"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

Я не ответил. Она понятия не имеет, каково мне сидеть здесь.
– Наши дети для нас все, – продолжала она. – Стелла – ваша доченька. Ужасно обнаружить, что мы не можем защитить наших детей.
Я снова подумал об Иове.
– Я вовсе не пытаюсь вас осуждать, – проговорила Агнес Телин. – Но мне кажется, это не самый лучший способ. Это неправильно, Адам.
Я прикрыл глаза. Неправильно защищать своего ребенка? Свою семью? Разве это может быть неправильно?
  
– Мы закончили, – сказал я и поднялся.
Агнес Телин вздохнула, глядя мне вслед.
Я должен поговорить с Аминой.
Найдя в мобильном ее телефон, я позвонил. После первого же сигнала металлический голос сообщил, что такого абонента больше не существует.
  
32
 
Я поспешил в сторону «Арены». Тренировка у девчонок вот-вот закончится, и у меня есть шансы встретить там Амину.
Как правило, мне нравилось приходить в «Арену». Этот спортзал стал для меня вторым домом. Запах пота из раздевалок, прилипающие к полу подошвы, свистки и постукивание мяча. Входя через эти двери, я как бы принимаю другую роль. И я уже не пастор, а тренер, но в первую очередь папа Стеллы.
На этот раз, потянув за ручку двери и втянув ноздрями знакомый запах, я испытал только неприятное чувство. В кафетерии сидели несколько подростков в спортивной одежде, какая-то женщина пронеслась мимо меня к парковке. Внезапно все во мне стало сопротивляться. Взгляды, вопросы, ощущение того, что все знают. Ведь все и правда знают? Все что-то думают, полагают, представляют себе, имеют готовые версии. Мозг затуманился, сердце колотилось где-то в горле. Мысль о том, чтобы повстречать здесь знакомых, стала невыносимой.
Вывалившись из здания, я вышел на велосипедную парковку и спрятался за деревом. Там я стоял, прижавшись спиной к шершавому стволу, закрывшись от всего мира, в ярости из-за всего этого, чего просто не должно происходить. Такого в Швеции не бывает! Здесь невинного не выставляют на всеобщее обозрение и не судят до суда.
Я чувствовал себя обманутым. Как я мог позволить настолько промыть себе мозги – поверить, что можно слепо доверять шведской правовой машине?
Через некоторое время из дверей хлынул поток девочек. Товарищи Амины по команде. Я выглянул из-за дерева, не выдавая своего убежища.
Наконец появилась и Амина и направилась к велосипедной парковке. Она прицепила на багажник спортивную сумку и наклонилась вперед, чтобы отстегнуть замок, когда я окликнул ее.
– Ой, как ты меня напугал!
Она отпрыгнула назад.
– Прости, я не хотел. Я пытался позвонить, но…
– У меня украли телефон.
Она забросила замок в корзинку и стала задним ходом выводить велосипед с парковки.
– Мы можем поговорить? – спросил я.
– Мне нужно домой, – ответила она, не глядя мне в глаза. – У меня очень много дел, занятия начинаются через три дня.
– Я могу тебя проводить, – предложил я. – Если ты поведешь велосипед.
Она вздохнула и повела велосипед вперед, положив обе руки на руль, – так поспешно, что мне пришлось почти бежать, чтобы не отстать.
– Почему ты не хочешь разговаривать со мной? – спросил я.
– В смысле? Мы же сейчас разговариваем.
Я пошел следом за ней по пешеходному мосту через Рингвеген. Амина смотрела далеко вперед и продолжала идти быстрым шагом.
– Тебе что-то известно, Амина?
Она не ответила.
– Пожалуйста, ты должна мне рассказать! – с мольбой в голосе попросил я.
– Я ничего не знаю! Я все рассказала полиции.
Сделав несколько быстрых шагов, я поравнялся с ней:
– Ты знала, что Стелла общалась с Кристофером, не так ли?
– Да, – коротко ответила она.
Мы зашли в Городской парк.
– Они были вместе? У Стеллы были отношения с этим мужчиной?
Мы как раз миновали кафе, когда она резко затормозила и уставилась на меня.
– Нет, ничего такого не было. Они встречались пару раз в баре, знали друг друга достаточно поверхностно. Не более того.
Ее глаза блестели в полумраке. Она убрала одну руку с руля, и велосипед пошел неровно.
– Ты тоже с ним знакома? – спросил я.
Она снова обернулась, решительно схватилась за руль и покатила велосипед по гравийной дорожке.
– Амина! – проговорил я. Мой голос прозвучал суровее, чем мне бы того хотелось. – Стелла сидит в изоляторе. Ты когда-нибудь бывала в камере? Знаешь, какая там обстановка?
Меня чуть не сбил с ног бегун с наушниками, который пробормотал что-то типа «проклятый старикашка», но я тут же снова догнал Амину. Она чуть замедлила шаг. Беззвучные слезы текли по ее щекам, болью отзываясь в моем сердце. Мое первое движение было – обнять ее, как ребенка, ведь она и была ребенком. Вместо этого я попросил прощения.
– Мне плохо, Амина. От всего этого я просто схожу с ума.
– Я знаю, – проговорила она, всхлипывая. – Мне тоже очень хреново.
– Расскажи, – попросил я.
  
33
 
У нас с Аминой всегда были особенные отношения. Случалось, она предпочитала обратиться ко мне, а не к своим родителям. Думаю, я знаю об Амине такое, чего не знает никто из взрослых.
Это произошло четыре года назад. Поздняя осень после конфирмации. Девочки учились в девятом классе, и наша команда возглавляла рейтинг своего региона среди женских команд.
Однажды утром на лестнице приходского дома стоял Рогер Арвидсен, в меховой шапке. Вид у него был потерянный и расстроенный.
Рогер Арвидсен выглядел старше, чем был на самом деле. Ему только что исполнилось пятьдесят, но пренебрежение к гигиене и плохая наследственность в сочетании с малоподвижным образом жизни, курением и постоянным употреблением кофе придавали ему весьма своеобразный вид. Его очень портили коричневые зубы, двойной подбородок и грязные пальцы. Дети в нашем квартале прозвали его Монстром.
Каждое воскресенье Рогер честно сопровождал в церковь свою маму, у которой жил. У меня вскоре вошло в привычку беседовать с ним каждый раз, когда мы встречались, поскольку я предполагал, что, помимо матери, с ним мало кто общается. Ясно было, что умом Рогер обижен, однако он производил впечатление человека доброго и скромного, заслуживающего хорошего отношения.
Ни разу Рогер сам не обращался ко мне, и, когда мы беседовали, каждое слово приходилось тянуть из него буквально клещами. Поэтому я сразу понял, что что-то случилось, увидев его на церковной лестнице без мамы.
Я спросил, чем могу ему помочь.
В следующую минуту Рогер уже сидел в моем кабинете, по-прежнему в меховой шапке. Зубы у него стучали. От его рассказа я испытал почти физическую боль.
Рогер сообщил, что его дважды навещала юная девушка. Оба раза это происходило сразу после того, как его мать уезжала играть в бинго. Он знал, что девушка приходила не одна. Он видел ее подружку, которая стояла в подъезде на карауле.
Девушка спросила, не угостит ли Рогер ее кофе, что он и сделал. Его так воспитали. Когда приходят гости, им предлагают кофе. В первый раз они лишь немного поболтали, и девушка снова исчезла. Но в следующий свой приход в разгар беседы она попросила Рогера снять брюки. Само собой, он отказался. Он не понимал, каковы намерения у этой девушки, но догадывался, что вряд ли она влюблена в него. После долгих уговоров Рогер все же разрешил девушке посидеть у него на коленях. Она засняла эту сцену своим мобильным телефоном.
– А потом потребовала у меня тысчонку, – пояснил Рогер. – Если я не дам ей тысячу, она распространит эти фотографии и заявит в полицию. Сказала: тогда все подумают, что я педофил. Якобы обо мне уже слухи ходят.
Так что он дал ей тысячу крон. По поводу этой части рассказа его трудно было в чем-то упрекнуть. Он не первый человек на свете, пытавшийся откупиться от лживых обвинений.
  
Однако теперь он нашел в почтовом ящике записку от той девушки, где она требует еще тысячу крон, иначе фотографии окажутся в полиции.
– Я не хочу, чтобы у нее были неприятности, – проговорил он. – Я тоже виноват.