"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Изумление в ее голосе и ее внезапное молчание дошли до него не сразу.
– Погоди… – проговорил Дара надрывающимся голосом. – Уж не хочешь ли ты сказать, что не планировала сделать меня таким? – Дара на короткое мгновение позволил коже вспыхнуть огнем. – Что ты не специально вернула меня в этом облике?
– Я освободила тебя, как освободила бы любого раба ифрита. Когда ты открыл глаза, а огонь так и не сошел с твоей кожи… я сочла это за чудо. – Манижа хрипло рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселости. – Знамение от Создателя, хочешь верь, хочешь нет.
У Дары голова шла кругом.
– Я… я не понимаю…
– В этом ты не одинок. – Какой-то бессильный гнев, отчаянное желание быть кем-то понятой, казалось, овладели его обычно столь сдержанной бану Нахидой. – Неужели не понимаешь, Афшин? Я видела потрясение на лице Аэшмы, когда ты пришел в себя. Я понимала, как это выглядит со стороны, и понимала, какую силу приобрету, взяв на себя ответственность за то, что воскресила великого защитника дэвов в этом облике.
– Ты солгала.
Едва слова слетели с его губ, Дара понял, как наивно они звучат. Манижа никогда не скрывала, как далеко готова пойти, чтобы вернуть Дэвабад. Но сейчас все воспринималось иначе. Более лично. Это были его тело и душа, уничтоженные и слепленные вновь. Его выдернули из врат рая и крутили им снова и снова, превращая в орудие – оружие – в услужении других.
Жар налился в его ладонях, языки бездымного огня обвили предплечья. И вдруг Дара понял, что никогда не узнает всех ответов. Ни о своих воспоминаниях. Ни о своем будущем. Он был экспериментом, хаосом, и даже Нахида, вернувшая его к жизни, не понимала, как это произошло.
– Ты была права, – тихо сказал он. – Я не хотел слышать эту историю.
– Тогда, возможно, в следующий раз стоит ко мне прислушиваться. – Манижа часто дышала, расхаживая взад и вперед, и когда она заговорила снова, то, казалось, обращалась скорее к себе, чем к Даре. – К тому же теперь все в прошлом. Это уже не имеет значения.
– Да, пожалуй. У оружия же нет чувств, – съязвил он.
Ее глаза вспыхнули.
– Не говори мне о чувствах. Только не здесь, – добавила Манижа, жестом обводя гниющие гробы своих предков, расставленные на грязной земле. – И не сейчас, когда мои дети пропали, а город стоит на пороге войны. – Она забрала его реликт и сунула к себе в карман. – Ты не единственный, кому есть, о чем сожалеть, Дара. Я не хотела, чтобы Нахиды и дэвы вернулись к власти именно так. Но я не склоню голову. С меня хватит.
22
Али
Али спрыгнул с корабля на отмель, с плеском приземлившись в прозрачные воды залива.
– Выглядит приветливо, – заметил он, глядя на густую чащу леса и непроходимые кустарники.
Нари смотрела на джунгли с явным недоверием.
– И это твоя страна золотых улиц и коралловых замков?
Физа перемахнула за борт.
– Вы в человеческом мире, дэвабадцы. Здесь джинны должны вести себя осторожно.
– Это что, кости на деревьях?
– Да! – хохотнула Физа, тащась вперед. – Похоже на заххака. Здорово придумано. Пойдемте, богатеи! – крикнула она через плечо, вынимая нож из ножен на предплечье. – Надо думать, большинство магических ловушек, установленных Аяанле, не работают, но отставать я вам все-таки не советую.
– Ну конечно, куда же без ловушек, – проворчала Нари и, ухватившись за руку Али, спустилась с корабля.
Али ничего не ответил, но держался рядом с ней, когда еще двое членов экипажа сошли на берег. По мере того как они углублялись в джунгли, залив сужался, постепенно превращаясь в широкий ленивый ручей. Это мог быть приятный пейзаж, с обезьянами, птицами, щебечущими в пышной листве, и запахом океанского воздуха… если бы не черепа, клыки и ржавые металлические орудия, свисающие с деревьев. Даже забавляло, что все эти декорации, очевидно, оказались плодом паранойи джиннов, которые посовещались и решили, что так им наверняка удастся отпугнуть любопытных людей.
– «Впереди чума», – прочитал Али на большой каменной насыпи. – «Продолжите идти этим путем, и всенепременно погибнете самым мучительным образом», – неловко сформулированное предупреждение было записано на полудюжине разных языков. – Почему бы им сразу не населить леса дикими каркаданнами?
– Наверное, и это они пробовали, – ответила Физа. – Аяанле всегда перегибают палку. В Карт-Сахаре мы ограничиваемся тем, что раз в сто лет разбиваем лагерь в каких-нибудь руинах и всю ночь там орем и бьем в барабаны. Люди потом по нескольку десятилетий держатся на расстоянии.
– Прелестно, – прокомментировала Нари. – У людей есть одна сказка о рыбаке, который поймал джинна в бутылку и выбросил ее в море. Так вот, с каждым днем, проведенным в волшебном мире, она нравится мне все больше.
Они ушли в сторону от ручья и продолжили путь по сгущающемуся вокруг них лесу, пока Али не оглянулся и не обнаружил, что больше не видит моря. Его отсутствие выбило Али из колеи, как будто от него отрезали жизненно важную часть. Он не рисковал использовать магию маридов с той полуночной поры, когда чуть не сиганул в океан, но он тосковал по ней с жаждой, которую не мог объяснить. И с тех пор каждую ночь ему снилась изумительная нильская тропа, по которой он брел с Себеком, и шелковый голос, призывавший его слиться с морем. Не раз он просыпался от того, что прижимается к поручням корабля и пытается дотянуться до океана.
Али положил руку на пояс. Место, где должен был висеть ханджар Мунтадира, пустовало. Физе не удалось выкрасть его до их отплытия, и мысль о том, что кинжал его брата, который Мунтадир лично вложил ему в руки, находится в руках грязного работорговца, вызвала у Али желание затопить весь мир.
Остановись. Думай о Та-Нтри. Забудь маридов, забудь Мунтадира. Али заставил себя посмотреть на залитые солнцем джунгли и извилистый ручей. Ему вспомнились ностальгические рассказы матери об играх у реки под деревьями смоковницы. В другой жизни Али мог бы вырасти здесь, и эта земля была бы ему такой же родной, как теперь Дэвабад.
– Ты в порядке? – спросила Нари.
Али удивленно посмотрел на нее, поймав ее изучающий взгляд.
– Задумался о том, какой прием нам окажут, – пробормотал он, переходя на арабский. – Надеюсь, моя мать здесь.
– А если ее и не будет, то что? Здесь ведь живут твой дед, твои кузены и многие другие, разве не так?
– Я никогда не видел своего деда, и насколько я знаю, в последнее время ему нездоровилось. Что до остальных… я всегда держался на расстоянии от семьи моей матери. Явиться к ним сейчас, беглым принцем, моля о помощи… – Али потеребил дырку в грязной тунике, одолженной у одного из членов экипажа. – Это кажется бесчестным и унизительным.
Нари протянула руку и сжала его ладонь в своей, и от прикосновения ее пальцев по всему телу Али разлилось тепло.
– Мне кажется, бесчестие и унижения – буквально девиз наших семей. Да и вообще! Ты прибудешь в сопровождении шайки пиратов-шафитов и коварной бану Нахиды. Из нас всех тебе будут рады больше всего.
Али было улыбнулся, но тут его внимание привлекло какое-то движение в деревьях: блеск металла, не имевший ничего общего с живой природой.
Он вырвал свою руку из руки Нари, встав между ней и невидимым гостем.
– Физа, – тихо позвал он. – Мы не одни.
Пиратка тут же остановилась и потянулась за пистолетом, который прихватила с собой с корабля, несмотря на все уговоры Али.
– Прикоснешься к оружию – умрешь, – предупредил незнакомец на джиннском языке с нтаранским акцентом, не выходя на свет. – Бросайте оружие – это всех касается.
Али помедлил. Он знал, что, одетый в чужую одежду, с отросшими волосами и бородой, больше похож на пирата, чем на принца, но, как только он достанет свой зульфикар, ему уже не удастся скрыть свою личность.
– Мы пришли с миром, – обратился он к мужчине, старательно проговаривая нтаранские слова и молясь, чтобы его акцент не звучал слишком по-детски. – Мы хотим нанести визит королеве Хацет.