Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Не волнуйся, – прошептал Шилов, сжав мою руку, – не могут же они держать нас здесь дольше получаса?
Я в этом сильно сомневалась.
– Приветствую вас, господа коллеги, – начал Добров, орлиным взором обозрев зал и придя к выводу, что кворум достигнут. Дурацкое обращение, если подумать, – либо уж «господа», либо просто «коллеги», но мы уже привыкли к тому, что Главный сочетает несочетаемое и в речи, и в собственном характере. – Говорят, хороших новостей не бывает, и это сущая правда. Пульмонологическое отделение на этой неделе у нас пользуется особой популярностью, но этот факт, как вы понимаете, не радует ни меня, ни его заведующего Петра Фомича Угольникова.
До меня доходили слухи, что пульмонологи прямо-таки зашиваются, но я не ожидала, что по этому поводу созовут совещание.
– Проблема в том, – продолжал Добров, – что наша больница превратилась в рассадник пневмонии: на всех отделениях выявлены вспышки, но, к сожалению, пульмонологическое и экстренно открытое инфекционное отделения уже не в силах принимать многочисленных нуждающихся, поэтому мы вынуждены оставлять пациентов там, куда они приписаны. Это очень плохо, ведь вирус, таким образом, может свободно циркулировать как среди больных, так и среди здоровых людей. В нашем случае пневмонии в основном протекают остро и часто чреваты осложнениями в виде абсцессов и гнойного плеврита.
– И много таких осложнений? – поинтересовался сидящий за мной заведующий отделением клинической диагностики.
– Уже больше десяти, – ответил Добров, чем вызвал рокот удивления. – Несколько раз пришлось иметь дело с перфорацией внутрь с образованием бронхоплевральных свищей.
– Это только у нас такое происходит? – поинтересовался хирург Аверьянц. – Как обстоят дела в других больницах?
– Вчера я присутствовал на внеочередном совещании в комитете, – вздохнул Добров. – Проблема не только у нас, но и по всему городу – мы имеем дело с серьезными осложнениями после гриппа, который так быстро перетек в воспаление легких, что ни больные, ни медперсонал этого не заметили! Поэтому сейчас у меня ко всем вам, включая медсестер и санитарок, будет следующая просьба: держите открытыми глаза и уши, носите марлевые повязки независимо от того, на какое отделение идете, и при малейших подозрениях на пневмонию или грипп немедленно сигнализируйте заведующим. Обращайте особое внимание на исчезновение дыхательных шумов и ослабленное голосовое дрожание. Также не проглядите покраснение кожи – несмотря на то что оно обычно наблюдается только при прорыве гнойника. Но наша задача, конечно же, до этого не доводить. Будьте вдвойне внимательны к пациентам, чье общее состояние прогрессивно ухудшается: потеря аппетита, слабость, частые перепады температуры в течение суток, расстройство ЖКТ и учащенный пульс. Нужно «прихватить» развитие болезни как можно скорее и предвидеть возможность развития гнойного плеврита. В таких случаях делаем анализ мокроты, подбираем антибиотики и при наличии гноя немедленно проводим дренирование плевральной полости. При малейшем подозрении на гнойник в плевре переводим больных на пульмонологию и хирургию. Но и здесь мне вас особенно порадовать нечем: даже при более или менее своевременном принятии мер этот вид пневмонии частенько приводит к легочному кровотечению при дренировании.
– Ну ни фига себе! – присвистнул кто-то, и Добров неодобрительно повернул голову, пытаясь вычислить несдержанного коллегу. Попытка провалилась, и он вернулся к докладу.
– Теперь о гриппе как причине таких тяжелых последствий. Во избежание распространения инфекции мы закрываем все отделения на карантин. Родственники могут приходить к пациентам только в строго определенное время, и для каждого отделения будет вывешено расписание. Сегодня доставили вакцину, закупленную у ЗАО «Медресурс». Ее достаточно, чтобы привить всех пациентов больницы и персонал. Вакцинация будет проводиться прямо на отделениях во избежание ненужного скопления народа, но вы должны внимательно следить за тем, чтобы вакцину получали только те, у кого еще нет подозрительных симптомов. Антибиотики, также закупленные у «Медресурса», лучше всего помогающие при этом виде гриппа, осложненного пневмонией, также есть в достаточных количествах…
– Вот что происходит, когда городское начальство по-настоящему испугается! – шепнул мне на ухо сидящий рядом Павел Бойко, бывший ординатор Шилова, а теперь хирург травматологии. – А обычно у них снега зимой не допросишься…
– Точно, – согласился Шилов, слышавший его реплику. – Видать, в комитете опасаются, что дело выйдет за пределы Питера!
Совещание закончилось быстрее, чем мы ожидали, и время пролетело незаметно: тревога Главного передалась каждому из присутствующих в зале, и мы даже удивились, когда Добров неожиданно произнес сакраментальную фразу: «Ну, идите, работайте!»
В перерыве между операциями я выскочила в буфет перекусить. Не то чтобы я испытывала голод, но ведь целый день на одном кофе не пробегаешь, как крепко его ни заваривай, поэтому требовалось подкинуть в желудок чего-нибудь посущественней, чтобы дотянуть до вечера. Слава богу, мне больше не приходится дежурить по ночам! Примерно полгода назад я заявилась в кабинет к заведующей и сообщила, что нахожусь уже не в том возрасте, чтобы бдеть на ночных дежурствах, да и здоровье не то, что десять лет назад. В общем, я поставила Елену Георгиевну перед фактом, что вынуждена буду уйти, если она не пойдет мне навстречу. И она пошла: с тех пор о ночных дежурствах никто не заикался, а некоторые мои более молодые коллеги возненавидели меня еще больше. В больнице у меня почти со всеми хорошие отношения, за исключением девчонок на собственном отделении анестезиологии и реанимации. Я объясняю это чувством зависти – как же, я ведь замужем за завом ортопедией и травматологией и прекрасно уживаюсь с самой Охлопковой! Зато с мужской половиной коллектива у меня все в порядке, а косые взгляды товарок по цеху я научилась воспринимать как неизбежное зло.
В буфете было немноголюдно – сказывался введенный карантин. Я предвидела проблемы с родственниками больных и искренне радовалась тому, что реаниматоров и анестезиологов это коснется в меньшей степени, чем остальных врачей. Именно из-за малого количества людей я сразу заметила Вику: ее разноцветные дреды ярким пятном выделялись на фоне белых халатов моих коллег. Да и сама девушка, облаченная в пушистый розовый свитер, желтую жилетку и голубые брюки, казалась творением художника-фовиста. Я с удивлением обнаружила, что Вика сидит за столиком в компании Александра Карелина и Леонида Кадреску. Похоже, девушка зря времени не теряла и отхватила себе самых симпатичных парней!
– Что это вы тут делаете? – спросила я, приближаясь, в особенности адресуя свой вопрос Леониду: присутствие патологоанатома со стороны в нашей больнице меня отнюдь не порадовало.
– Вызвали на вскрытие, – ответил Кадреску. – Здравствуйте, Агния.
– Чье вскрытие? И почему вызвали вас? И кто…
– Я вызвал, – ответил за Леонида Александр. – Пришлось долго уговаривать родственников двух умерших пациенток, и только родные одной согласились. Другие написали отказ.
– А причина смерти?
– Отек легких.
– Профессор Рыжов тоже здесь?
– Нет, он остался в лаборатории, – покачал головой молодой человек.
– Все плохо, Агния, – уныло тряхнула дредами Вика. – Новые антибиотики не работают!
– Те, что закупили у «Медресурса»?
Все трое одновременно кивнули.
– Но ведь их совсем недавно начали применять…
– Да, и уже можно сделать вывод, что действуют они в лучшем случае через раз! – со злостью в голосе отозвался Александр, словно я была в этом виновата.
– Что-то странное творится, – пробормотал Леонид, задумчиво потирая подбородок. – Ребята Рыжова выяснили, что нам, судя по всему, придется иметь дело не с одним, а с двумя штаммами гриппа!
– То есть «испанка»…
– …не единственный вирус, от которого умирают люди, – закончил за меня Александр уже более спокойным голосом. – Инкубационный период «испанки» очень короток, и смерть наступает в течение первых трех дней – если не принимать мер. Но теперь выясняется, что есть случаи с инкубационным периодом от десяти дней до двух, а то и трех недель! Вы представляете себе, сколько за это время можно перезаражать народу?