"Фантастика 2025-109". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Но больше позабавил контраст. Подумать только, супруга огневика Пылаева — маг холода! Прямо-таки лёд и пламень. Теперь понятно почему они всё время так спорят!
Тем временем, последний ассасин, всё ещё под пологом невидимости, продолжал двигаться. Он крался вдоль стены, обходя вихрь. Он явно пробирался к раненному Пылаеву с простой целью — добить барона. Я не собирался давать ему шанса. Вскинув револьвер, я шагнул в комнату, готовый выстрелить, но в этот момент мой взгляд встретился с глазами Татьяны Пылаевой. Её лицо, искажённое страхом и яростью, на миг замерло, и я понял, что она не признала, кто я. В её руках всё ещё искрился холод, готовый обрушиться на любого, кто приблизится.
  
Глаза Татьяны Пылаевой вспыхнули гневом, и в комнате стало холоднее, будто зима ворвалась в поместье. На канделябрах и стенах заискрился иней. Но Татьяна, похоже, неверно истолковала цель моего появления.
— Это ты во всём виноват! — зашипела она, выбросив руку в мою сторону.
Я едва успел нырнуть обратно под защиту стены, в следующий миг, мимо меня пролетела огромная сосулька, пробившая стену с глухим треском. Нет уж, больше подставляться не собираюсь.
Но мне и не нужно было выглядывать — моя способность видящего позволяла различать ауры сквозь стены, и я уже знал, кому какая принадлежит. Выставив руку с револьвером из-за укрытия, я напитал артефакт энергией до предела и выпустил пять пуль, заряженных огненной магией, прямо в спину ассасина, что почти подобрался к Александру Филипповичу.
Этот оказался крепче других. Его щит поглотил первые две пули, вспыхнув синим сиянием. Третья пуля разнесла защиту в клочья. Четвёртая угодила в спину, в область сердца, а пятая — точно в затылок. Аура ассасина погасла, и тело, проявивишись из невидимости, рухнуло на пол. Татьяна взвизгнула, увидев труп, но её вихрь холода не ослаб, а аура продолжала метаться — женщина выискивала новых врагов — и, похоже, меня в их числе.
Я бросил взгляд на Алису, стоявшую в коридоре. Она растерянно переводила глаза с Дмитрия, всё ещё приходящего в себя у стены, на меня.
— Что там? — тихо спросила она, поймав мой взгляд.
— Кажется, всё под контролем, — ответил я. — Иди, успокаивай мать, а то она весь дом заморозит.
— Ага, — кивнула Алиса и бросилась в комнату, крича: — Мама!
Татьяна, увидев дочь, тут же воскликнула:
— Алисонька, сюда, ко мне! Я тебя защищу! Где этот подонок? Я его в ледяную болванку обращу!
— Нет, матушка, не надо! — взмолилась Алиса. — Он нас спас!
Но Татьяна, всё ещё на грани истерики, не слушала. И тут раздался голос Александра Филипповича, слабый, но глубокий, пробивающийся даже сквозь шум стихии.
— Дорогая, — прохрипел он, кашляя, — если уши меня не подводят, именно крики этого парня нас разбудили. Он действительно нас спас.
— Да, я вас спас, — подтвердил я, оставаясь за стеной. — В доме больше нет ассасинов. Их было пятеро, все мертвы. Пожалуйста, урезоньте свою способность. Я могу помочь Александру Филипповичу.
— Я тебе не верю! — рявкнула Татьяна, но её голос дрогнул.
— Матушка, позволь ему! — вмешалась Алиса. — Он сегодня Димку лечил, Вениамин Семёнович подтвердил. А папе совсем плохо, смотри, сколько крови!
— Отпусти магию, — повторил я, стараясь говорить спокойно.
— Ладно, иди лечи, — наконец уступила Татьяна, но её тон был резким. — Но дёрнешься — голову снесу, ясно?
— Ясно, — ответил я. — Выхожу без оружия.
Я положил палаш и револьвер на пол, поднял руки и медленно вошёл в комнату.
— Видите, я не опасен, — сказал я, показывая ладони.
Татьяна прищурилась, её руки всё ещё были в изморози.
— Что задумал? — процедила она.
— Видите перстень? — я повернул правую руку, показывая кольцо Злобина на мизинце.
— Это наш родовой перстень — устало произнесла женщина.
— Да не этот, а другой рядом. В нём вшита печать лечения. Я им лечил Дмитрия.
— Да давай уже быстрее, не время объяснять! — воскликнула она, но опустила руки, и вихрь вокруг неё начал слабеть.
Я выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпустило, и бросился к Александру Филипповичу. Его рана выглядела скверно: кинжал всё ещё торчал в боку, кровь пропитала ковёр, растекшись лужей. Вытаскивать лезвие было нельзя — оно закупоривало рану, и без него барон истёк бы кровью за минуты.
— Александр Филиппович, — сказал я, опускаясь рядом, — кинжал я оставлю в ране, его вытащит лекаря. Я же сейчас остановлю кровотечение и залечу, что смогу.
— Делай, — прохрипел он, его лицо было бледным, но глаза всё ещё горели упрямством.
Я повернулся к Дмитрию, который, пошатываясь, стоял у двери.
— Звони лекарю, — бросил я.
К моему удивлению, он не стал спорить и рванул в коридор, исчезнув в темноте. Я положил ладонь на рану барона, направив энергию через кольцо Злобина. Магия лечения потекла медленно, болезненно, и Пылаев-старший закряхтел, стиснув зубы.
Я чувствовал, как мои силы тают — я выкладывался, закрывая рану, и не заметил, как истощил почти весь резерв. Кровь перестала течь толчками, и я уже думал, что барон потерял сознание, но вдруг его окровавленная рука легла на моё предплечье.
— Полно, мальчик, — слабо произнёс он. — Вижу что ты выкладываешься по полной…
Я моргнул, осознав, что он прав. Энергия почти иссякла, а я всё ещё пытался влить больше. Кровавый след от его ладони остался на моём предплечье.
— Не знаю, зачем Злобин тебя к нам приставил, — тяжело дыша продолжил барон, его голос был тихим, но твёрдым, — но я благодарен тебе за всё…
Рука барона обессиленно соскользнула на пол.
  
Олег Ковальчук
 
Сердце Изнанки. Книга — 2
   
Глава 1
 
Единство
 
Передо мной лежал Александр Филиппович Пылаев, его лицо было бледным, а кровь, пропитавшая ковёр, всё ещё блестела в тусклом свете лампы.
Он на миг отключился, чем породил испуганный вздох супруги, но почти сразу открыл глаза.
— Полно, мальчик, — прохрипел он слабеющим голосом. — Ты и так выложился.
Я пропустил его слова мимо ушей. Да, я не лекарь, и в моём арсенале лишь кольцо Злобина с печатью лечения, способное затянуть раны или остановить небольшое кровотечение. Но я — видящий, и это давало мне преимущество.
Моя способность позволяла различать энергетические потоки, видеть сосуды и ткани, недоступные обычному глазу. Я мог направлять энергию туда, где она нужна, и закупорить кровотечение, пускай и не так изящно, как настоящий лекарь, но куда эффективнее, чем если бы это делал обычный одарённый.
Моя задача — протянуть жизнь Пылаева до приезда лекаря, и я не собирался его подвести.
Сосредоточившись, я вливал энергию через кольцо, чувствуя, как она течёт по моим пальцам в рану барона. Я видел, где сосуды разорваны, и, действуя точечно, перекрывал их один за другим.
Слуги, мельтешащие вокруг, и суетящиеся Татьяна с Алисой только мешали, их голоса сливались в раздражающий гул. Но я отгородился от шума, и шаг за шагом закупоривал артерии. Он не умрёт — не сегодня, не в мою смену. Эта мысль едва не вызвала злую улыбку, но я отбросил её и продолжил работу, чувствуя, как кольцо нагревается от большого трафика энергии.
В комнату вбежал Дмитрий, его дыхание было тяжёлым после бега.
— Вениамин Семёнович уже мчится, — доложил он. — Будет минут через двадцать пять.
— Так быстро? — пробормотала Татьяна, её голос задрожал от тревоги. — Он же разобьётся! Нам нужен живой лекарь!
— Спокойно, матушка, — отозвался Дмитрий. — Он заночевал у Романа Михайловича Злобина, это неподалёку.
  
При упоминании графа Татьяна поморщилась, но тут же кивнула.
— Что ж, всё к лучшему, — буркнула она, бросив на меня насторожённый взгляд.
— Точно, — поддакнул я, отнимая руки от раны Пылаева. — Основные сосуды закупорил, кровотечение остановил.
Я обратился одновременно к барону и его супруге: