Товарищ "Чума" 9 (СИ)

  
Глава 6
 
Черный мор? Где-то я уже это слышал… Вот крутится в голове, а сложить два плюс два не могу. Ведь явно что-то знакомое, близкое и такое родное, что словами не передать…
— Вот же тля! — пораженно прошептал я, когда до меня наконец-то дошел весь комизм сложившейся ситуации. — Вот же Пушкин! Вот же сукин сын! Черномор, конечно же! — Я обернулся назад, окидывая взглядом гигантскую голову. — Братишка твой? — на автомате спросил я у карлы.
  
— Был когда-то… — С ненавистью сверкнул глазами коротышка, а я прямо кожей почувствовал идущий от карлика поток злобы и презрения. И что самое интересное, в этот раз он был направлен не на меня.
— А ты его, значит, того? Бритвой по горлу и в колодец? — Не удержался я от повторения известной цитаты.
— Волшебным мечом и по шее, — процедил сквозь зубы коротышка, в очередной раз подтверждая мою догадку. — Начисто срубил его тупую башку!
Ну, вот скажите на милость, откуда Александр Сергеевич мог всё это знать? Какими легендами и былинами вдохновлялся, чтобы так точно описать события, произошедшие черт его знает когда? Есть, конечно, еще один вариант — просто товарищ Пушкин принадлежал к нашему тайному магическому сообществу, скрытому от глаз простаков.
Либо имел на него выход. А ведь у многих древних родов, владеющих колдовским даром на протяжении сотен, а то и тысяч лет, как у моего мёртвого дедули Вольги Богдановича, так и у старого чёрта Вилигута, имеются впечатляющие семейные библиотеки с весьма занимательными книжками, рукописями, свитками, а то и глиняными табличками времен шумеров и аккадцев.
— И чего не поделили? — поинтересовался я между делом.
Ну, должна же быть какая-то веская причина для того, чтобы отчекрыжить башку единокровному братцу без всяких угрызений совести? А после еще и превратить то, что от него осталось, в реальную такую «голову профессора Доуэля»[1]. Одним словом, Беляев нервно курит в сторонке.
— Моя мать была из рода славных волотов[2], — нехотя ответил Черномор, — а отец — презренный карлик-дварф, что рыщет в темноте подземных пещер. Я не знаю, как он сумел очаровать мою мать, но магия была ему подвластна, — погрузился в воспоминания коротышка.
История его семейки действительно оказалась нетривиальной и весьма трагичной, реально достойной пера гениального поэта. Недаром же Пушкин использовал её в своем произведении. Жаль только, что не так подробно, как об этом мне поведал сам Черномор.
В общем, очень странным образом, словно в насмешку, свела судьба уродливого коротышку-дварфа и прекрасную ликом и статную телом великаншу. И от этого союза, как бывает не только в сказках, но и в обычной жизни, появились дети. Двое: старший — великан-красавец, полностью пошедший в мать, и младший — страшный телом карлик, получивший не слишком желанное «наследство» от своего родного отца.
Да, братья никогда не любили друг друга и не были близки — старший, здоровый лоб, постоянно третировал младшего братишку, которому и так-то не досталось никаких плюшек при рождении. Скорее наоборот — он нажил массу проблем, поскольку проживать ему приходилось среди великанов.
Как в будущем сказали бы мои ученики, буллинг и абьюз в среде великанов маленький карлик отхватил в полной мере. В итоге — физическое и психологическое насилие, издевательства, оскорбления, угрозы и отказ от общения весьма негативно отразились на подрастающем Черноморе.
Низкая самооценка, депрессия, тревожность, изоляция потащили за собой ряд психосоматических и психических заболеваний. Ну, это я в переводе с древнего на современный. В общем, к моменту взросления из бедолаги карлика получился откровенный такой асоциальный тип, предпочитающий уединение, и желающийжестокой смерти всем встречным-поперечным.
И вот тут ему первый раз подфартило — в нём пробудился магический дар, как-никак, а папаша-дварф владел серьёзными колдовскими силами. Но судьбе, видимо, было неинтересно просто пробудить дар. Нет, она и в этот раз подкинула Черномору (впрочем, тогда его называли совсем по-другому) очередной сюрприз, сосредоточив магическую силу в его бороде.
Да-да, всё, как в сказке Пушкина — сила Черномора заключена в его бороде. И чем длиннее она отрастала, тем могущественнее становился злобный карла. Я понимаю, что не его вина, что он вырос таким отморозком, но ведь этого уже не изменить. А борода…
Я внимательно присмотрелся в магическом зрении к его солидной растительности на лице, которой он, сидя на корточках, подметал землю. И знаете, что я увидел? Силовой резерв Черномора находился именно в его бороде! И целиком зависел от её величины!
Похоже на какую-то странную аномалию, ведь не должна же энергетическая система мага, частью которой является и резерв, находиться в такой жесткой зависимости от физического тела, к которому, несомненно, принадлежит борода. Но прямо передо мной яркий пример этого нереального взаимодействия.
Ражи досужего интереса я подпитал Черномора сырой силой, ни разу не заключённой в жесткие рамки магического конструкта, и с удивлением заметил, как его борода удлинилась на несколько сантиметров буквально на моих глазах. Да и сам Черномор немного офонарел от того, насколько легко у меня получилось поделиться с ним силой.
Но этот рост бороды относительно имеющейся силы действительно, очень интересный феномен. Его бы к моему мертвому дедуле доставить, для опытов, и изучить, как следует, эффект «бороды Черномора». Ведь я раньше о таком и слыхом не слыхивал.
Ну, разве что в истории старика Хоттабыча нечто подобное встречалось. У него тоже вся сила в бороде была. Помните, как она промокла, и он не смог сотворить ничего волшебного. Но он, вроде бы, даже не человек совсем, а джин. А дивный народ у нас совсем по другим принципам функционирует.
Хотя, и Черномора тоже назвать человеком нельзя. Он — сын велета и дварфа, и явно по другому «ведомству» проходит. Вот только что мне сейчас с этим злобным засранцем-коротышкой делать? Думаю, что я не без труда, но сумею завалить его сейчас. Пойманный в ловушку он ничего не сможет мне противопоставить. Да и борода его не слишком длинна.
Но будет ли это правильно? Так-то, действительно, у него было тяжелое детство. И после всех издевательств, навряд ли из него бы вырос вменяемый человек. Или дварф… Или велет… Метис, одним словом. Ну, и натворил он дерьма в своей жизни тоже немало, если верить сказкам.
Убить — это самое простое средство для избавления от проблем. Иосиф Виссарионович, конечно прав, утверждая, что смерть решает все проблемы. Нет человека — нет проблем. Но я с таким методом согласиться не могу. Взять того же братишку Лихорука: ну кто мне мешал от него избавиться?
И что в итоге из него получилось? Верный товарищ и соратник, который готов в любую секунду отдать за тебя жизнь! А надо было всего-то отнестись к нему по-человечески, проявить немного участия, искренности и любви. У него в жизни тоже было всё непросто, как и у Черномора.
В общем, я взял небольшую паузу, чтобы обдумать дальнейшую судьбу карлика и дослушать его прямо-таки Шекспировскую историю. После обретения дара, прохождения инициации и отращивания бороды до неимоверных размеров, карлик пустился во все тяжкие.
Он подчинил себе при помощи темного колдовства несколько горных племен, обитающих где-то на северной стороне полнощных гор (где это точно находится, мне так и не удалось разобраться) и заставил их выстроить для себя величественный изысканный дворец.
Окружив дворец вечно цветущими садами (и это на заснеженных вершинах, где снег не тает круглый год), Черномор, впервые в жизни, почувствовал себя счастливым. Но незабываемая обида и жажда мести сжигали его изнутри. И он не придумал ничего лучшего, как отомстить всем своим обидчикам.
  
Он многих убил с помощь своих чар, за что и его и прозвали Черная смерть или Черный мор. Ну, а самому главному обидчику — своему старшему брату, он приготовил и вовсе жуткую кару. Об этом весьма подробно написал и Пушкин в своей поэме.