Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Дэна провели в просторную гостиную. Она показалась ему слишком темной и мрачноватой для того, чтобы чувствовать себя здесь комфортно. Тяжелые портьеры оставляли лишь небольшие просветы, впуская тусклые лучи с улицы. Стены оказались увешаны многочисленными фотографиями, соседствовавшими с парой-тройкой пейзажей, написанных акварелью, и большим, в половину стены масляным портретом владелицы дома. Дэн ужаснулся буйству красок и вульгарности изображения: создавалось впечатление, что художник, когда работал над картиной, был пьян. Рама, обрамлявшая портрет, казалось, принадлежала какой-то другой картине.
  
– Ужасно, да? – услышал Дэн глубокий мелодичный голос и обернулся. Этот голос знала вся страна, несмотря на то, что его обладательница сошла с экрана несколько лет назад вместе со своей передачей.
– Давно хочу снять, но стена немного выцвела, поэтому держу пока, – продолжала Полина, приближаясь с грацией сытой кошки.
Теперь женщина стояла совсем близко, и Дэн сумел цепким взглядом художника охватить ее всю. Мама права: Полина выглядела никак не моложе пятидесяти, хотя следовало признать, что фигуру она сохранила отменную. Злые языки утверждали, что в теле телеведущей не осталось ничего натурального, везде, где положено находиться жиру и мясу, закачан силикон. Что ж, может, и так, но, глядя на Полину, Дэн видел лишь блестящий результат, а о том, что там внутри, задумываться смысла не имело. Голубое шелковое платье красиво обволакивало фигуру, открывая длинные, накачанные ноги чуть ниже колена.
– Надо же, какой лапочка! – промурлыкала Пятницкая, проводя длинным пальцем по щеке Дэна. – Мне не говорили, что художник такой красавчик!
Парень привык к женскому вниманию: надо быть полным идиотом, чтобы к восемнадцати годам не изучить досконально собственное отражение в зеркале. Тем не менее он смутился – видимо, виной тому был почтенный, по его меркам, возраст Пятницкой.
К счастью, Полина не стала углубляться. Вместо этого она сказала вполне деловым тоном:
– Зато мне говорили, что ты талантлив и умеешь, как бы это выразиться… скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства модели. Именно это мне и требуется.
– Почему вы выбрали меня? – спросил Дэн, уже окончательно придя в себя после того, как хозяйка дома осмотрела его, словно жокей лошадь перед дерби. – Разве мало художников, которые с удовольствием приняли бы заказ от… такой известной женщины?
Полина слегка нахмурилась. Глубокая складка пролегла у нее между бровей, и, словно почувствовав это, ведущая стала тщательно растирать переносицу, расслабив мышцы лица. Казалось, она решает для себя, стоит ли доверять Дэну.
– В общем, так, – произнесла она после недолгой паузы. – В моих силах сделать из тебя «звезду», парниша, но точно так же я могу навсегда закрыть для тебя двери в те дома, где ты мог бы получить хорошие заказы и, соответственно, большие гонорары. Мы друг друга поняли?
Дэн кивнул. В словах Полины звучала неприкрытая угроза, но он пока не сообразил, к чему она. Женщина тут же ответила на невысказанный вопрос.
– Я выбрала тебя вовсе не потому, что ты, малыш, самый гениальный художник в Питере. Ну, не надо хмуриться: возможно, со временем так оно и случится, но пока что ты – всего лишь мальчик, нарисовавший пару-тройку удачных картинок, и картинки эти попали к правильным людям, то есть тем, у которых имеются соответствующие связи и вес в обществе, в котором я вращаюсь. Главное достоинство, ценимое в этом обществе превыше всего, это умение держать язык за зубами.
До Дэна стало постепенно доходить, о чем говорит Пятницкая, но он все же решил выслушать до конца.
– Так вот, – продолжала между тем она, – мне нужен хороший художник, который к тому же не станет распускать язык. Я, наверное, кажусь тебе старой, да?
Дэн попытался слабо запротестовать, но Полина прервала его попытки царственным взмахом руки.
– Да ладно, не будем лицемерить! Тебе сколько – двадцать? Меньше? Господи, спаси и сохрани… Тогда я уж точно кажусь тебе древней старухой. Но все очень скоро изменится. Мне предложили возобновить проект «Запретные темы», причем на одном из основных каналов и гораздо с большим размахом. Единственное условие – я должна выглядеть на все сто, понимаешь? Как раз сейчас я этим и занимаюсь, и через несколько месяцев ни одна зараза не посмеет сказать, что «Пятницкая сильно сдала» или «Пятницкая уже не та, что прежде».
Дэн начал понимать, в чем заключается притягательность этой женщины. Точно не во внешности, хотя в свое время Полина дала бы фору многим современным ведущим, ныне считающимся идеальными красотками. Нет, в этой женщине есть какая-то внутренняя сила, неиссякаемый источник энергии, которая передается на расстоянии, даже через экран телевизора. И сейчас, стоя рядом с Полиной, Дэн не мог не ощутить этой силы.
– Хороший мальчик, – одобрительно улыбнулась Полина, обнажая ровные белые зубы. – Время идет, и оно никого не красит. К счастью, сейчас появились возможности, которых не было каких-нибудь двадцать или тридцать лет назад. Я снова окажусь в седле, и ты можешь от этого очень сильно выиграть, если поведешь себя правильно.
– Вы хотите, чтобы уже сейчас я сделал ваш портрет таким, какой вы собираетесь стать? – предположил Дэн. – И об этом никто не должен узнать?
В глазах Пятницкой промелькнуло изумление. Дэн почувствовал, что интерес Полины, первоначально вызванный лишь его симпатичным фасадом, перешел в другую плоскость.
– А у тебя еще и мозги работают в нужном направлении! – развела она руками. – Просто находка… как тебя? Дэн? Думаю, мы с тобой сработаемся, Дэн, – это в наших общих интересах.
Дэн вытащил из спортивной сумки, до того стоявшей у его ног на полу, фотокамеру. Полина ощерилась, словно кошка, увидевшая пса.
– А это еще зачем? – недовольно спросила она.
– Когда я пишу портрет, я всегда делаю несколько снимков, – пояснил Дэн. – Мне нужно понять структуру лица, поймать самый выигрышный ракурс. В общем, пленка покажет, как лучше вас писать.
Полина призадумалась, но ненадолго.
– Ладно, – кивнула она, – делай свои снимки. Только уговор: они не покинут пределов этой комнаты. Работать будешь тоже здесь – в смысле, в моем доме. Если тебя не устраивает гостиная, найдем что-нибудь другое, но твою работу никто не увидит до тех пор, пока не сочту нужным я. А потом, если все сложится удачно, я обещаю тебе, малыш, что твою картину увидят все, и я уж позабочусь о том, чтобы они узнали имя нового молодого дарования. Так мы договорились?
– Договорились! – твердо ответил Дэн, и на лице Полины Пятницкой вновь проскользнула едва уловимая улыбка, словно она признавала: они с Дэном – два заговорщика, собирающиеся натянуть нос всему миру.
Звонок Лицкявичуса застал меня врасплох. Я сидела в буфете в перерыве между двумя операциями, когда затрезвонил мобильник. Как обычно, глава ОМР не стал вдаваться в подробности дела, по которому хотел меня видеть, и даже не поинтересовался моими планами и возможностями. Он лишь сказал, что мне нужно приехать в офис ОМР к восьми часам вечера.
Повесив рубку, я спросила себя, не совершила ли ошибку, подписывая трудовой договор с Лицкявичусом. Раньше я имела полное право отказаться от выполнения его приказов, так как работала исключительно по зову сердца и из спортивного интереса. Теперь же, являясь штатным сотрудником, отказаться не могла. Мне даже пришлось попросить Охлопкову сократить мне ставку, чтобы я могла успевать работать по совместительству. К моему удивлению, с ее стороны это не вызвало ни малейших возражений. Возможно, она с уважением отнеслась к моим обстоятельствам или, что гораздо более вероятно, кто-то с самого верха предупредил ее о том, что не стоит чинить препятствий Агнии Смольской, сотруднику Отдела медицинских расследований при Губернаторе Санкт-Петербурга.
  
Сегодня мне особенно не хотелось никуда ехать. Олег в полном раздрае, несмотря на то, что никто, даже Главный, не винит его в смерти пациента Полетаева. Я хотела этим вечером побыть с Шиловым и попытаться поднять ему настроение. Кроме того, у меня самой имелись веские причины, чтобы провести вечер дома: назавтра похороны Людмилы, и я, разумеется, не могла не пойти. Об этом мне сообщил Денис. Он был немногословен, что вполне понятно, и лишь сказал, что позвонил мне, так как «маме этого бы хотелось». Интересно, появится ли на похоронах Виктор? Естественно, Лариска идет со мной, ведь Людмила была и ее подругой, более того, жизнь ей спасла.