"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Моему племяннику уже двадцать один год, и он Кулак, так что мальчиком его не назовешь, – напомнила ей госпожа Кобен.
– Уже двадцать один? Я думала, он моложе. Видимо, это из-за того, что, как я слышала, в этом году он впервые дрался в поединке. Мой муж и братья начали выигрывать нефрит в поединках еще подростками, так что у меня свои критерии.
Вен повела плечами и развернула салфетку. Когда она сильно нервничала, то чаще запиналась или не могла найти слова, но она многое преодолела в жизни, так что вряд ли кому-то вроде госпожи Кобен удастся ее запугать.
  
– Конечно, Зеленым можно быть по-разному, – сказала Кобен Бетт тоном матери, отчитывающей дочь. – Об этом трудно судить женщине, которая не носит нефрит.
– Не скромничайте. Мужчины нуждаются в помощи женщин. Вы явно разбираетесь в делах клана как жена и тетя, и семья Кобен своим возвышением обязана не только вашему мужу, но и вам.
Глаза толстухи сверкнули, как у зверя, который обнаружил, что добыча тоже умеет кусаться. К счастью, в этот момент подали еду, и Кобен Бетт воспользовалась возможностью и повернулась к мужу.
«У женщин без нефрита так мало оружия, – с мстительной радостью подумала Вен. – Мы деремся на поединках с помощью улыбок и слов в точности так же, как мужчины дерутся на ножах».
Она пыталась получить удовольствие от еды, но почти ничего не могла в себя впихнуть. Она думала о речи, которую предстоит произнести, и воображала, как будет унизительно запинаться на глазах у публики, включая самодовольных Кобенов. Вен повернулась к гостю с другой стороны и с удивлением увидела привлекательного абукейца. На вид ему был лет тридцать. Он представился кеконской фамилией и абукейским именем – Рен Цзируя.
– Каким образом вы связаны с фондом «Кеконские природные парки», господин Рен? – поинтересовалась она.
– Племя Инао назначило меня своим представителем. – Он немного помедлил и добавил: – А еще я художник. Рисую для кампании по сбору средств и сделал анимацию для короткометражки, которую покажут после обеда. И, пожалуйста, называйте меня просто Цзируя, мне это привычнее.
Вен очень понравились плакаты и рисунки на брошюрах, ее внутренний художник одобрил баланс цветов и экспрессивный современный стиль, смешанный с туземными мотивами и темами.
– И часто вы занимаетесь такой работой?
– Когда получается, – признался он. – В основном я работаю в киноиндустрии.
Вен потрясенно заметила на правом указательном пальце Цзируи кольцо с простым зеленым камнем. На Кеконе фальшивый нефрит считался вульгарным и пошлым, принадлежностью кеконо-шотарских бандитов. Цзируя не мог быть баруканом и во всем остальном не выглядел небрежно или дешево. Голубой льняной костюм был идеально выглажен и подогнан по стройной фигуре – яркое пятно на фоне неотличимых друг от друга темных костюмов остальных мужчин. Короткие кудрявые волосы элегантно подстрижены, а в говоре не слышалось и тени картавого акцента абукейцев.
– Простите за вопрос, но почему вы носите это кольцо? – спросила Вен. – Оно что-то означает?
Цзируя слегка покраснел.
– Абукейская традиция. Взрослые носят кольцо на большом пальце, если они женаты, на указательном, если одиноки и открыты для отношений, и на мизинце, если никого не ищут.
Теперь смутилась Вен. Она ведь когда-то об этом слышала, вероятно, от Кьянлы, которая носила на правом мизинце серебряное кольцо, но забыла. Но задала она вопрос из-за камня, а не из-за того, на каком пальце кольцо.
– Много веков назад такие кольца делали из нефрита, они олицетворяли священную связь с Богиней-матерью Нимуной. Но эта традиция давно прервалась, по очевидным причинам.
Любой человек с нефритом и без нефритовых способностей становился легкой целью для воров. Разумеется, ни один каменноглазый или абукеец не стал бы носить нефрит, если не хотел навлечь на себя неприятности или быть обвиненным в контрабанде. Цзируя покрутил кольцо на пальце.
– Зеленое кольцо – дань древней традиции, а фальшивый нефрит теперь легко раздобыть – на него большой спрос за границей.
Официанты унесли тарелки, гостям показали короткометражный фильм, и председатель фонда встал, чтобы поблагодарить собравшихся и попросить у них финансовую и политическую поддержку для сохранения природы. Он выразил особую благодарность за поддержку кланам Зеленых костей и предложил Вен сказать несколько слов.
Вен встала и поднялась на помост, стараясь, чтобы ее медленные шаги выглядели четкими, а не осторожными. Ее ладони вспотели. Оказавшись у микрофона, она чуть помедлила, оглядывая внимательно наблюдающую за ней публику. А потом начала говорить – медленно, как репетировала, будто рассказывает случай из жизни друзьям, а не обращается к незнакомцам, и слова выходили ясными и естественными, без запинок и пропусков.
Она начала со смешной истории о том, как много лет назад Хило повез ее в горы, и они заблудились. В то время он был Штырем Равнинного клана и знал Жанлун, как сторожевой пес знает каждый камешек и травинку своего двора, но на природе терялся. Услышав о том, как грозный Коул Хилошудон упрямо продирался по лесу в неверном направлении, публика засмеялась. Вен окатила теплая волна ликования. Она понимала, что Хило может и не одобрить упоминание на банкете для высшего жанлунского общества о таком постыдном эпизоде, но его здесь не было. А уникальное положение Вен позволяло ей рассказать о более человечных гранях семьи, показать, что, пусть Коулы и обладают властью, они по-прежнему остаются обычными людьми.
– По мере того как экономика нашей страны растет, расширяются города и множатся фабрики, мы должны соблюдать баланс на пути к процветанию. Многие скажут, что нефрит – самый ценный природный ресурс Кекона. Но нефритом могут воспользоваться только некоторые люди, в то время как природная красота нашего острова принадлежит всем, независимо от финансового состояния, принадлежности к клану, происхождения или способностей. И поэтому все мы должны охранять ее с тем же пылом, как охраняем свои семьи и ценности.
Под продолжительные аплодисменты Вен вернулась на место за столом, довольная результатом и тем, что все наконец закончилось.
Цзируя наклонился к ней:
– Прекрасная речь, госпожа Коул. Вы не могли бы иногда выступать от имени «Благотворительного общества невосприимчивых к нефриту»? Я работаю там волонтером и знаком с руководством. Если такой выдающийся представитель Равнинного клана будет открыто говорить о своей невосприимчивости, других каменноглазых и абукейцев не будут считать ущербными. Пожалуйста, подумайте об этом.
– Если позволит мое расписание, я с радостью выступлю, – заверила его Вен.
Прежде чем они продолжили разговор, председатель фонда вернулся к микрофону и пригласил Кобена Йиро выступить от имени Горного клана.
Кобен встал, расстегнул пиджак на широкой груди и направился к микрофону. Публика с напряженным вниманием затихла.
– На протяжении почти всей своей истории цивилизация на Кеконе существовала в гармонии с окружающей природой, – начал Кобен хорошо поставленным раскатистым голосом. – Трудно найти лучший пример, чем школа Храм Ви Лон, в которой мы сегодня собрались. К сожалению, как и многие другие ключевые элементы кеконской культуры, эти ценности сегодня находятся под угрозой.
Кобен говорил о том, что дикая природа Кекона давно начала деградировать из-за десятилетий колониализма: леса вырубаются ради выполнения контрактов с Эспенией по добыче нефрита, иностранные компании загрязняют воздух, а в результате расширения эспенской военно-морской базы утрачены пять квадратных километров природного ареала на острове Эуман.
  
– Пока я произношу эту речь, – громыхал Кобен, вонзая палец в воздух, и его голос вибрировал от страсти, – эспенская компания скоблит морское дно у наших берегов в поисках нефрита. Храбрые патриоты разрушили первое горнодобывающее судно, но эспенская жадность не имеет границ, и они послали новое, чтобы красть нефрит прямо из океана, а в процессе уничтожить традиционные рыбацкие области и невосполнимые природные ареалы. Мы не сумеем восполнить нанесенный природе ущерб, пока не обсудим главную его причину – иностранцев, – заявил Кобен. – Пришло время свернуть с разрушительного пути, по которому мы шли десятилетия, пора прекратить склоняться перед иностранными корпорациями, а тратить ценные ресурсы на беженцев и оставлять нефрит в своей стране. – Кое-кто из публики постучал по столу, вежливо аплодируя, другие затопали ногами и закричали в бурном восторге. Кобен немного выждал, потряс кулаком в воздухе и уверенно провозгласил в заключение: – Мы должны вместе искоренить иностранную эксплуатацию во всех ее проявлениях! Лишь так мы убережем наш остров, наш родной дом!