"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
— Нет, я, скорей, бойфренд.
— Но и полицейский тоже, он из речной бригады Парижа, — предпочла уточнить Ноэми. — Это он обнаружил Сирила на дне озера.
Похоже, молодая женщина немного успокоилась.
— В любом случае я буду говорить только с прокурором, — предупредила она.
— Тогда к чему надо было выходить на меня?
— Потому что, если бы я обратилась к нему напрямую, он отправил бы меня в полицию. Так что лучше самой. К тому же я сообщила не полиции, а вам. Я выбрала вас.
— Почему?
— У меня, как у всех, есть иностранные каналы телевидения и Интернет. Вот уже месяц я смотрю, как вы в одиночку бьетесь, чтобы найти Алекса и Сирила. И у вас есть то преимущество, что вы не из Авалона. Я не доверяю жителям этой деревни. Если бы вы прочли все, что они в свое время говорили о моем отце! Нам пришлось бежать, сменить имя, начать все с начала и жить в страхе быть узнанными.
— Вам было десять лет. Как вы можете все это помнить?
— Я провела здесь большую часть отрочества, буквально запертая в нашей квартире. Скучающие дети, сами того не осознавая, шарят повсюду, и я обнаружила газетные статьи, которые сохранил мой отец. Так что ему пришлось мне рассказать. Мне было пятнадцать, когда я обо всем узнала: о похищении Алекса и Сирила, в котором его ошибочно обвиняли и за которое по другую сторону границы считали монстром. Тогда я поняла, почему мы прятались во время французских каникул, почему никогда не покидали этой деревни с ее пятью сотнями жителей. То есть почему были заперты снаружи.
Официант принес кофе, пиво и водку со льдом и приветствовал Эльзу, дружески положив ей на плечо руку.
— Когда мы бежали из Авалона, нам пришлось сперва заехать в Париж, — продолжала девушка. — У моего отца там был друг из его прежней жизни, он сумел сделать нам фальшивые документы. В тот день я стала Эльзой Шапиро. По прибытии сюда отец нашел помощь у человека, который не судит других: это священник местной церкви. Я вам уже сказала, что мы с ним больше чем друзья. Он стал моим крестным и следил за моим взрослением. Отец нанялся разнорабочим, и ему больше не пришлось отвечать ни на какие расспросы. Священник судил о нем лишь по его поступкам и никогда не интересовался прошлым; а когда отец умер, чтобы избежать административных хлопот, которые могли бы поставить меня под угрозу, согласился, чтобы он покоился здесь, среди других притворщиков, вместе с Казановой и Дон Жуаном. С составляющими гордость этой деревни тезками знаменитостей. Ради моей безопасности мы решили не хоронить его под настоящим именем, а сошлись на фамилии Шапиро. Священник договорился со смотрителем кладбища, чтобы тот заказал стелу и могильную плиту без свидетельства о смерти. Ямой больше, ямой меньше — никто и внимания не обратил.
Как на авалонском кладбище, подумала Ноэми. Слова «стелы» и «могилы» замелькали в ее сознании. Не пытаясь ни с чем увязать их, она снова обрушила на Эльзу шквал вопросов.
— Как он умер? — спросила Ноэми.
— Врач сказал, рак. Только вот лечиться отец не мог — чересчур дорого. И чересчур опасно, конечно, из-за фальшивых документов. Но я-то знаю, что отец умер из-за лежащих на нем обвинений, от которых так и не сумел защититься. Вы действительно хотите знать, что произошло в тот вечер в Авалоне? Его поймали в ловушку.
— Кто?
* * *Ноэми расхаживала взад-вперед возле кафе, разговаривая по телефону с майором Розом.
— Эльза хочет говорить только с прокурором, — сообщила она ему.
— Это можно понять. Но вы? Как вы-то на нее вышли? Я думал, вы в Париже, на сеансе у психотерапевта, и вдруг нахожу вас в Испании.
— Это долгая история. Сожалею, что мне пришлось обмануть вас. — Внезапно Шастен диаметрально сменила стратегию: — Но теперь вы можете сообщить всем.
— Вы имеете в виду свою команду?
— Нет, всех. Мэра, Сен-Шарля и даже, если хотите, мать Милка. Мы вернемся сегодня ближе к ночи. Вы предупредите прокурора?
57
Ноэми поселила Эльзу во второй спальне дома на озере, которая, судя по небольшому размеру, наверняка прежде была детской Ромена Валанта.
— Знаешь, завтра будет очень странный день.
— Я так давно этого жду! Вернуться сюда и благодаря вашему расследованию наконец рассказать правду…
Ноэми бросила на кровать чистые простыни и толстое одеяло.
— Знаешь, ты могла бы рассказать мне все сейчас.
— Я не доверяю полиции, хотя мне очень хочется думать, что вы говорите искренне. Просто вы всего лишь звено, и если даже лично вы — звено честное, то остальная часть цепи прогнила. Разговаривая с прокурором, я могу не опасаться испорченного телефона. Ничего из того, что я скажу, не будет изменено, искажено, урезано или скрыто.
После двадцати пяти лет игры в прятки девушка стала непримиримой противницей полиции, и даже Шастен могла понять ее:
— Ну, устраивайся. Ванная рядом. Мы откроем бутылочку вина и будем ждать тебя в гостиной. Придешь?
— Провести вечер с полицейскими! В доме полицейского! Два месяца назад я не поставила бы на такой вариант, — усмехнулась Эльза.
— Двенадцать часов назад я не поставила бы на тебя, — возразила Ноэми.
Она уже собиралась выйти из комнаты, когда молодая беглянка задала ей последний вопрос:
— А как мадам Сольнье?
— В ее воображении ты никогда не уходила, — заверила ее Шастен. — Она по-прежнему считает, что вы живете вместе.
— Мне хотелось бы повидать ее.
— Если ты полагаешь, что для нее это хорошо… Решишь завтра. Но всему свое время.
Ноэми осторожно прикрыла за собой дверь и, прежде чем вернуться к Юго, зашла в свою спальню. Не включая свет, она направилась к шкафу, где находился ее кофр, и открыла его. Потом провела пальцами по холодному металлу пистолета и прошептала ему, как старому, слишком давно покинутому другу:
— Прекрасный вечер, чтобы воссоединиться, как ты думаешь?
Ноэми налила себе вина и подставила спину только-только разгоравшемуся в камине робкому огоньку.
— Вот я вижу ее, а поверить мне все равно еще трудно.
Юго молчал. Просто так или он чем-то раздосадован?
— Дуешься? — спросила она его.
— Нет, конечно же нет. Просто немного озадачен. Сперва ты изображаешь флика под прикрытием, скрывая от команды, что происходит на передовой линии расследования. А потом выкладываешь всей деревне, что обнаружила Эльзу Сольнье в Испании. В этом нет смысла.
— Я думаю, в конторе мои парни тоже ничего не поняли, когда Роз сообщил им о нашей иберийской вылазке. Но это исключительно потому, что мне следует сменить методику. Почти никто из полицейских не работал над висяками. Отсутствуют какие-то особые способы, потому что не осталось ни доказательств, ни улик. Приходится представлять, предполагать, приводить в порядок, а потом разрушать всю конструкцию, чтобы собрать по-другому, но непременно заслуживающим доверия способом. Мне необходимо получить подлинную историю, а Эльза может рассказать только малую ее часть. Если отец Эльзы невиновен, она может сообщить нам, как и почему ему пришлось бежать из Авалона. Однако это не объясняет смерти Сирила и Алекса, выстрелов в старшего Валанта, поджога его фермы, обнаруженного в лишней могиле африканца и таинственной тачки, которая отправила меня пересчитывать цветочки в овраге. Добавь к этому, что поиски Казановы поставили нас еще перед одним вопросом.
— Я что, должен догадаться или сама скажешь?
— На стеле ее отца выбита фальшивая фамилия: Шапиро. Камень надо было заказать, а в этом помогли священник и смотритель кладбища.
— Пока понимаю.
— Продолжая эту мысль: кто заказал стелу и надгробный камень с фальшивым именем Полины Дестрель, когда тело нашего неведомого африканца было брошено в яму на авалонском кладбище?
Юго принял удар, как если бы этот простой вопрос изменил все вокруг него.
— Ты думаешь про Кастерана? — наконец предположил он.