"Фантастика 2025-109". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Особый оттенок лагерной жизни придавало присутствие ватаги юниц. Отказавшись остаться в Заливе и Макарсе — «только вместе с князем» — они в Бунимске превратились в настоящих княгинь и тарханш. С гордым и уверенным видом прохаживалась по всему стану, во главе с Ырас выбирались даже к морю, где всласть купались в одежде, а то и голышом на радость плескавшимся рядом голым ратникам. Но все заигрывания словами и заканчивались — по установившемуся порядку юницы сами вольны были выбрать себе дружка на ночь, чем они от души и пользовались, редко ограничиваясь постоянным полюбовником. Попытки ратников просчитать, кто именно из них окажется счастливчиком на ближайшую ночь обычно заканчивались ничем — выбрать могли как самого весёлого и дерзкого, так и молчаливого и скромного.
  
Местные рыбаки и землепашцы, совсем осмелев от присутствия своего войска, тоже всё чаще наведывались к стану пришельцев. Образовалось целое торжище, на котором можно было что-то купить или обменять. Увы, дарпольцам мало что можно было предложить для обмена, а собственные деньги почти ни у кого не сохранились. Войсковые же тиуны покупали лишь самое необходимое из пропитания: муку, овёс, молоко, сыр, кур, овец и ещё коней тайком от Гилела! Рыбу и самим в море ловить получалось.
  
8.
 
Обе флотилии вернулись в один день. Сперва дозорные доложили об идущих с севера на всех парусах «Макрии» и «Романии», а не успели те ещё войти в бухту, как показались мачты идущих на вёслах с востока «Русии», «Калчу» и «Хазарии». Особого интереса удостоились северные биремы, привезя помимо ратников и припасов полсотни юниц. Правда, называли их юницами больше по привычке, большинство из них были зрелыми вдовами, решившими поменять унылую степную жизнь на славные ратные походы, немало было и своих дарпольских жён, соскучивших по мужьям. Корней, как не смотрел, Эсфирь обнаружить среди них так и не сумел.
Дарпольские новости тоже были лучше прежних: Большая Орда ушла на север, тудэйцы ведут себя тихо, пропуская по Ахтубе торговые суда, ещё до пятисот ополченцев приплыло в Заслон из Ирбеня на простых плотах. Янар отправил их дальше в Дарполь, но после прихода бирем послал за ними гонца, чтобы они возвращались в Заслон и готовились к переправе на помощь князю. В самой столице всё спокойно, народ только волнуется из-за магометанской веры князя, но Янар уже послал туда сообщение, что Дарник не в Дамаске, а в Хазарии. Весть о требовании выкупа за княжича Смугу всё же просочилась в Дарполе и Заслоне, и там начался общий сбор денег на выкуп. Кормщик «Макрии» привёз с собой торбу с пятью тысячами дирхемов, то, что удалось собрать в Заслоне. Князь был глубоко тронут как порывом дарпольцев, так и помощью заслонцев. Из Макарса вести были не менее приятными: туда пришёл первый торговый караван из Гургана из пяти фелук, купцы сообщили, что в Заливе всё спокойно, также объявились малым числом местные «пустынники» желающие торговать верблюдами и овцами.
Прибытие второй очереди колонистов, как их теперь называли на ромейский манер, ещё сильнее упрочило положение бунимчан. Теперь в распоряжение князя было помимо команд бирем восемь сотен ратников с двадцатью камнемётами, с которыми за выкопанным рвом и возводимым крепостным валом можно было отбиться от любого войска. Но для пешего похода требовалось гораздо большее количество воинов, поэтому, денёк передохнув, четыре биремы отплыли в Заслон за новой хоругвью.
Оставшейся «Макрии» предстояло особое задание. «Макрийцы» слишком вкусно рассказывали, как им удалось дважды использовать свою баллисту, зацепив и подтянув «кошкой» вздумавшие удирать от них дербентские фелуки и теперь им было велено заниматься тем же самым вблизи Бунимска, благо, что через день вдали появлялись торговые суда, идущие на юг или на север. Южные приказано было не трогать, а северные останавливать и досматривать.
Не успели ещё биремы скрыться в морской дали, как Гилел привёз в Бунимск ответ кагана, который гласил: «Князь Карсак, выкупив княжича Смугу, ничем не оскорбил князя Дарника, а спас его сына. Поэтому князь Дарник должен заплатить выкуп, получить сына и удалиться с Хазарской земли». Рыбья Кровь такой ответ предвидел и отправил второе послание кагану с объяснением, что здесь, в походном лагере после долгого плаванья у яицкого князя таких денег не имеется, посылать за ними в Дарполь означает ждать ещё два месяца, не могут ли визири кагана помочь раздобыть тридцать тысяч дирхемов у итильских ростовщиков.
— Ну ты и нахал, однако! — так отозвался о послании Корней на воеводском совете. — Ты что надеешься, что так и будет, или просто хочешь выиграть время?
— Время нужно не мне, а итильским тудунам и визирям, чтобы сообразить, что войско без денег рано или поздно для своего прокорма вынуждено будет заняться обыкновенным грабежом.
— И что будем делать дальше? — растерянно вопрошал сотский Ерухим.
— Пока что ждать прибытия остального войска, — отвечал Дарник.
— И что будет потом?
— Они упустили момент, когда нас легко можно было сковырнуть в море. Сейчас у нас неприступная земляная крепость с тысячным войском и пять бирем, что могут высадить ещё две хоругви на всём хазарском побережье. Если бы итильские грамотеи-тудуны были чуть поумнее, они бы дали нам возможность разделиться на походное и крепостное войско и разбили бы нас по частям. Теперь же нам не остаётся ничего другого, как прорываться на Яик с боем.
— Значит, о походе на князя Карсака можно уже забыть? — решил уточнить Корней.
— Я так не сказал, — улыбаясь, заметил Дарник.
Отдельный разговор у князя состоялся с хорунжием Накой. Тот ещё в первый день высадки на берег обмолвился, что до его родных мест отсюда не больше двухсот вёрст — о двуконь полтора дня пути. Теперь Дарник напомнил хорунжему об этом:
— А можешь ли ты съездить в свой аул на побывку и выполнить заодно одно поручение?
Всегда суровый лур весь просиял от такой возможности. Поручение заключалось в следующем: переговорить по пути с другими горскими селениями, рассказав там о необходимости спасти сына Яицкого князя, и заручиться их поддержкой и помощью при переходе дарпольского войска в земли дагорского племени. Выслушав Дарника Нака помрачнел:
— В наших краях похищение людей не является большим преступлением, вряд ли кто сильно осудит князя Карсака.
— Если бы князь Карсак сам похитил моего сына, я бы на него тоже не сердился, — возразил Дарник. — Но он поступил не как молодец, а как последний работорговец и ему за это нет прощения. Причём работорговец, который уверен, что ему ничего не угрожает, то есть дважды трус и негодяй.
— То же верно, — согласился хорунжий.
— А ещё я хочу, чтобы ты захватил с собой ватагу луров из тех, которые могут красиво рассказать про свою молодецкую службу в степях и на море и каждый сосватал бы сюда по три-четыре новых ополченца.
Нака чуть призадумался.
— А если мы сюда и жён с собой приведём?
— Ну это будет совсем замечательно! — обрадовался князь.
— Но с пустыми перемётными сумами это вряд ли удастся.
Делать нечего — пришлось войсковому казначею расставаться с двадцатью отрезами гурганского шёлка, двумястами дирхемами, двадцатью драгоценными камнями и двадцатью предметами из наградного оружия. Грабёж коснулся и войсковых щёголей, своими рубахами, кафтанами и сапожками им пришлось меняться с лурскими «женихами», дабы те сподручней могли пустить пыль в глаза своим родичам. Сверх того сам Нака был снабжён дополнительными княжьими дарами.
  
Помимо земляных работ и боевых упражнений были в Бунимске и свои развлечения. Главным из них стала охота «Макрии» на купеческие фелуки. В качестве зрительских мест наилучшим образом подошла учебная стена для осадного войска. Облепив её верх, ратники с азартом следили за морской погоней. Кому не хватило мест на стене, занимали места на береговом земляном валу. Дарник принял участие в этих охотах лишь в самом начале, хотел посмотреть носовую баллисту в действии. Она вполне оправдала расточаемые ей похвалы. Правда, хорошо зацепить спасающуюся бегством фелуку удалось лишь с третьего выстрела: первый просто прошёл мимо, второй отщепил от борта кусок дерева, зато на третий раз «кошка» настолько глубоко вошла в судовое ребро, что её потом пришлось вырубать долотом. Лебёдка тоже сработала как надо, медленно, но верно подтянув фелуку к биреме. Досмотр был быстрым и деловым. На сундуки и ящики не отвлекались, смотрели лишь на живой товар: восьмерых женщин (пять словенок и три булгарки), семерых парней-словен и троих маленьких девочек-булгарок.