"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
Прибыли в город и выпущенные Гильтине акулы.
Правда, не в полном составе. Трое отказались в последний момент, очнувшись от безрассудных чар, влекущих их в неизведанные земли. Одного остановили в венском аэропорту – он попытался взойти на борт с самодельным револьвером. Еще одного арестовали в Барселоне, опознав в нем преступника, разыскиваемого за убийство транссексуала. Итак, в Венеции собралась четверка самых целеустремленных, которым хватило ума не выдать себя и не пытаться провезти оружие в ручной клади. Среди акул было двое итальянцев, француз и грек.
Прибыв на назначенное место возле моста Вздохов, они встретились с пятым членом группы, который работал официантом в пиццерии на площади Сан-Марко. В соответствии с инструкциями, отправленными ему Гильтине вместе с последним снафф-видео, официант отвел их в ее бывшее жилище. Воспользовавшись лежавшим над косяком двери ключом, они вошли в апартаменты. Греку – заядлому фетишисту – не терпелось порыться в корзине для белья, и он немедленно исчез в ванной. Остальные собрались за кухонным столом, на котором лежал полиэтиленовый пакет с пятьюстами тысячами евро наличными, а также набор качественных острых ножей в новенькой упаковке, шерстяные лыжные маски и плотные латексные перчатки. Согласно прилагавшимся к этому комплекту письменным распоряжениям, совершив то, что от них требовалось, акулы должны были разделить сумму поровну – если, конечно, доживут до конца. Выйдя из ванной, фетишист предложил поделить деньги и сбежать, но, пока его не было, к группе присоединился шестой участник – шестидесятилетний мужчина, который, несмотря на хорватский паспорт, родился и вырос в Советском Союзе. Не посчитав нужным представиться, он взял один из ножей и аккуратно, чтобы не испачкаться в крови, прикончил фетишиста. Та же судьба ждала официанта, который вдруг сообразил, что участвовать в снафф-фильме вовсе не так весело, как быть его зрителем, и попытался удрать. Последний прибывший одним ударом сбил мужчину с ног и показал на него остальным.
– Ждете приглашения? – спросил он по-английски.
Троица скрутила официанта. Пока один из них зажимал бедняге рот, остальные двое по очереди пинали его и колотили кулаками, после чего все тот же незнакомец наступил официанту на горло.
– Со следующим, кто попытается ослушаться, будет то же самое, – сказал он. – А теперь садитесь и ждите.
Троица повиновалась. Последний прибывший наблюдал за ними, как овчарка за стадом. В этом и заключалось его задание – Гильтине обратилась к единственному человеку, которому могла безусловно доверять. Они не виделись больше двадцати лет, но именно он омывал ее раны в Коробке, а после побега научил ориентироваться во внешнем мире. Мужчина назвал Гильтине свое настоящее имя, однако навсегда остался в ее памяти Полицейским.
Несмотря на все усилия Гильтине, Коломба, Лео и Данте, расположившиеся в купе второго класса высокоскоростного поезда, тоже приближались к Венеции. Данте разлегся на двух сиденьях, прижавшись щекой к стеклу. Содержимое его неизменного пузырька, без которого он не смог бы даже зайти в поезд, погрузило его в глубокую кому, но даже в наркотическом ступоре он мечтал дематериализоваться и выбраться на волю, проникнув сквозь молекулы стекла.
Зато сидящие напротив Коломба и Лео не находили себе места от нетерпения. В конце концов они пересели в вагон-ресторан в середине поезда, чтобы поболтать за чашкой капучино и вафлями.
– Как думаешь, что затевает наша подруга? – спросил Лео.
– Не имею ни малейшего понятия. И, как я уже говорила, меня беспокоят также ее «жертвы», – изображая в воздухе кавычки, ответила Коломба. – У «COW» безупречная репутация. Никто не выдвигал против них обвинений ни в суде, не в прессе, и со стороны они и правда выглядят южноафриканским аналогом фонда Гейтсов [173]. Но если хоть десятая часть из рассказанного нам Данте – правда, они преступники. По крайней мере, военные преступники.
Лео метким броском отправил пластиковый стаканчик в мусорное ведро.
– Если? Ты ему не веришь?
– Лео, ты должен понимать, что Данте постоянно разрывается между двумя мирами – нашим и тем, который видит только он. Когда он говорит об убийцах и лжецах, я ему верю. Когда речь заходит о заговорах, я доверяю, но проверяю. Но об остальном не знаю, что и думать.
– То есть ты не веришь в его версию собственного похищения? – с любопытством спросил Лео.
– Данте предоставил неопровержимые доказательства вины Отца и наличия у него обширных связей. Но что до экспериментов «МК Ультра» и холодной войны… Что тебе сказать? Он даже надеется, что рано или поздно найдет своего брата, который все ему объяснит. Сколько бы я ни твердила, что вероятность его правоты стремится к нулю, Данте продолжает бредить своими теориями. – Коломба пристально посмотрела на Лео. – Но объясни мне вот что: как вышло, что Ди Марко и его коллеги никогда не слышали ни о Гильтине, ни о Коробке? Почему деятельность «COW» никогда не расследовалась? Неужели все эти годы спецслужбы не собирали никаких сведений о фонде и не было ни слухов, ни доносов?
Лео жестом пригласил ее выйти в тамбур.
– Расследуя деятельность мультинациональных военных компаний, рискуешь разворошить осиное гнездо, – сказал он. – Во-первых, может оказаться, что наемники работают со странами-союзниками, а во-вторых, не исключено, что они пригодятся в зонах военных действий нам самим. Думаешь, я никогда не имел дело с подрядчиками? Стоит появиться очередному иностранному миллиардеру, и нам приходится с ними сотрудничать. «COW» связан с какой-то частной военной компанией, которой, очевидно, удалось поладить с нашим правительством.
– То есть для спецслужб они неприкосновенны.
– Но это не значит, что мы сильно расстроимся, если фонд взлетит на воздух. Может, Коробку и продали на свободном рынке, но купило ее точно не итальянское правительство.
– Гильтине играет на руку спецслужбам… – пробормотала Коломба. – Если ей повезет – отлично, а если нет, никому и в голову не придет обвинять в этом их.
Лео пожал плечами:
– Это всего лишь гипотеза, но я бы на их месте так и поступил.
– Правда?
– Коломба, мир раздирают войны, и люди сражаются всеми доступными им средствами. Побочные жертвы бывают всегда. Иногда они необходимы и помогают избежать еще большего кровопролития. Я, например, готов прострелить голову молодому пареньку, чтобы он не взорвал пояс смертника.
– Так это ты застрелил Мусту, – выдохнула Коломба.
– Думаю, ты понимаешь, что мне неприятно об этом говорить.
– Да, но если ты так смотришь на вещи, то я не понимаю, зачем ты здесь. Помимо прочего, ты рискуешь вылететь с работы, как случилось со мной.
– Я уже довольно стар для оперативной работы. Меня бы так или иначе скоро перевели в тыл.
– Это не ответ. Скажи мне правду.
– Ты меня смущаешь, – хитро улыбнулся Лео.
Коломба в шутку нацелила ему в переносицу указательный палец:
– Колись, кому говорят.
– Я не хотел оставлять тебя одну.
Заглянув в купе и увидев, что Данте по-прежнему спит, прилепившись к стеклу, подобно мидии, Коломба погладила Лео по щеке. Он прижал ее к стене и поцеловал. Она притянула его к себе, наслаждаясь близостью его тела, которое недвусмысленно откликалось на ее желание.
– Здесь нет спального вагона, – прошептала она ему на ухо.
– Но есть дверь сзади тебя.
Коломба на ощупь повернула ручку за своей спиной, и Лео подтолкнул ее в туалет. Он запер дверь, и она начала расстегивать его ремень. Под тяжестью кобуры брюки соскользнули на пол. Коломба встала на колени и взяла в рот его член. Боясь не сдержаться, он тут же отшатнулся, нагнул ее над раковиной и нетерпеливо сдернул с нее джинсы. Когда он вошел в нее, Коломба закрыла глаза. Все ее сомнения исчезли, тело задвигалось в такт бедрам Лео. Вожделение и обстоятельства не позволяли медлить, и, поскольку они не предохранялись, вскоре Лео дернулся и отстранился. Чуть позже движения его пальцев заставили Коломбу изогнуться от наслаждения, и она закрыла себе рот рукой, чтобы не закричать. Вот уже три года она не испытывала оргазма – по крайней мере, с партнером из плоти и крови.