светло, надо осмотреться.
Я планировала найти что-нибудь полезное, вроде одеял или лампы, но за время поиска не нашла ничего такого, что можно было бы использовать для побега или хоть какого-то уюта. Похитители снабдили меня обогревательным колобком, и на этом их забота закончилась. Вздохнув, я подошла к зеркалу и задумчиво погладила тяжелую бронзовую раму.
Как там было у Пушкина?
— Свет мой, зеркальце, скажи, — негромко промолвила я, — да всю правду доложи. Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?
Темная глубина, в которой плавало мое отражение, содрогнулась, и по зеркальной глади закружился водоворот. Я вскрикнула от неожиданности, отшатнулась от зеркала и увидела, как стеклянная поверхность складывается в карикатурное подобие лица.
— Ты, царевна, всех милее, — услышала я негромкий, чуть хриплый голос, — всех прекрасней и белее.
Некоторое время я зачарованно рассматривала зеркальное лицо: грубо вылепленные веки, нос картошкой, небрежно прорезанный рот — а затем сказала максимально вежливо:
— Здравствуйте!
Губы зеркала дрогнули, и я услышала:
— Какое вежливое дитя! Здравствуй, пленница!
Да уж, пленница в странном месте… Я подошла к зеркалу поближе — ведь не укусит оно меня! — и спросила:
— Вы ведь волшебное зеркало, да?
Послышался негромкий смешок.
— Да, дитя, я волшебное зеркало. Одно из девяти великих зеркал.
— А вы знаете, что это за место? — продолжала я. Веки зеркального лица дрогнули, открылись глаза, и я почувствовала, как от страха немеют ноги, а в животе становится холодно. Золотой взгляд был томительным и жутким.
— Да, — ответило зеркало. — Это изнанка мира, дитя. Ты будешь здесь до тех пор, пока это место не вывернут.
Мне захотелось схватиться за голову. Алиса в стране чудес, не иначе.
— Скажите, пожалуйста, а когда это произойдет? — поинтересовалась я. Зеркало негромко рассмеялось.
— У тебя хорошие манеры, пленница, — сказало оно. — Полагаю, тебя освободят после смерти твоего мага.
Мартина хотят убить! Я с трудом сдержала крик. Впрочем, это и так было понятно — Инга не затеяла бы такую опасную игру просто так, от скуки.
— Или же не освободят, — продолжало зеркало. — Зачем ты тогда?
— Умру тут от голода, — вздохнула я. — Этим все и закончится.
Зеркало рассмеялось так, словно у меня получилась очень удачная шутка.
— Видишь вот тот комод? — спросило оно. — В верхнем ящике лежит платок, достань его.
Я послушно подошла к комоду, с трудом вытянула нужный ящик и достала старый дырявый носовой платок. Я уже его видела во время поисков — ничего интересного.
— И что с ним делать? — поинтересовалась я.
— Такие платки испокон веков использовали путешественники, — ответило зеркало. — Встряхни и скажи: «Пожалуйста, обед!»
Я недоверчиво посмотрела сперва на зеркало, а затем на платок в своей руке. Грязный и мятый, он почти рассыпался в пальцах от старости. И этот кусочек ткани — артефакт? Впрочем, а что я теряю? Я взмахнула платком и сказала со всей возможной вежливостью:
— Пожалуйста, обед!
Платок ожил в моих пальцах — по ткани пробежали серебристые искры, платок вырвался из моей руки и, проплыв по воздуху, опустился на пол. Я увидела, что он увеличился до размеров скатерти, а дырявая и трухлявая ткань стала новой и чистой. Еще мгновение — и по скатерти поскакали белоснежные фарфоровые тарелки с легким голубым узором, а на тарелках был самый настоящий обед! Вот прибежала супница с ароматным куриным супом, вот на одной из тарелок появились жареные ломтики картофеля, на второй раскрылся пасьянс из тонко нарезанных сыров, а на третьей возникла груда мелких помидоров, огурчиков и перцев. Вот важно возникло блюдо, на котором красовались три шампура с ароматным дымящимся шашлыком, а вот прибежали графинчики с вином, водой и соком. Я с восторгом смотрела на это пиршество и знала, что обязательно заберу с собой этот платочек-самобранку. Пригодится.
— Приятного аппетита, — улыбнулось зеркало. Похоже, его забавляло то, как я выгляжу и веду себя. Я подтянула к скатерти трехногий стул, села и спросила:
— А вы ко мне присоединитесь?
По зеркальному лицу пробежала волна, словно мое предложение застало его врасплох. Я смутилась. Неужели я умудрилась как-то обидеть его?
— Что-то не так? — спросила я с искренней тревогой.
— Нет, — ответило зеркало чуть ли не смущенно. — Просто прежде никто не предлагал мне пообедать. Спасибо, дитя, ты очень добра.
Я тоже смутилась.
— Попробуете? — я взяла один из шампуров и продемонстрировала зеркалу аккуратные куски сочного мяса. Невидимый повар приготовил их по всем правилам, так, что от соблазнительного запаха сводило живот и хотелось только одного: откусить еще один кусочек. Зеркало усмехнулось и приоткрыло рот.
— Ну… давай попробуем.
Я осторожно сняла с шампура кусок мяса и аккуратно просунула его в ледяные зеркальные губы. Сначала ничего не происходило, а потом вокруг рамы закружились сиреневые искорки, и зеркало воскликнуло:
— Удивительно! Со мной никогда не было ничего подобного! Можно еще кусочек?
Я взяла помидор и добавила его к новому куску шашлыка. Зеркало довольно прикрыло глаза, и я заметила, что черты его лица стали тоньше, словно по ним бегло прошелся резец невидимого скульптора. Появились брови, вокруг глаз пролегли мелкие морщинки, нос сделался острее, и под ним легла ямка к губе, будто кто-то положил туда палец и сказал: Тс-с-с! Серебристая муть стала наполняться цветом — теперь из зеркала выступало вполне живое лицо. Съев кусок шашлыка, я предложила:
— Может быть, вина?
Зеркало рассмеялось. Над высоким лбом завилась прядь темных волос: молодое мужское лицо, которое сейчас смотрело на меня карими глазами, было вполне привлекательным.
— Лучше воды. Там ведь есть вода?
— Есть, — налив воды в высокий хрустальный бокал, я подошла к зеркалу и несколько минут держала бокал, давая ему напиться. Лицо дрогнуло, отстранилось и сказало:
— Отойди на пару шагов. Я попробую вылезти.
Я послушно отошла в сторону. Над рамой задымилось бледно-голубое облако, и я увидела руки, унизанные перстнями, которые цепко схватились за бронзу. Вот показались и остроносые ботинки на длинных ногах, мелькнула расшитая золотыми нитями ткань, и из рамы на пол спрыгнул молодой человек в старинном костюме. Облако, окружавшее зеркало, растаяло, и в раме вновь появилось знакомое отражение зала.
— Невероятно! — воскликнула я. Молодой человек сел прямо на пол и придвинул к себе тарелку с картошкой.
— Обитатель зеркала может выйти в мир, — сообщил он. — Но только если его поддержит чужая добрая воля. Честно говоря, я этого не ожидал.
— Почему же? — спросила я, сев в кресло и снова взявшись за шашлык.
— Потому что в последний раз это было около двух тысяч лет назад, — с печалью сообщил мой визави. — В мире мало добрых намерений, увы. Кстати, меня зовут Аврелий.
— А я Дора, — представилась я. Меня, конечно, удивляло ожившее зеркало — и в то же время не удивляло. Когда живешь в мире чудес, то постепенно привыкаешь к тому, что из-за угла может появиться очередное чудо.
— Значит, ты летала в когтях птицы Гроох, — Аврелий смахнул с губы каплю соуса и похлопал по краю скатерти: на ней тотчас же возникла тарелка с полупрозрачными розовыми ломтями соленой рыбы. Чуть позже появилась еще одна тарелка, наполненная яйцами с икрой. Я сглотнула слюну — в моем заточении есть и плюсы!
— Да, летала, — вздохнула я, вспомнив крылатое чудовище, которое несло меня по воздуху, почти протыкая плечи когтищами. — Откуда ты знаешь?
— Только птица Гроох может пролететь за изнанку мира, — объяснил Аврелий, придвигая поближе тарелку с яйцами. — Я чувствую в тебе ветер иных краев. Ты иномирянка?
Я кивнула и ответила:
— Да. Когда-то была рабыней, как и все иномиряне.