Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Ты пытаешься контролировать каждый мой шаг!
– Можно подумать, я делаю это из ревности! – возмутилась я.
– Да знаю, что не из ревности, – вздохнул Олег, накрывая мою руку своей ладонью. Я попыталась вырваться, но мой муж, естественно, оказался гораздо сильнее. – Ты не можешь стать моим телохранителем, Агния, понимаешь? Во-первых, у тебя для этого недостаточно квалификации, а во-вторых, в этой ситуации я гораздо больше боюсь за тебя, чем за себя.
– Тебе не нужно за меня…
– Перестань! Этот псих может охотиться и за тобой, если считает, что я чем-то ему насолил. Ума не приложу, что я такого натворил?
– Не занимайся самокопанием! Маньяка может спровоцировать все, что угодно, – вплоть до цвета твоих носков. Я рассказала Карпухину обо всех неприятностях, о которых ты смог вспомнить, и он сейчас «раскручивает» несколько человек. Тем не менее я не могу пустить все на самотек, поэтому ты не должен раздражаться из-за того, что я волнуюсь и беспокоюсь.
Конечно, для Шилова это внове, ведь обычно именно ему приходится беспокоиться обо мне из-за моей работы в ОМР. Впервые за все время нашего знакомства роли диаметрально поменялись. Понимая, что все равно вряд ли смогу защитить его в случае нападения, я все же надеялась, что маньяк не рискнет приблизиться к Олегу в моем присутствии, а потому я по мере возможностей не собиралась оставлять его одного.
К концу рабочего дня, когда я уже предвкушала спокойный ужин в обществе Шилова, позвонила Вика. Обычно я и так не ожидаю от нее хороших новостей, но на этот раз новости оказались прямо-таки убийственными: еще две жертвы! Мне казалось, что дело уже должно подходить к концу, ведь мы собрали так много сведений, и Карпухин выглядел полным энтузиазма на нашей последней встрече, а что теперь? Получается, Олег до сих пор в опасности? Едва я повесила трубку, мне позвонил Карпухин.
– Надо встретиться, Агния, – сказал он. Тон его голоса звучал серьезно, и я поняла, что все еще хуже, чем описывала Вика.
Он подъехал прямо к больнице. По усталому и небритому виду майора я видела, что он, должно быть, провел пару бессонных ночей, пытаясь распутать это сложное дело, а выражение лица говорило о том, что ему это пока не удалось.
День был жаркий, и по территории больницы слонялись тучи народу – больные, посетители и средний медперсонал, то и дело выскакивающий покурить.
– Я не стал бы впутывать вас в это дело, Агния, – заговорил он, едва мы присели на парапет, – если бы ваш муж не оказался по уши в него замешан. Именно поэтому я считаю необходимым предупредить вас об опасности и настоятельно порекомендовать воспользоваться услугами моих ребят. Они согласны в свое свободное время охранять Олега.
– Вы же понимаете, что это невозможно, Артем Иванович! – воскликнула я. – Шилов работает в операционной, ездит на совещания – как может ваш сотрудник постоянно его сопровождать, как это будет воспринято окружающими?
– Вам важно общественное мнение, Агния, или безопасность мужа?
– Если бы все зависело от меня, – обиженно ответила я, – то Олег уже давно имел бы сопровождение.
– А вы расскажите ему о том, что случилось за последние две недели, и тогда поглядим, что скажет Шилов!
– Вика сказала, нашли еще два трупа?
– Вот именно – два: наш приятель времени зря не теряет. Раньше маньяк делал большие перерывы между своими преступлениями, а эти двое погибли с интервалом в двенадцать суток!
– Кто они?
– Одну зовут Людмила Исаева. Я уже успел кое-что о ней выяснить: в базе данных оказалось на нее много материала.
– Неужели она сидела в тюрьме? – удивилась я.
– Нет, но у нее отсрочка приговора – на четырнадцать лет.
– На четырнадцать… Господи, да как такое вообще возможно?!
– По беременности. У нас же самый гуманный суд в мире, верно? В суд Исаева притащилась с животом, на пятом месяце, да еще тетка у нее оказалась прокурором Московского района – связи, сами понимаете. Если бы не этот факт, села бы Исаева как миленькая и ребеночка бы за решеткой родила, как и сотни других мамашек, а так… В общем, выкрутилась она: отсрочка приговора до достижения ребенком четырнадцати лет – считай, оправдательный приговор.
– Да уж, как в истории про Ходжу Насреддина, – пробормотала я.
– Вы о чем? – не понял Карпухин.
– Ну, помните, как он взялся обучить ишака султана арабскому языку?
– Это что, шутка такая? Хотел научить животное разговаривать – серьезно?
– Совершенно серьезно. Он обещал, что за пятьдесят лет ишак обязательно заговорит, и взял за науку деньги вперед. А когда Насреддина спросили, не сошел ли он случайно с ума, решившись на такую аферу, он ответил: «Ну, за пятьдесят-то лет кто-нибудь из нас – либо я, либо султан, либо, в конце концов, этот ишак – обязательно умрет!» Вот и с этой отсрочкой примерно так же получается, да? Об Исаевой просто забудут, или она покажет себя образцовой мамочкой и законопослушной гражданкой или… еще что-нибудь.
– Теперь ей это не грозит – помните, Исаева мертва? И убил ее, по всем признакам, именно наш маньяк. Хорошая новость состоит в том, что у нас появился первый труп, который можно оприходовать силами ОМР: Кадреску уже занимается Исаевой.
– А что она натворила-то, раз ее судили? – поинтересовалась я.
– Вместе с мужем организовала клинику, занимающуюся «естественными» родами – между прочим, не имея лицензии! Они с мужем запрещали будущим мамашам делать УЗИ, посещать районную поликлинику и рожать в больнице. По условиям «естественных» родов предполагалось, что они станут рожать дома, в собственных постелях, при помощи либо самой Исаевой, либо ее сотрудников. В результате этой ее «деятельности» по родовспоможению погибли восемь младенцев и трое стали инвалидами.
– Какой ужас! – воскликнула я. – Что за глупость эти «естественные» роды? Так рожали в Средние века, и, кстати, тогда была чрезвычайно высока детская смертность! УЗИ позволяет выявить наличие врожденных патологий, если же у ребенка проблемы с дыханием, в роддоме есть все условия для его реанимации и все такое…
– Наш суд с вами полностью согласился – по факту, – кивнул майор, прерывая меня. – Но, к сожалению, приговор в силу не вступил. В противном случае Исаева была бы сейчас жива.
– Артем Иванович… – начала я и замолкла, так как сама мысль, которую я собиралась высказать, показалась мне крамольной.
– Агния? – подозрительно посмотрел на меня майор. – Говорите, что собирались!
– Помните, мы обсуждали психологию маньяков?
– Да, конечно. И что?
– Кобзев тогда еще сказал, что они могут сбиваться в стаи.
– Скорее всего, он и в самом деле действует не один, – согласился со мной майор. – Возможно, их двое или даже трое, потому что один человек никак не смог бы в жизни столкнуться со всеми своими жертвами и заиметь на них зуб.
– А что, если он… или они… вообще не знают жертв лично? В газетах же пишут о врачебных ошибках, особенно о самых вопиющих?
– Вы хотите сказать, что наши друзья возомнили себя народными мстителями? Но далеко не все случаи описывались в СМИ, не стоит об этом забывать, Агния. Да, двое из жертв имели проблемы с правосудием, и одна даже в прошлом отсидела срок. У всех остальных и в самом деле случались конфликты с пациентами и коллегами, но это дела кулуарные, недоказанные. И потом, есть ведь еще Горгадзе, с его безупречным послужным списком – как объяснить его смерть, если следовать вашей логике?
– А вам удалось побеседовать с тем парнем, бывшим ассистентом патологоанатома? – спросила я после минутного раздумья.
– С Семеном Суворовым? Да, у нас состоялся довольно плодотворный разговор, надо сказать. Суворов настаивает, что стал свидетелем того, как его начальник подделывал заключения о смерти пациентов. Он утверждает, что к Кудрявцеву несколько раз обращались врачи с просьбой «затушевать» причину смерти. Кудрявцев хорошо знал свое дело и выдавал такое заключение, чтобы, как говорится, комар носа не подточил: и вроде бы почти правду писал, но зато с врачей при этом снималась вся вина. И делал он это, разумеется, не бесплатно!