"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– Да?
– Но в общем, учёный Халд рассказал бы об этом лучше меня.
– Учёный Халд? – воскликнула Сард. – Вы предлагаете обвиняемому самому говорить за себя? – Она недоумённо покачала головой.
– Нет, – быстро сказала Жасмель, сообразив, что Сард может сейчас отвергнуть нелепую идею. – Нет, ничего такого. Просто он мог бы разъяснить некоторые детали технического характера: касающиеся квантовой физики и…
  
– Квантовой физики! Какое отношение к данному делу может иметь квантовая физика?
– По сути, самое прямое. И учёный Халд мог бы представить данную информацию более красноречиво… – она заметила, что Сард хмурится, – … и более сжато, чем я.
– Не может ли кто-нибудь другой предоставить эту информацию? – спросила Сард.
– Нет, арбитр, – ответила Жасмель. – То есть в Эвсое есть женская группа, занятая подобными проблемами…
– В Эвсое! – громыхнула Сард, как будто речь шла об обратной стороне Луны. Она снова покачала головой. – Ладно. Учёный Халд, приказываю вам быть кратким.
Адекор не был уверен, положено ли было ему встать, но сидеть на табурете он уже устал, так что поднялся на ноги.
– Спасибо, арбитр, – сказал он. – Я… э-э… я признателен за разрешение говорить, а не только отвечать на вопросы.
– Не дайте мне пожалеть о своей снисходительности, – ответила Сард. – Давайте начинайте.
– Да, конечно. Проект, над которым работали Понтер Боддет и я, касался квантовых вычислений. Квантовый компьютер, согласно одной из интерпретаций, делает следующее: он контактирует с бесчисленными параллельными вселенными, в которых существует идентичный ему квантовый компьютер. И эти квантовые компьютеры одновременно решают различные части сложной математической задачи. Объединяя их вычислительные мощности, мы получаем решение задачи очень быстро.
– Уверена, что это весьма интересно, – сказала Сард. – Но где связь с предполагаемой смертью Понтера?
– У меня есть основания полагать, достойный арбитр, что во время нашего последнего эксперимента мог возникнуть… в некотором роде, макроскопический проход в одну из этих вселенных, через который и прошёл Понтер, так что…
Даклар Болбай презрительно фыркнула; её примеру последовали многие из зрителей. Сард снова недоверчиво качала головой:
– Вы ждёте, что я поверю, будто учёный Боддет провалился в иную вселенную?
Теперь, когда арбитр высказала своё отношение к предложенной версии, зрители сочли, что можно больше не сдерживать своих чувств. Из разных мест зала послышался нескрываемый смех.
Адекор ощутил, как учащается его пульс, а пальцы сжимаются в кулаки – он знал, что это последнее, чго ему сейчас было бы нужно. Он ничего не мог поделать с тахикардией, но постепенно сумел заставить пальцы разжаться.
– Арбитр, – сказал он самым почтительным тоном, на какой был способен, – существование параллельных вселенных лежит в основе многих современных теорий квантовой физики, и…
– Тишина, – гаркнула Сард; её низкий голос заметался между стенами зала, и некоторые зрители ахнули от неожиданности. – Учёный Халд, за все сотни месяцев моей работы арбитром я никогда не слышала настолько слабой отговорки. Вы считаете, что те, кто не посещал вашу хвалёную Академию наук, – невежды, которым можно запудрить мозги непонятными словами?
– Достойный арбитр, я…
– Замолчите, – сказала Сард. – Просто замолчите и сядьте.
Адекор глубоко вдохнул и задержал дыхание – так, как его учили тогда, 250 месяцев назад, когда он лечился после нападения на Понтера. Он медленно выпустил воздух, представляя себе, что вместе с ним из него вытекает ярость.
– Я сказала сядьте! – рыкнула Сард.
Адекор подчинился.
– Жасмель Кет! – обратила арбитр свой пылающий взор на дочь Понтера.
– Да, арбитр, – ответила Жасмель.
Сард тоже сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Дитя, – сказала она уже более спокойным тоном, – я знаю, что недавно от лейкемии умерла твоя мать. Я могу лишь вообразить, насколько несправедливым это казалось тебе и маленькой Мегамег. – Она улыбнулась сестре Жасмель, и на её лице прибавилось морщин. – Теперь, возможно, и ваш отец тоже мёртв, и снова то была не та неизбежная смерть, что ждёт в конце пути каждого из нас, но смерть, наступившая неожиданно, без предупреждения, в цветущем возрасте. Я могу понять, почему тебе так не хочется смириться с этим, что ты готова поверить любой чепухе…
– Это не так, арбитр.
– Не так? Ты в отчаянии ищешь что-то, за что можно держаться, последнюю призрачную надежду. Разве не так?
– Я… я так не думаю.
Сард кивнула.
– Потребуется время, чтобы принять то, что случилось с твоим отцом. Я знаю это. – Она оглядела зал, и её взгляд остановился на Адекоре. – Хорошо, – сказала она. Потом сделала паузу, видимо, размышляя. – Хорошо, – повторила она. – Я готова вынести решение. Я считаю, что будет справедливым и приемлемым признать, что у нас имеется дело об убийстве, основанное на косвенных уликах, и посему приказываю вынести его на рассмотрение коллегии трёх арбитров, если только обвинитель не откажется от продолжения дела. – Теперь она смотрела на Болбай. – Вы желаете продолжить преследование обвиняемого от имени своей подопечной, малолетней Мегамег Бек?
Болбай кивнула.
– Да.
У Адекора упало сердце.
– Очень хорошо, – сказала Сард, заглядывая в свой планшет. – Трибунал будет созван в этом же зале через пять дней, 148/119/03. Вы, учёный Халд, останетесь до этого времени под судебным надзором. Вам понятно?
– Да, арбитр. Но если бы я мог спуститься в…
– Никаких «но», – оборвала его Сард. – И ещё одна вещь, учёный Халд. Я буду председательствовать на вашем процессе, и я буду инструктировать двух других арбитров. То, что от вашего имени говорит дочь Понтера Боддета, – это удачный ход, он добавил делу драматизма, но во второй раз такого эффекта вы не добьётесь. Поэтому искренне советую вам найти кого-то более подходящего, чтобы говорить за вас на трибунале.
  
Глава 29
 
К середине дня Рубен смог озвучить хорошие новости. Всё утро он общался по телефону и электронной почте с экспертами в Оттаве, Атланте и Виннипеге.
– Вы, должно быть, заметили, что Понтер не любит хлеб и молочные продукты, – сказал он, сидя в своей гостиной и прихлёбывая крепчайший эфиопский кофе, который, как обнаружила Мэри, он обожал.
– Да, – согласилась Мэри, которая после душа чувствовала себя куда как комфортнее, несмотря даже на то, что пришлось одеться во вчерашнее. – Он любит мясо и свежие фрукты. Но к овощам, молоку и хлебу интереса не проявляет.
– Именно. И люди, с которым я общался, сказали, что это очень хорошо для нас.
– Почему? – спросила Мэри. Она терпеть не могла кофе, которым наслаждался Рубен; они заказали «Максвелл Хаус» [1074] и даже шоколадное молоко, но их доставят только к вечеру, вместе со свежей одеждой. Пока же она получала свою дозу кофеина из банки колы.
– Потому что, – ответил Рубен, – это говорит о том, что народ Понтера не занимается сельским хозяйством. То, что мне удалось узнать от Хак, это более-менее подтверждает. Население той версии Земли, похоже, значительно меньше, чем нашей. Как следствие, они не практикуют земледелие или скотоводство, по крайней мере, не в таких масштабах, в каких ими занимаемся мы в последние несколько тысяч лет.
– Я считала, что без этого невозможно поддерживать высокий уровень цивилизации, независимо от численности населения.
Рубен кивнул.
  
– Жду не дождусь, когда Понтер сможет развёрнуто ответить на наши вопросы по этой теме. Так вот, мне сказали, что наши самые опасные болезни впервые появились у домашних животных, которые потом перешли на человека. Корь, туберкулёз и оспа происходят от коров, грипп – от свиней и уток, коклюш – от свиней и собак.
Мэри нахмурилась. Заметила пролетающий за окном вертолёт – опять репортёры.