Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Кроме того, необходимо ускорить ход процесса, — продолжал судья Дейвидсон. — Я отвел на него неделю, а сегодня уже среда. Ради присяжных и ради моего дальнейшего расписания я хочу завершить его в пятницу, если, конечно, не возникнет каких-то чрезвычайных обстоятельств.
Оба адвоката понимающе кивнули. Рэндольф вернулся к столу ответчика, а Тони — на трибуну.
— Протест отклоняется, — сказал судья, — продолжайте.
  
— Доктор Браун, — Тони откашлялся, — не могли бы вы рассказать присяжным о характере ваших контактов с ответчиком?
— Мы познакомились с доктором Бауманом, когда он стажировался по курсу внутренних болезней в Бостонской мемориальной больнице. Я был его наставником. В то время доктор Бауман был студентом третьего курса медицинского факультета.
— Не могли бы вы пояснить, что это означает, поскольку ни один из наших уважаемых присяжных не имеет медицинского образования? — Эти слова Тони сопроводил широким жестом в сторону присяжных. Некоторые одобрительно закивали, остальные обратились в слух. Лишь водопроводчик, опустив голову, рассматривал свои ногти.
— Внутренние болезни — самая сложная и самая важная часть учебной программы третьего курса и, возможно, всего обучения. За время стажировки студенты впервые получают возможность длительного общения с пациентами — начиная с поступления больного и кончая его выпиской. Они участвуют в диагностировании и терапии под строгим контролем штатных докторов больницы и, естественно, наставника.
— Какой была группа студентов, в которую входил доктор Бауман? Большой или не очень?
— Малочисленной. Шесть человек, если быть точным. Обучение шло очень интенсивно.
— И вы, как наставник, встречались с ними регулярно?
— Ежедневно.
— И следовательно, могли следить за успехами каждого из студентов, не так ли?
— Да, в значительной степени. Это очень важный момент в жизни каждого студента, поскольку начинается его превращение из ученика в мастера.
— И профессиональные качества, развитию которых способствуете, формируются именно тогда?
— Безусловно.
— И как же вы участвуете в развитии этих качеств?
— Как наставник я учу их относиться к пациентам так, как того требует медицинская этика, а не так, как к ним часто относятся перегруженные работой и утомленные штатные врачи больницы.
— Неужели между теорией и практикой существует столь разительное отличие? — с подчеркнутым недоверием спросил Тони. — И не могли бы вы разъяснить нам суть этого отличия?
— Тот, кто готовится стать врачом, должен освоить и уметь применять знания, полученные при обучении. Медицина быстро развивается. И настоящий врач должен идти с ней в ногу. Врачи иногда забывают о гуманистических аспектах своей деятельности, а ведь именно они лежат в основе их профессионализма. У них появляется защитный механизм, позволяющий им спокойно относиться к страданиям и смерти, что вряд ли можно считать проявлением психологического здоровья.
Тони, прекрасно разыгрывая недоумение, покачал головой.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь. Означает ли это, что для части студентов ценность отдельного человека как бы снижается? Или, если говорить совсем упрощенно, они перестают замечать отдельные деревья, уделяя все свое внимание лесу.
— Допускаю, — ответил доктор Браун. — Но очень важно не упрощать это явление.
— Мы постараемся, — сказал Тони с коротким смешком, вызвавшим улыбки на лицах некоторых присяжных. — А теперь позвольте вернуться к нашему ответчику, доктору Крэгу Бауману. Как он себя проявил во время стажировки в больнице на третий год своего обучения?
— В целом блестяще. В группе из шести студентов он был самым знающим и значительно лучше подготовленным. Его ответы часто приводили меня в изумление. В моей памяти сохранился эпизод, когда я поинтересовался у студентов, какое количество азота находится в мочевине одного из пациентов.
— Это результат лабораторного анализа? — спросил Тони.
— Да. Но вопрос был риторическим, поскольку я всего лишь хотел подчеркнуть, что информация о состоянии почек является ключевой при лечении пациента. Доктор Бауман мгновенно назвал результаты анализа, и я даже подумал, что он его выдумал, прибегнув к обычной уловке студентов скрыть свою неподготовленность. Позже я проверил, и ответ оказался точным.
— И доктор Бауман получил по итогам стажировки хорошую оценку?
— Он получил А. Высшую.
— И в то же время вы ввели некоторое ограничение при определении его квалификации. Вы написали: «В целом отлично». Не так ли?
— Да, так.
— Не могли бы вы сказать почему?
— У меня возникли некоторые сомнения, когда он стал врачом-интерном в Мемориальной больнице Бостона, а я был его руководителем.
— И какого рода сомнения у вас возникли?
— У меня создалось впечатление, что некоторые черты его характера…
— Протестую! — воскликнул Рэндольф. — Свидетель не является ни психиатром, ни психологом.
— Протест отклоняется, — сказал судья Дейвидсон. — Свидетель, будучи врачом, соприкасался с этими областями медицины, и его познания в них могут быть проверены в ходе перекрестного допроса. Свидетель может продолжать.
— У меня создалось впечатление, что желание доктора Баумана во всем преуспеть привело к тому, что он считал пациентов орудием конкуренции. Он искал для себя наиболее сложных больных, чтобы его доклады были насыщенными и вызывали наибольшее одобрение.
— Иными словами, у вас создалось впечатление, что доктор Бауман использует пациентов в карьерных целях?
— В целом да.
— И подобное отношение не соответствует современной концепции профессионализма?
— Совершенно верно.
— Благодарю вас, доктор, — сказал Тони, выдержал паузу и неторопливо посмотрел на каждого из присяжных, справедливо полагая, что зрительный контакт позволяет лучше усвоить показания.
Джек склонился к Алексис и прошептал ей на ухо:
— Теперь я понял твои замечания о Тони Фазано. Этот парень действительно хваткий. Теперь он поставил себе на службу не только concierge-медицину, но и науку.
— Меня очень беспокоит, что он превращает успехи Крэга в пороки, понимая, что Рэндольф будет доказывать обратное.
Возобновив допрос, Тони сосредоточился на усопшей Пейшенс Стэнхоуп. Отвечая на его вопросы, доктор Браун подтвердил, что начинать лечение инфаркта следует как можно скорее и что, судя по истории болезни миссис Пейшенс Стэнхоуп, шансы на благополучный исход существенно снизились в результате задержки с подтверждением диагноза со стороны доктора Крэга Баумана.
— Еще несколько вопросов, доктор Браун, — сказал Тони. — Вы знакомы с доктором Уильямом Тардоффом?
— Да, знаком.
— Знакомы ли вы с доктором Ноэль Эверетт, и известно ли вам, что она обучалась в Университете Тафта?
— На оба вопроса ответ будет утвердительным.
— Удивляет ли вас, что три эксперта в области кардиологии, обучавшихся в трех различных, но одинаково престижных университетах, едины в своем мнении, что действия доктора Баумана в случае с Пейшенс Стэнхоуп не соответствовали признанным стандартам?
— Нет, не удивляет. Они просто еще раз подтвердили, что при инфаркте миокарда необходимо как можно раньше приступить к полноценному лечению.
— Спасибо, доктор. У меня вопросов больше нет, — сказал Тони и, собрав с трибуны бумаги, прошествовал к столу истца. Его помощница и Джордан, выражая свое восхищение, похлопали его по плечу.
Рэндольф, неторопливо выпрямившись во весь свой внушительный рост, направился к трибуне. Прежде чем приступить к допросу, он одернул пиджак и водрузил обутую в тяжелые, на толстой подошве, ботинки ногу на медную нижнюю перекладину трибуны.
  
— Доктор Браун, — начал Рэндольф, — я полностью разделяю ваше мнение о том, что существует полное единогласие в вопросе, когда следует начинать лечение инфаркта миокарда. Его действительно следует начинать как можно быстрее в лечебном учреждении, обладающем необходимым оборудованием и достаточными возможностями. Но суд рассматривает иную проблему. Суд рассматривает вопрос о том, отвечали ли действия доктора Брауна признанным медицинским стандартам.