"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Тебе известно, что ни я, ни моя церковь не имеем отношения к нападениям на тебя, и ты всё равно арестовал нас. Почему?
— Ты скажи мне.
Она с минуту молча рассматривает свой напиток.
— Чтобы устроить публичный спектакль. Чтобы заставить нас казаться больше, чем мы есть на самом деле, а себя — меньше.
Я держу свой стакан, будто поднимаю за неё тост.
— Дай людям то, что они хотят. Те, кто охотятся за мной. Они хотят, чтобы я был слабым и дёрганым. Я отправляю спецназ схватить витринного проповедника, и это сходит за громадную чрезмерную реакцию.
  
— Ты ведёшь свою теневую игру, а нам приходится сидеть в заключении. Прости, если я не аплодирую твоей сообразительности.
— Если бы я думал, что ты станешь аплодировать мне, то ты бы всё ещё была под замком.
Она сидит на диване, расслабившись, но настороженная.
— Вот мы здесь. Два цивилизованных существа, вместе выпиваем. Скажи, зачем ты позвал меня сюда.
— Ты знаешь, зачем. Чтобы заключить сделку. Сделку, в результате которой вас освободят с извинениями и кое-чем ещё.
— Чем же?
— Чего вы хотите?
— Ты знаешь, чего мы хотим. Старый порядок контролирует правительство, а братья контролируют церковь. Они обращаются с нами, как с дриттами и горничными. Мы хотим Скинию.
Я качаю головой и сажусь на другой край дивана.
— Я не могу дать вам это. Но я могу дать вам собственную церковь. Мы с нуля восстанавливаем Пандемониум. У тебя может быть скиния такая же большая и деспотичная, как у Мерихима с его парнями.
Она ставит стакан на пол. Снимает невидимую пушинку с платья.
— И что мне нужно сделать ради этого снисхождения?
— Ты можешь передать весточку своим сторонникам из тюрьмы?
— Конечно.
— Мне понадобится несколько их. Особенно копов или солдат. Кто угодно, кто не испугается, когда станет шумно. И доктор или медсестра.
— Для чего они тебе?
— Они помогут мне быть убитым.
Я подвожу её к гляделкам и показываю одну на дальнем конце. Глубокую чашу на поверхности пустыни, светящуюся красным от открытых лавовых колодцев.
— Вот где это должно произойти.
— Какое подходящее место для твоей кончины.
— Я думал, что оно тебе понравится. И не слишком радуйся. Я имею в виду не крупноразмерно мёртв. Скорее, как детский-обед-с-фигуркой мёртв. И вот где твоя роль.
— Рассказывай.
— Дай я ещё налью тебе выпить.
И наливаю.
Пятнадцать минут спустя мы заключаем сделку.
Деймус проповедница, так что она должна исполнить чёртов ритуал. Она поднимает зеркало так, чтобы оба наших лица оказались в рамке.
— Как связаны мы в зеркале, так связаны и пактом, который заключаем здесь этим вечером. Если любой из нас нарушит клятву, пусть она или он разобьётся, как запечатлённые здесь лица.
Деймус отпускает зеркало, и оно падает, разбиваясь на миллион мелких осколков.
— Выглядит так, будто мы поженились. Мазаль тов [814], — хмыкаю я.
Она смотрит с подозрением и отходит от меня.
— Даже не шути на эту тему.
— Можешь собрать своих людей к вечеру? Я хочу всё обсудить.
— Мне нужно будет начать прямо сейчас.
— Бримборион достанет тебе всё, что нужно.
Она смотрит на меня, когда мы подходим к дверям библиотеки.
— Ты согласился на пакт, но не веришь в клятвы, не так ли?
— Нет. Все делают то, что собираются сделать.
— И всё же ты доверяешь мне свою жизнь.
— Поверь, если бы был какой-то другой способ, я бы так и сделал. Но ты достаточно умна, чтобы увидеть возможность, когда кто-то срёт на твоей лужайке.
— За шанс заполучить свою скинию я бы заключила сделку с самим Дьяволом.
— Ты прямо Филлис чёртова Диллер [815].
Проповедница не смотрит на меня, но могу сказать, что она довольна собой. Минуту спустя стучится Бримборион.
— Минутку, — кричу я и смотрю на Деймус.
— Вы заблуждаетесь. Знаешь это? Не думаю, что вы собираетесь торговать змеиным маслом, но ваша церковь — это влажный сон Новой Эры. Нет никакой адовской феи-крёстной, которая свергнет большого плохого Папочку и разберётся с этим бардаком.
Когда она улыбается, кажется, что ей меня жаль.
— С чего ты так уверен? Потому что ты великий и могущественный Люцифер?
— Потому что я бухал с Богом. Настоящим. Он разбит на такое множество частей, что не смог бы организовать поход старшеклассников. И поверьте мне, леди, у него нет запасного плана. Мы сами по себе.
Она гладит меня по руке и поворачивается, направляясь к двери.
— Позволь мне беспокоиться о душах адовцев, а ты беспокойся о своей грядущей смерти. Кстати, у меня есть одно условие.
— Какое?
— Я хочу быть там сегодня вечером. Я могу предоставить тебе бойцов и медицинскую помощь, но хочу быть там, чтобы при любом исходе, между нами не было недоразумений.
— Принято.
— Я открываю дверь, и она выходит в коридор.
— Что-нибудь ещё? — спрашивает Бримборион.
— Отведи её обратно вниз и предоставь всё, что она захочет. И сам не высовывайся. Скоро произойдут странные вещи.
— Насколько странные?
— Заляг-на-дно странные. Отведи леди вниз. Она может ввести тебя в курс дела.
Бримборион хочет задать больше вопросов. Деймус берет его за руку и уводит.
Адовский супербайк с рыком оживает. Я выскальзываю с тыльной стороны отеля и направляюсь на север по Родео-драйв. Здесь всегда ощущается прилив ностальгии. Однажды я ввязался в кайдзю-реслинг с цепным псом Мейсона Паркером, и едва не спалил эту улицу дотла. Но это было почти год назад, и я простил её за то, что она была так переполнена богатыми мудаками. И за то, что была такой легковоспламеняющейся.
Я гоню по Сансет, направляясь на север. Моя обожжённая рука болит от работы дросселем, но как есть, так есть. За Бульваром дорога находится в полном беспорядке. Землетрясения изодрали асфальт; огонь расплавил то, что оставалось, и когда он остыл, то стал напоминать слой лавы, полный застывших волн и внезапных провалов. Здесь проводится немного ремонтных работ. Не выгодно. Здесь нет ничего, кроме скорпионов и потерянных призраков из Тартара.
Туда, куда я направляюсь, не ездят ради удовольствия. Неразумно выбирать прямой маршрут, поэтому я сворачиваю с главной улицы на извилистые двухполосные дороги, огибающие выжженные холмы и заброшенные поместья киномагнатов, прежде чем нырнуть в скрытые каньоны. Вокруг полночь угольно-шахтной черноты, за исключением света фары мотоцикла. Я выжимаю дроссель, и дорожное полотно трясётся и трещит у меня под колёсами. Линии расходятся от меня тонкими чёрными молниями. Края дороги прогибаются. Куски отламываются и падают в темноту. Большая часть дорог к северу от Голливуда самоубийственны, по улицам так ебашили подземные кровавые приливы и землетрясения, что они в любую минуту могут провалиться в воронки. Это мой способ сделать жизнь интересной любому, кто преследует меня.
Я исхожу из идеи, что выход на безлюдную территорию побудит моего убийцу сделать свой ход. И пребывание в глуши даст мне больше шансов сбежать к чертям без того, чтобы в городе какие-нибудь вольные стрелки или красноногие принялись палить по мне, едва я упаду. Я могу спугнуть наёмных убийц, если не буду лежать и умирать. Если я дам им фору, позволив добраться до меня полумёртвого, возможно, это побудит их выступить в открытую, чтобы завершить работу. В этом и состоит идея. По правде говоря, я даже не уверен на сто процентов, что меня преследуют. Я надеюсь, что это так. Лучше бы это было так. Я не хочу, чтобы мне снова пришлось это делать. Узнаю достаточно скоро.
  
Впереди огни. Я выключаю фару мотоцикла и сбрасываю скорость. Дома каньон Колдуотер — прелестный зелёный райский уголок, куда хорошие родители берут на выходные в походы счастливых детей, чтобы познакомить их с радостями природы, бешеными койотами и болезнью Лайма. В Аду стены каньона достигают сотен метров в высоту, и на них невозможно взобраться. Закрученные шпили сглаженного ветром гранита — единственное, что нарушает голый ландшафт. Миллионы теней роятся в долине и вверх по бокам шпилей и стенам. Они снова и снова бьют, режут, стреляют и сваривают друг друга в открытых бассейнах лавы, и будут делать это до скончания времён. Батчер-Вэлли. Именно здесь я отыскал Дикого Билла.