"Фантастика 2025-109". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Хоть ты в погоню плыви! – смеялся Быстрян.
– А может, вниз, хазар потрепать? – поинтересовался Рыбья Кровь, отправив целую ватагу охранять ладьи.
– Ну ты вообще всех побить за один раз хочешь! Нам бы с этой добычей как-то расхлебаться. Теперь мы из-за нее у всех бельмом на глазу.
Похоже, главный полусотский был прав. Помимо сокровищницы в крепости нашлось немало и других ценностей. Дорогие ткани и одежда, меха и посуда, ковры и стекло, выделанные кожи и изящные домашние вещицы, сотни булгарских мечей и доспехов, целый склад железной руды, меди, олова и свинца. Теперь все это с большим трудом перетаскивалось в стан.
  
Собрав полусотских и вожаков, Дарник объяснил, что слишком большой груз лишит их войско подвижности и боеспособности:
– К тридцати двум своим повозкам мы можем добавить еще пять, не больше, поэтому думайте, прежде чем все жадно тащить.
– А трофейных лошадей возьмем? – спросил Журань.
– Лошадей возьмем, – неосмотрительно разрешил Дарник, и наутро несколько десятков булгарских коней превратились в коней вьючных.
Со своей любовью к точным цифрам воевода следом за своими убитыми приказал собрать всех убитых булгар и уложить рядами посреди крепости. Всего их набралось почти две сотни. Увидев кровавое месиво из рубленой человеческой плоти, зашлась в истерике Саженка, да и сами липовцы, остыв от кровожадности, выглядели подавленными и удрученными. И все это из-за каких-то восьми тысяч дирхемов, со стыдом думал Рыбья Кровь. С наступлением темноты он приказал половину трупов булгар утопить в реке, пусть казгарцы считают, что всем им удалось спастись на ладьях.
В стане воеводу ждала добрая сотня пленных, многие из которых были ранены, с ними тоже предстояло что-то решать. Быстрян заметил, что, возможно, в посаде и в гостиных дворах найдутся булгары, которые захотят выкупить на свободу соплеменников. Дарник с готовностью согласился на это.
Среди пленных оказалось два лекаря, которые, не обращая никакого внимания на липовцев и вооружившись ножами, мазями и бинтами, принялись извлекать наконечники стрел и сулиц из раненых, не делая различия, кто перед ними: словенец или булгар. Потом дошла очередь и до тяжелораненых. Превратив одну из телег в операционный стол, они резали, промывали и сшивали. Привлеченный криками липовца с разрубленным коленом, Дарник пошел взглянуть, что там происходит. Дав раненому болезаглушающее снадобье и перетянув ему выше раны бедро, лекари особой пилой допилили поврежденную кость и затем зашили культю. По их поведению Дарник понял, что они довольны своей работой и не сомневаются, что раненый останется жить. Радовались и товарищи раненого. Один воевода был в недоумении: зачем возвращать человека к искалеченной жизни, не лучше ли дать ему спокойно умереть?
Поняв, что дальнейшего грабежа не будет, к стану дарникцев потянулся ручеек самых рисковых гостей. Сначала явились хозяева гостиных дворов с подарками и просьбами не разорять их, следом пожаловали купцы, постояльцы этих дворов – выяснить, что будет с их имуществом. Дарник заверил всех явившихся, что воюет только с воинами, и раздал несколько медных знаков, разрешающих им первый год торговать в Липове беспошлинно. Узнав, что среди товара есть предназначенные на продажу рабы, воевода вместе с купцами отправился взглянуть на них. У городской деревянной пристани, отдельно от боевых судов булгар, стояло полтора десятка ладей. На многие срочно грузили с торга товары и готовились к отплытию. Две ладьи прямо на глазах воеводы отошли от причала, и гребцы усердно работали веслами, выбираясь на середину реки.
На берегу у пристани тут и там сидели кучки рабов. На некоторых были надеты колодки, другие же вообще никем и никак не охранялись. Были здесь и женщины, и дети. При виде вооруженных арсов они испуганно поднимались на ноги. Тщедушные тела, некрасивые лица, тусклые взгляды.
– Сколько здесь словенцев? – спросил воевода у одного из хозяев рабов.
– Примерно половина, – ответил тот.
Половина – это человек сорок, быстро прикинул Дарник.
– Даю за них две булгарские ладьи.
Обмен был явно невыгоден и по цене, и по возможным последствиям такого торга. Хозяева рабов молчали.
– А третью ладью у меня купят и вам отдадут другие купцы, – придумал Маланкин сын, вызывающе глянув на стоявшего поблизости торговца пряностями.
– Конечно, конечно, – с готовностью ответил торговец.
Здесь же, на пристани, Дарник сторговал и оставшиеся булгарские ладьи. Полторы тысячи дирхемов были совсем не лишними для войсковой казны.
В стане у воеводского сундука воеводу поджидали полусотские, чтобы решить, что делать дальше.
– Мои поймали одного посадского, он говорит, что мастеровые вооружили целую сотню своих людей и еще у них есть сто булгарских гридей с оружием, их они не отпускают уплывать на судах, – сообщил Журань, чувствовавший себя главным героем сражения.
– Мы сделали только половину дела, давай сделаем все, – поддержал его не менее воинственно настроенный Борть.
– Наверняка все они сидят и дрожат от страха, – усмехнулся Меченый. – Им деваться все равно некуда. Спорю, утром они пришлют переговорщиков.
– А ты что скажешь? – обратился Дарник к Быстряну.
– Казгар – лакомый кусочек. Но он весь на виду и слишком далеко от Липова. Покоя нам здесь не будет, – ответил тот.
Тут только до остальных дошло, что Дарник не прочь здесь вообще остаться.
– А что, приготовим себе за лето достаточно припасов и зиму спокойно пересидим, – первым откликнулся Меченый. – Сто бойников, двадцать камнеметов, и я отобьюсь здесь от кого угодно.
– Места для всех хватит, я уже смотрел, – высказался и обычно молчаливый Лисич.
– Вы что, не знаете нашего воеводу? – возразил Быстрян. – Будет он вам всю зиму сидеть взаперти. Обязательно двинемся и на Остёр, и на хазар, и на булгар. Не набрали мы еще такой силы, чтобы здесь оставаться.
– Может, ты посад для наших союзников оставляешь? – вспомнил вдруг Журань.
– Я бы таких союзников самих как следует… – зло начал Борть.
Дарник не торопился объявлять о своем решении.
– Так что будем делать, воевода? – задать такой вопрос право имел лишь Быстрян.
– Катафракты и две полусотни Бортя остаются на ночь в крепости, остальные – в стане. Что делать, решим завтра. В каждой полусотне выберите по три лучших бойца, а они пусть решат, кто из них самый лучший. Фалер на всех хватит.
Булгарские гриди были в Казгаре инородцами, поэтому никто в посаде не пытался ни забрать убитых, ни выкупить пленных. И пришлось дарникцам устраивать погребальный костер и победителям, и побежденным. На поминальной тризне Рыбья Кровь, по своему обыкновению, только чуть отпил ромейского вина и, сославшись на «дела», пошел проверить дозоры и навестить казгарских пленниц.
Два десятка смуглых булгарок, сидя на земле возле коновязи, вздрагивали и тесно сжимались при малейшем приближении к ним бойников. Дарник не спеша рассматривал женщин, вид у них был слишком жалкий, чтобы вызывать какую-либо симпатию.
Вдруг рядом откуда ни возьмись появилась Саженка.
– Ну что, пришел выбирать? – с какой-то особой злобой выпалила она и, подскочив, ударила его кулачком в грудь.
Стерпеть такое в присутствии многих бойников было невозможно.
– Петлю и на чурбак! – едва сдерживая свою руку, потянувшуюся за клевцом, процедил Маланкин сын.
Деревьев на территории стана не было, поэтому на крышу сундука положили толстую жердь, а уже к ней приладили петлю. Но арсы сделали все, что могли: и чурбак выбрали потолще и поровней, и руки за спиной связали совсем не так, как связали бы кому другому.
  
Посмотреть на воеводскую подружку, балансирующую на чурбаке с удавкой на шее, сбежались все свободные от дозоров бойники. И в наступивших сумерках липовский стан огласил общий радостный вопль – Саженка благополучно развязала руки и сняла с шеи петлю.
Молча вошла она в воеводский сундук, где Дарник при свечах рассматривал добытые Селезнем книги на ромейском языке.