"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Нари покачнулась, сама начиная задыхаться от слабости и смятения из-за нахлынувших со всех сторон непонятных языков. Она увидела печать, горящую на лице у Гасана, а потом вдруг Хацет развернулась к ней, наставив на нее чашу. Нари остановилась.
Али закричал.
Кровь пошла у него ртом, горлом, из-под кожи вылезли окровавленные серебряные осколки. Пары серебра, догадалась Нари. Они превратились в металл, как только Гасан задействовал печать – видимо, дымка была их магическим воплощением.
  
Пытаясь спасти своего сына, Гасан только что убил его.
Нари бросилась бежать.
– Поднимите печать! – закричала она. – Вы убьете его!
Али бился в конвульсиях, хватаясь за истерзанную глотку. Нари опустилась на землю рядом с Хацет, выдернула осколок серебра у него из шеи и показала перепуганной королеве.
– Сами посмотрите! Вы же видели, как это появилось!
Хацет перевела шальной взгляд с осколка на умирающего сына и повернулась к Гасану.
– Поднимай.
Печать была снята в то же мгновение, и силы Нари вернулись к ней в одночасье.
– Помогите мне перевернуть его, – крикнула она, когда к ним присоединились товарищи Али. Она засунула палец ему в горло, дожидаясь, пока он не закашляется, и постучала его по спине. Изо рта полилась черная кровь, смешанная с серебром. – Носилки сюда! Нужно немедленно доставить его в лазарет…
У нее перед глазами просвистел нож.
Нари отпрянула, однако оружие предназначалось не ей. Послышался гулкий стук, а за ним – приглушенный вскрик. Слуга, наливавший Али сок, упал замертво у садовых ворот. Из спины торчал ханджар, принадлежавший подруге Али.
У Нари не было времени размышлять над этим. Али уложили на растянутом полотнище, и он распахнул глаза.
Они были черными, как нефть. Как тогда, когда в него вселился марид.
Хацет торопливо прикрыла их ладонью.
– В лазарет, – согласилась она дрожащим голосом.
  
13
 
Нари
 
Спасением Али занимались до самого утра. Большая часть яда вышла с рвотой, но зловредные остатки циркулировали по кровеносной системе, свертываясь и затвердевая в серебро, и вырывались из-под кожи, словно бы нуждаясь в воздухе. Нари едва успевала вынуть осколок, очистить порез и залечить серебряную рану, как возникал новый осколок. К тому моменту, когда с ядом удалось разделаться, Али был весь истерзан кровавыми ранами, а повсюду валялась пропитанная серебром марля.
Сражаясь с переутомлением, Нари провела рукой по его взмокшему лбу. Она закрыла глаза и снова почувствовала эту странную, непроницаемую черную пелену, за которой она едва могла разобрать стук его сердца. И запах соли, чего-то холодного и совершенно чужеродного.
Но никаких следов тлетворной отравы. Нари присела, отерла лоб уже себе и испустила глубокий вздох. Ее пробила крупная дрожь. Такое нередко случалось после особенно пугающих эпизодов: нервы давали о себе знать только тогда, когда с лечением было покончено.
– С ним все будет в порядке? – спросил друг Али – Любайд, как он сам представился.
Кроме него в комнате никого не было – они сейчас находились у нее в спальне. Так приказал Гасан, настояв на том, что его сыну никто не должен мешать, а Нари в ответ вышвырнула их с королевой за порог, сославшись на то, что не в состоянии работать, когда у нее над душой виснут взволнованные родители пациента.
– Думаю, да.
Во всяком случае, она надеялась. За годы работы в Дэвабаде она часто сталкивалась с отравлениями как преднамеренными, так и случайными, но впервые имела дело с ядом, который действовал так быстро и так губительно. Несложно было догадаться, что в какой-то момент Али просто задохнулся бы парами серебра, но одно то, что пары превратились в твердый металл, когда Гасан задействовал печать Сулеймана… Это была дьявольски жестокая выдумка, и Нари даже подумать боялась о том, кто мог разработать такой коварный план.
С видимым облегчением Любайд кивнул и удалился в угол комнаты, а Нари вернулась к работе. Она склонилась над Али, чтобы лучше изучить рану у него на груди. Ей не нравилось, что в этом месте яд прорвался наружу слишком близко от сердца.
Она нахмурилась, заметив на коже чуть повыше раны рубец. Шрам. Кривая рваная линия, будто некая шипастая лоза обвила его грудь, а потом ее резко сорвали с него.
Внутри зашевелилось беспокойство. Недолго думая, Нари подтянула к себе таз, который Низрин наполнила чистой водой, смочила марлю и отерла кровь, покрывавшую его конечности.
Шрамы были повсюду.
Рваная пунктирная линия круглых шрамов от зубов, впившихся ему в плечо, каждый – размером с подушечку ее пальца. След от рыболовного крюка в левой ладони и спирали изувеченной кожи, наводящие на мысли о водорослях и щупальцах. Шрамы-ямочки на животе, как будто его плоть изгрызли рыбы.
В ужасе она прикрыла рот рукой. В памяти всплыли воспоминания о том, в каком виде он выбрался из озера на борт корабля: его тело было облеплено озерным мусором, крокодильи челюсти стиснули плечо, тут и там за кожу цеплялись рыболовные крючки. Нари тогда думала, что Али уже мертв, и ужасно боялась, что их с Дарой отправят вслед за ним, поэтому даже не задумалась, что же произошло под водой. Судя по легендам об «Ализейде-победителе-Афшина», гуляющим по Ам-Гезире, он был в полном порядке. Нари ни разу не видела его после той ночи на корабле.
Низрин видела. Это она занималась лечением Али… И она ни словом никогда не обмолвилась об этом.
Нари отошла от постели и, проходя мимо Любайда, позвала его за собой.
– Королю и королеве нужно побыть с ним немного наедине.
Хацет и Гасан стояли у противоположных стен беседки снаружи ее спальни, не глядя друг на друга. На скамейке между ними сидели Зейнаб и Мунтадир. Мунтадир держал сестру за руку.
– Он в порядке? – спросила Хацет чуть дрогнувшим голосом.
– Сейчас – да, – ответила Нари. – Я остановила кровотечение, и симптомов отравления больше не наблюдается. Насколько я могу судить, – уточнила она.
Гасан за ночь как будто постарел на полвека.
– Ты знаешь, что это за яд?
– Нет, – сказала она честно. Отвечая на такой вопрос, нельзя было ходить вокруг да около. – Понятия не имею, что это такое. Никогда с таким прежде не сталкивалась, даже не читала ни о чем подобном. – Она задумалась, припомнив удирающего виночерпия и брошенный кинжал, пресекший побег. – Полагаю, виночерпий…
Король мрачно покачал головой.
– Мертв. Мы не успели его допросить. Спутница Ализейда действовала сгоряча.
– Между прочим, его спутники и их горячность – единственная причина, почему наш сын до сих пор жив, – заметила Хацет таким резким тоном, которого Нари никогда прежде не слышала от королевы.
Мунтадир поднялся на ноги.
– Значит, жить будет?
Нари заставила себя посмотреть мужу в глаза, замечая, что в его взгляде бушевали противоречивые эмоции.
– Он выкарабкается.
– Хорошо, – ответил Мунтадир так тихо и так взволнованно, что Хацет взглянула на него, подозрительно прищурившись.
Нари это заметила, а Мунтадир – нет. Он резко развернулся и спустился по лестнице, ведущей в сад, вскоре скрывшись из виду.
Зейнаб бросилась догонять его.
– Диру…
Гасан вздохнул, провожая детей взглядом, после чего снова взглянул на Нари.
– Нам можно к нему?
– Да. Мне тем временем нужно приготовить ему настой для горла. Только не будите его. Он потерял много крови. Сомневаюсь, что ему вообще можно двигаться. Пусть полежит у меня хотя бы несколько дней.
Король кивнул и направился к ее спальне, а Хацет остановила Нари, поймав ее за запястье.
– Тебе действительно ничего не известно об этом яде? – спросила она. – Даже в записях твоей матери ничего не упоминается?
  
– Мы целители, а не наемники, – парировала Нари. – Я же не идиотка, участвовать в подобных заговорах.
– Я тебя ни в чем не обвиняю, – сказала Хацет, немного успокоившись. – Я прошу тебя об одном. Если у тебя возникнут какие-то мысли – или даже просто подозрения – на этот счет, расскажи мне обо всем, бану Нахида. – Королева многозначительно посмотрела на Нари. – Я не такая, как мой супруг, – добавила она мягко. – Я поощряю преданность, а не выбиваю ее палками и угрозами. И я всегда буду помнить, что ты сделала сегодня для моего сына.