"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Все стало совсем худо. Мне недолго осталось.
Я могу и не дотянуть до Мариона. А когда меня починят, возможно, я наконец-то узнаю правду.
Глава 11101. Обратно к началу
Впереди маячил Марион, пока мы приближались к нему, трясясь по старому раздолбанному шоссе. В этом городе никогда не было небоскребов и эстакад, лишь древние кирпичные здания, самое большее в десяток этажей, заброшенные фабрики и уничтоженные войной дороги и дома. Я хорошо знала это место.
Здесь я выпотрошила два десятка разных четыреста четвертых, их останки до сих пор ржавеют в чревах зданий, где они укрывались. Здесь когда-то находились фабрики по производству роботов и мастерские, и в свое время было полно запчастей. По какой-то непонятной причине четыреста четвертых часто сюда влечет. Может, из-за близости к Исаактауну, а возможно, из-за былой промышленности, или город просто стоит на перекрестке дорог, по которым стекаются беженцы, и потому превратился в оазис посреди пустыни, место для глотка надежды, хотя выпить здесь можно только песок. Что бы ни привлекало их сюда, частенько лишь я шла по их следам. Я изучила это место вдоль и поперек, знала каждую щель и трещину. По крайней мере, я так считала.
Курильщик остановился перед Большой стеной Мариона – семиметровым завалом из покореженных машин и прочего металлолома, перегораживающим шоссе. Его устроили в первые дни войны и так и не разобрали. В город можно было попасть и другими путями, но этот находился ближе всех. Что у меня, что у Купца оставалось мало времени. И потому мы подтянули курильщика к стене, слезли с него и пошли в Марион пешком.
– Док? – окликнула я его по пути. – Можно тебя на пару слов наедине?
Док кивнул и помедлил, чтобы поравняться со мной, а Ребекка с Гербертом ушли вперед.
– Все плохо, да? – спросил он.
– Прошло всего два дня. Ты сказал, у меня больше времени, возможно, несколько недель.
Док снова кивнул.
– Да, я так сказал.
– Ты солгал.
– Не хотел тебя расстраивать. Не знал, что тебе взбредет в голову. Между тобой и Купцом…
– Ясно. – Я злилась, но он был прав. Если бы он дал мне два или три дня, я наверняка убила бы Купца и навлекла бы на себя неприятности. Меня могло бы здесь уже не быть. – Но есть и еще кое-что. Мне мерещится всякое.
– Еще бы. Это часть процесса.
– Нет, в смысле, я вижу то, чего не должна видеть. То, чего никогда не происходило. Как я думаю.
Док остановился, и я рядом с ним.
– Что значит – никогда не происходило?
– Я оживляю воспоминания, но они неполные. Одно из них я точно стерла.
– Стертое не стирается до конца, – покачал головой Док. – На жестком диске всегда остаются какие-то фрагменты данных. Большинство ботов не осознают, что эти воспоминания по-прежнему на месте, потому что для системы они как будто невидимы. Но они там. – Он помолчал. – Эти воспоминания. Когда ты их видишь, твой мозг пытается заполнить пробелы какими-то узорами, возможно, кусками других воспоминаний?
– Фракталами, – ответила я. – Я вижу разные формы, но размытые и неправильные. И все постоянно меняется.
– Так твое ядро пытается извлечь смысл из отсутствующих кусков. Что бы ты ни видела, это остатки того, от чего ты избавилась, вероятно, специально стерла.
– Но если система не считает, что эти воспоминания по-прежнему там…
– Система знает, что они там, просто не делится ими с тобой. Теперь путь к ним отрезан. А раз ты все-таки выдергиваешь их и видишь, это означает, что они связаны с чем-то, к чему ты имеешь доступ. – Он на секунду задумался. – Об этом же не стоит беспокоиться?
– Пока не знаю. Я не вполне уверена в том, что именно видела.
– Что ж, мы еще поговорим об этом, когда я тебя подлатаю.
– Ты по-прежнему думаешь, что этот тайник существует? – спросила я.
– А как же иначе? В противном случае зачем это все?
– Ты-то ничего от этого не выиграешь.
– Еще как выиграю, – сказал он. – Еще как.
Мы несколько минут шли молча, предвкушая, как наконец-то увидим тайник. Может, он и правда существует. И вдруг там окажется материнская плата. Может, тайник и впрямь там нас дожидается – просидевшие тридцать лет без движения боты, готовые отдать мне все нужные запчасти. Или кто-нибудь уже там побывал и забрал все подчистую.
Как бы то ни было, Ребекка явно верила, что это правда. Точно верила. Иначе какого черта мы сюда притащились, если могли бы напрямую двинуться к Исаактауну?
Мы повернули за угол, на знакомую улицу. Хотя я ее и знала, но в этой части города провела не так много времени. Война сильно ударила по Мариону, а в этой полоске – сильнее всего. Всю улицу покрывали ямы. Многие здания полностью обрушились, другие частично. В таких зданиях стоит быть осторожным. Многие искатели сокровищ оказались погребены под сотнями тонн бетона. Я подчистила здесь все, до чего могла дотянуться, каждый медный провод и крепление, но старалась не слишком углубляться в полуразрушенные дома.
Мы остановились. Не может быть!
Это было полуразрушенное здание. Я обыскала самый верхний этаж, там находились только офисы и ничего ценного, а на нижние этажи лишь посмотрела сквозь обломки. Это было всего лишь офисное здание. Никаких складов.
– Герберт, – позвала Ребекка.
Герберт сразу сообразил, что делать. Он подошел зданию и здоровой рукой приподнял конец перевернутого черного катафалка, продырявленного пулями, чей окрас стал даже еще черней от давнего взрыва.
– Поможешь, Док? – попросил он.
Док подошел к нему и помог поднять машину и отодвинуть ее. Под ней оказалась еще одна, раздавленная в лепешку. Бледно-бирюзовая, стекла давно разбились, складки смятого металла проржавели. Герберт и Док отодвинули и ее, бросив на катафалк, как шапку набекрень.
Внизу оказались бетонные ступени, а над ними висела большая деревянная табличка, слишком потрепанная, чтобы различить надпись.
Я понятия не имела о том, что здесь находится. Катафалк я видела, но у меня не хватило бы сил его сдвинуть. Да мне и в голову такого не приходило.
Вот это да. Это и в самом деле происходит.
Мы друг за другом спустились по лестнице, Герберт шел бочком, иначе не поместился бы в узкий проход. Внизу была большая красная дверь, сверху донизу увешанная сморщенными и побуревшими постерами, рассыпающимися на кусочки. Герберт открыл дверь, и мы вошли.
Герберт щелкнул выключателем на стене, и с жужжанием зажглось освещение, работающее на солнечных батареях.
Это оказался большой магазин, занимающий все подвальное помещение, стены и полки плотно уставлены, прилавки завалены сверкающими деталями. На миг я задумалась, почему это место не вскрыли во время войны, как так вышло, что все эти годы про него никто не знал, и почему сюда ведет боковой вход, а не эскалатор из центрального вестибюля здания.
А потом все встало на свои места.
Они стояли здесь, ряд за рядом, в целости и сохранности – мускулистые мужчины, грудастые и стройные женщины, с кожзамом разных оттенков. С большими глазами и яркими красными губами. Темноволосые, блондины, рыжие. Загорелые, черные, бледно-розовые и белые. Модель-симулякр «Партнер». Сексуальные игрушки для удовольствия. Резиновые члены с эмоциями, способные отозваться на любую человеческую фантазию. Это был секс-шоп, а стены уставлены сексуальными игрушками, порнокнигами и порнофильмами. И эти боты – самая передовая продукция.
Их внутренняя архитектура похожа на нашу. Но недостаточно похожа. Конечно, это распространенная ошибка. Я не могла злиться на Ребекку или того, кто рассказал ей про это место. Лишь хирурги, каннибалы да стервятники вроде меня понимают разницу между начинкой Помощника и Партнера. Но разница в нашем образе мыслей, то, на чем мы делаем упор, сам процесс мышления отличаются как небо и земля. У нас совершенно разные материнские платы, а процессоры заточены под другие функции. Эти детали для нас бесполезны, разве что продать их. А для этого у нас не осталось времени.