"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– Обломись. У тебя нет права голоса.
– Мы даже не знаем, что ждет внутри.
– Скоро узнаем. Кто еще против?
– Сворачивайте представление, – произнес Морти. – Никто никуда не свалит, так что давайте начнем родео.
– Хорошо. Спасибо. Морти, подъем. Веди нас внутрь.
С Морти во главе, прихватив сумки и вооружившись газовыми летучими мышами, они направились на другой край крыши, где виднелась дверь на лестницу. Морти вздохнул и коснулся ручки. Щелкнул замок, и дверь открылась, стоило ее потянуть.
  
Морти робко просунул голову в щель, но не увидел ничего, кроме шлакобетонных стен и металлических ступеней. Он спустился по лестнице к еще одной двери и несколько секунд прислушивался. Затем оглянулся на Купа, коснулся двери пальцем и отпрыгнул назад, когда она распахнулась.
Свет на верхнем этаже не горел. Морти быстро прошел по галерее и вернулся.
– Ты был прав, Куп. Все внизу.
– Отлично. Засылаем бомбардировщики, – объявил Куп.
Жизель вытащила штырь из одной банке и подбросила ее:
– Лети, моя прелесть!
В воздухе беззвучно захлопали крылья. Банка поднялась почти до потолка и только потом устремилась к лестнице.
Взломщики улыбнулись. Кот на экране мяукнул. Они избавили от штырей остальных мышей и зашвырнули их в темноту. Крылатые банки пикировали к лестнице, оставляя за собой шлейф белого тумана. Когда исчезла последняя, Куп закрыл дверь и посмотрел на часы.
– Сколько займет опыление?
– Недолго. Дай им десять минут, – ответила Жизель.
– Как будем коротать время? – спросил Фил.
– Расскажи нам побольше о гетрах, дядя Фил, – хмыкнул Морти.
– Да что ты знаешь о стильных нарядах? Ты явно из тех, кто покупает одежду на развес.
– Обидно. Может, тогда споешь нам одну из песен биг-бэнда Сонни Бриско?
– Не поощряй его к пению, – предупредил Куп. – Потом не заткнешь.
– Не волнуйся, Куп, – фыркнул Фил. – Я бы не стал расчехлять трубу ради обывателя. Но чтоб ты знал, в караоке-ночь я всегда пою Роя Орбисона. От моего исполнения «Во сне» ты зарыдаешь так, будто я трахнул твою мамочку.
– Не угрожай мне караоке, – парировал Морти. – В моем мизинце больше Синатры, чем в твоей эктоплазме.
– Разберемся, Коломбина?
– Бросаешь мне вызов, Каспер?
– Не называй меня так! Призраки ненавидят это имя.
– Прости.
– Да ничего. Просто следи за языком.
– Хорошо, Сэм.
– И почему же теперь я Сэм?
– Это привидение из того фильма.
– Из какого?
– «Привидение».
– Впервые слышу.
– Да ладно. Каждый призрак должен знать этот фильм.
– Не-а. Ни одного проблеска.
– Деми Мур, гончарный круг, ну?
– Теперь мы перешли к ремесленничеству. Выбери уже тему, грустный клоун.
– Морти, кажется, он тебя подкалывает, – заметила Жизель.
Морти прищурился:
– Это правда? Издеваешься надо мной, Фредди Крюгер?
– Возможно. Чуть-чуть. Каждый призрак знает этот гребаный фильм. И мы ненавидим его почти так же сильно, как «Каспера». Со дня премьеры духи вот прям обязаны выглядеть как мудак Суэйзи. Грудные мышцы, кубики пресса. Думаешь, здесь много спортзалов? Так вот отвечу: нет. Если ты умер жирным засранцем, то и призраком будешь жирным засранцем. Весело, да?
– Прости. Не знал, что у призраков столько проблем.
– Помимо собственно смерти?
– Да, помимо нее.
– Ладно, в основном все не так уж плохо, – успокоился Фил. – У меня хотя бы есть работа. Я не какой-нибудь чокнутый фантом, застрявший в готическом особняке где-то на болотах.
– Такое правда случается?
– Постоянно. А потом какой-нибудь дебил сносит дом и строит вместо него торговый центр, лишив тебя последних крупиц достоинства, ибо отныне тебе уже не бродить по башне, в которой тебя убила ревнивая любовница. Нет, теперь ты дух при маникюрном салоне, где из развлечений только швыряние ватных шариков в футбольных мамаш.
Доктор Лупински кивнул всем своим грузным телом.
 
«Так и есть. Мертвым сложно. Я потратил уйму времени, пытаясь убедить всех, что еще здесь, заперт в телевизоре. Долгие годы все просто думали, что я застрял в дерьмовой передаче о природе, которая никогда не закончится».
 
– Это так печально, – вздохнула Жизель.
 
«Все было не так уж плохо. В отличие от Фила, я никогда не разбирался в моде. И покуда я мертв с семидесятых, то пропустил кучу ужасных шмоток».
 
– Джинсы-клеш, – сказал Фил.
 
«Узор пейсли».
 
– Жакеты Неру.
 
«Ожерелья из ракушек».
 
– Велюровый смокинг на выпускной, – сказал Морти, привлекая внимание Жизель.
– Говоришь так, будто ты древний, как Фил.
– Нет. Просто тема была такая, семидесятые. Хотя, оглядываясь назад, думаю, со смокингом я дал маху.
– Или с велюром. Для девушек есть тонкая грань между «а ты забавный» и «ни за что на свете».
– К забавности я и близко не стоял.
– Бедные мальчики. Такие грустные истории. – Жизель надула губки. – А хотите услышать по-настоящему паршивую историю о Купе?
– Да! – воскликнули все хором.
– Нет, – отрезал Куп и, отвернувшись от группы, посмотрел на часы. – Десять минут. Выдвигаемся.
– Да ладно, не прошло десяти минут, – возмутился Фил.
– Прошло. Ровно десять.
Кот доктора Лупински потерся боком об экран.
 
«Спасибо, что затронул тему жизни призраков, Фил. Редко удается об этом поговорить».
 
– Не за что, док. Хорошо, что рядом есть еще один дух, пока приходится работать с этими мясными тушами.
Сорвав с головы праздничный колпак, кот радостно им помахал.
 
«Если когда-нибудь захочешь навестить меня в телевизоре, я буду счастлив».
 
– Спасибо, но у меня аллергия на кошек.
 
«Понимаю».
 
– Идем, – велел Куп.
– Может, десять минут все-таки не истекли, – прошептал Морти.
  
Глава 17
 
А на другом конце города возвращался домой Варгас – вопреки обыкновению, еще до рассвета. Да, он ненавидел уходить с работы раньше времени, но просто должен был убраться подальше от Зулавски, ибо одержимость того посылкой крепла день ото дня. Конечно, Зулавски любил обвинять напарника в том, что это как раз он одержим. Но этой ночью Варгас его подловил. Вернулся из туалета в середине смены и застал идиота в сварочной маске, перчатках и с картонной трубкой, обернутой алюминиевой фольгой, которой он тыкал в злосчастную посылку.
– И чем это ты занят? – уточнил Варгас, но Зулавски только шикнул на него и пальцем подозвал к себе.
Они отошли аж до самой двери, прежде чем Зулавски открыл рот.
– Она разговаривает, – прошептал он.
– Кто? Посылка?
– Нет. Точилка. Конечно, посылка!
– Ладно. Успокойся, – произнес Варгас, вот только сам, глядя на напарника, все больше нервничал. – И что она сказала?
– Без понятия. Язык точно не английский.
– А какой?
– Древний, – серьезно ответил Зулавски. – Жуткий…
Варгас задумчиво почесал подбородок, на самом деле прикидывая, чем бы приложить Зулавски, если тот окончательно свихнется.
– Жуткий, м? Звучит тревожно.
– Тревожно? Это ужасно! Я больше не могу здесь находиться!
– Я понимаю. Жуткий язык и все такое.
Зулавски оценивающе уставился на него:
– Ты мне не веришь.
– Я такого не говорил, – поднял руки Варгас. – Но можешь мне кое-что объяснить?
– Да?
– Что это – ятаган из фольги?
Зулавски прижал серебряную трубку к груди, будто самодельный спасательный поплавок:
– Он защищает меня от лучей, когда я прикасаюсь к посылке.
  
– Каких лучей? – спросил Варгас, все еще очень тихо.
– Внушающих. От которых в голове появляются голоса.
– Это вроде шляпок из фольги, которые люди надевают, чтобы ЦРУ не прочитало их мысли?