"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
– Браво, Анна!
– По какому случаю браво?
– По случаю статьи.
Я скорей развернула газету и в ужасе увидела на первой полосе свое огромное фото. Над ним красовался заголовок:
СТАНЕТ ЛИ ЭТА ЖЕНЩИНА СЛЕДУЮЩИМ ШЕФОМ ПОЛИЦИИ?
По слухам, осенью, после того как нынешний шеф полиции Рон Гулливер выйдет в отставку, его место займет не первый помощник, Джаспер Монтейн, но второй помощник, Анна Каннер, прибывшая в Орфеа в прошлом сентябре.
Меня охватила паника. Кто сообщил об этом в “Орфеа кроникл”? А главное, как к этому отнесутся коллеги и сам Монтейн? Я бросилась на службу. Меня тут же обступили полицейские: “Это правда, Анна? Ты сядешь на место Гулливера?” Не говоря ни слова, я ринулась в кабинет Гулливера – быть может, успею предотвратить катастрофу. Слишком поздно. Дверь оказалась заперта, из-за нее доносился крик Монтейна:
– Это еще что за шутки, шеф? Вы это читали? Это правда? Анна станет шефом полиции после вас?
Гулливер, казалось, был изумлен не меньше.
– Перестань верить всему, что пишут в газете, Монтейн, – одернул он помощника. – Это все чушь собачья! В жизни ничего смешнее не слышал. Анна – шеф полиции? Сейчас умру от смеха. Она сюда только приехала! Да и парни сроду не согласятся подчиняться женщине!
– Ну вы же назначили ее помощником, – возразил Монтейн.
– Вторым помощником, – уточнил Гулливер. – А знаешь, кто был вторым помощником до нее? Никто. А знаешь почему? Потому что такой должности вообще нет. Ее изобрел мэр, потому что желает идти в ногу со временем и везде пропихивает баб. Чтоб ему провалиться с его говенным равноправием! Но мы-то с тобой прекрасно знаем, что это все фигня.
– Это что же, значит, когда я стану шефом, мне придется назначить ее помощником? – забеспокоился Монтейн.
– Джаспер, – успокоил его Гулливер, – когда ты станешь шефом, ты назначишь того, кого захочешь. Эта должность второго помощника – чистая проформа. Ты же знаешь, Браун ко мне с ножом к горлу пристал, чтобы я взял Анну, и у меня руки связаны. Но когда я уйду, а ты станешь шефом, можешь уволить ее на все четыре стороны. Не беспокойся, я ей прочищу мозги, вот увидишь. Я ей покажу, кто здесь главный.
Через несколько минут меня вызвали к Гулливеру. Усадив меня напротив, он приподнял лежавший на столе выпуск “Орфеа кроникл” и бесцветным голосом произнес:
– Хочу дать тебе совет, Анна. По-дружески. Веди себя тихо, совсем тихо. Как мышка.
Я попыталась защищаться:
– Шеф, я понятия не имею, откуда взялась эта статья…
Но Гулливер не дал мне закончить фразу.
– Анна, скажу без обиняков, – властно произнес он. – Тебя назначили вторым помощником только потому, что ты женщина. Так что прекращай беситься и не считай, что тебя взяли за какие-то великие заслуги. Ты здесь по одной-единственной причине: потому что Браун с его долбаными революционными идеями хотел, чтоб в полиции у нас непременно была женщина. Он меня достал всей этой хренью про гендерное равенство, дискриминацию и черт знает что еще. Он адски на меня давил. Сама знаешь, как тут все устроено: мне не хотелось вести с ним подковерную войну за год до отставки и тем более не хотелось, чтобы он срезал нам субсидии. Короче, он во что бы то ни стало хотел женщину, а ты была единственной кандидаткой. Вот я тебя и взял. И нечего устраивать тут бардак. Ты всего лишь квота, Анна. Ты – квота, и больше ничего!
Наслушавшись попреков Гулливера, я поехала патрулировать город: у меня не было ни малейшего желания отвечать на приставания сослуживцев. Машину я поставила за большим дорожным щитом на 17-м шоссе – с момента переезда в Орфеа я пряталась там всякий раз, когда нужно было подумать в тишине и покое.
Поглядывая одним глазом на редкие в этот утренний час машины, я ответила на сообщение Лорен: она подыскала мне идеального мужчину и жаждала устроить ужин, дабы мне его представить. Я отказалась, и она опять завела свою шарманку: “Анна, если так будет продолжаться, ты состаришься в одиночестве”. Мы обменялись еще парой сообщений. Я пожаловалась на Гулливера, Лорен предложила мне вернуться в Нью-Йорк. Но туда мне не хотелось совсем. Если не считать рабочих неприятностей, мне очень нравилось в Хэмптонах. Хорошо было жить в Орфеа – мирном, уютном городке на берегу океана, в окружении дикой природы. Бесконечные песчаные пляжи, дремучие леса, усыпанные кувшинками пруды, извилистые морские заливы с их изобилием фауны – каких только волшебных уголков не было в окрестностях города! Летом здесь было чудесно и жарко; зимой – морозно, но солнечно.
Я знала, что здесь смогу наконец найти свое счастье.
Джесси Розенберг
Понедельник, 7 июля 2014 года
19 дней до открытия фестиваля
Первая полоса “Орфеа кроникл” от понедельника, 7 июля 2014 года:
ТЕАТРАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ БРОШЕН НА ПРОИЗВОЛ СУДЬБЫ
Что, если театральный фестиваль в Орфеа опускает прощальный занавес? Двадцать лет он был средоточием летней жизни города, но, похоже, в этом году оказался под большим вопросом. Впервые в истории мероприятия волонтеры проголосовали за бессрочную забастовку; причиной стали опасения за свою безопасность. В последнее время у всех на устах один-единственный вопрос: состоится ли фестиваль без волонтеров?
Анна провела все воскресенье, пытаясь отыскать следы Кирка Харви. Ей удалось найти его отца, Корнелиуса Харви: тот жил в доме престарелых в Покипси, в трех часах пути от Орфеа. Она связалась с директором учреждения, он нас ожидал.
– Ты вчера работала, Анна? – удивился я. Мы с ней ехали в дом престарелых. – Я думал, ты на выходных у родителей.
Она пожала плечами:
– Празднества прошли по сокращенной программе. Слава богу, можно было отвлечься работой. А где Дерек?
– Сидит в окружном отделении, изучает досье 1994 года. Не дает ему покоя мысль, что мы, возможно, что-то упустили.
– Что между вами тогда произошло, Джесси? Судя по твоим рассказам, выходит, что вы были лучшими друзьями, не разлей вода.
– Мы и сейчас лучшие друзья, – заверил я.
– Но в том году что-то между вами сломалось…
– Да. Не уверен, что готов об этом говорить.
Она молча кивнула и сменила тему:
– А ты что делал на праздниках, Джесси?
– Дома сидел.
– Один?
– Один. Делал себе гамбургеры с Наташиным соусом, – ответил я и сам улыбнулся ненужному уточнению.
– Кто такая Наташа?
– Моя невеста.
– Ты помолвлен?
– Это давняя история. Теперь я служака-холостяк.
Она рассмеялась:
– Я тоже. С тех пор как развелась, подружки предсказывают, что я так и помру в одиночестве.
– Это плохо! – посочувствовал я.
– Да, ничего хорошего. Надеюсь, кого-нибудь найду. А у вас с Наташей почему не сложилось?
– Жизнь иногда выкидывает странные штуки, Анна.
В глазах Анны я увидел понимание. Она ничего не сказала, только молча кивнула.
Дом престарелых “Дубы” располагался на окраине Покипси, в небольшом здании с цветниками на балконах. В холле посетителей встречала кучка стариков в инвалидных колясках.
– Гости! Гости! – закричал при виде нас один из них, с шахматной доской на коленях.
– Вы к нам в гости приехали? – спросил беззубый старичок, похожий на черепаху.
– Мы приехали к Корнелиусу Харви, – вежливо ответила Анна.
– А почему не ко мне? – спросила дрожащим голосом худая как щепка пожилая дама.
– А ко мне дети уже два месяца не приезжают, – добавил шахматист.
Мы представились в регистратуре, и через несколько минут к нам вышел директор заведения, маленький толстячок в насквозь пропотевшем костюме. С любопытством взглянув на Анну в форме, он обменялся с нами крепким рукопожатием. Рука у него была мокрая и липкая.
– Что вам нужно от Корнелиуса Харви? – спросил он.