Сиротки

Это «завтра» пока так и не наступило…
Тарра привел Шарку в ее покои в особняке, который раньше, наверное, принадлежал какому-то вельможе. Он единственный почти не пострадал от времени, и здесь расселяли на первое время важных гостей Тавора. Хотя внутри пахло солью и сыростью, а стены покрывали красные грибы, от которых никак не получалось избавиться, это было самое роскошное жилье, где Шарке и Дэйну доводилось бывать. Внутреннее убранство совершенно не напоминало Тавор с его простым, бедным, но надежным укладом, где каждый житель трудился на благо города и своей общины.
Войдя в свою комнату, Шарка обнаружила на столе кувшин душистой медовухи и ее любимые кнедлики с ягодами, которыми егермейстер баловал гостью с самого первого дня. Но сегодня вид еды ее совсем не обрадовал. Странное поведение Латерфольта погасило тот восторг, который обуял Шарку, когда бывшие пленники тянули к ней грязные руки с обломанными ногтями. Она уселась у окна, глядя на огненно-красный закат над спокойным морем, и стала придумывать вопросы, которые задаст Латерфольту, когда он придет. Если, конечно, она не растеряется под его ласковым взглядом, как случалось каждый день…
Солнце упало в море, и огни Тавора прорезали сумерки, а Латерфольт все не шел. Дэйн пропадал где-то вместе с ним. Тарра, который охранял покой Шарки в соседнем помещении, просунул голову в дверной проем и сообщил, что ненадолго отлучится. В его голосе звучало мальчишеское волнение, но Шарке не хотелось спрашивать, куда он направляется. Ее интересовало другое.
«Я обязательно приду»… Ну, и где же ты, обаятельный полукровка с лисьими глазами, герой обездоленных и принц Сироток? Наверное, даже Латерфольт не обладал таким запасом любви, чтобы в равной степени одарить ею всех. На ней, Шарке, его запас иссяк.
Она резко поднялась на ноги, накинула на плечи отороченную мехом куртку – один из множества его подарков, хотя она предпочла бы тот старый плащ, – и вышла из покоев. Уже несколько дней она думала об этой дерзкой выходке, и теперь ее сердце затрепетало с мстительной радостью.

Как ни странно, Морру тоже поселили в особняке. Комнаты на нижнем этаже переоборудовали под темницу – правда, Латерфольт уверял, что она будет получше многих гостевых домов. Он говорил, что Морра сейчас единственная пленница Тавора, но никто не собирается причинять ей вреда в награду за то, что она храбро спасла Шарку, пусть и ради своих целей.
Сейчас коридор, ведущий в темницу, стерегли вооруженные таворцы. Ясное дело, Латерфольту не понравилось бы, если бы к приближенной его заклятого врага допускали всех желающих, и особенно – Шарку, которую Морре удалось так долго водить за нос. Но Шарку не интересовал коридор. Пару дней назад, когда они прогуливались с Дэйном и Таррой вокруг особняка, она заприметила на первом этаже крошечное окно за крепкой решеткой, которое одиноко светилось во тьме. Пробраться к нему было не так просто: стена возвышалась прямо над крутым обрывом, поросшим кустарником. Но Шарка упрямо ползла к яркому глазку, расцарапывая руки в кровь. Поддерживаемая демонами, она вскоре выбралась на край обрыва и осторожно заглянула в окно.
Латерфольт не соврал: камера пленницы практически ничем не уступала покоям самой Шарки. Ее освещали несколько ламп, на столе стояла нетронутая еда – скромнее, чем у Шарки, без кнедликов, но сносная, – на кровати лежала мягкая перина, а рядом на полу высилась стопка книг… Морра сидела в кресле, читая одну из них. Раненая рука все еще лежала в перевязи, но, как поняла Шарка, лекарям Тавора удалось ее спасти. Лицо Морры, не знавшей, что за ней наблюдают, казалось чужим – без ухмылок, едких шуточек, подмигиваний и прочих ужимок. Все это, видимо, принадлежало «Тлапке», а Морре было ни к чему.
Шарка успела заметить, как Морра подняла голову и вскочила на здоровую левую ногу, прежде чем пригнуться и замереть. Шаркающие шаги затихли у самого окна.
– Я знаю, что ты здесь, – произнесла она негромко, чужим, не таким, как у Тлапки, голосом.
Шарка промолчала. Все, что она хотела сказать Морре, вылетело из головы. Осталась лишь горечь, которую нужно было либо высказать, либо задавить на корню.
– Шарка…
Молчание.
– Как ты? Они тебя не обижают?
Шарка вздрогнула: такого вопроса она не ждала.
– Просто скажи! Это все, что мне нужно знать.
– Да какое тебе дело! – Кулак Шарки ударился о щербатую стену. – У нас с Дэйном все прекрасно. Никогда еще мы не были так счастливы. Нас защищают, нас любят…
Морра хмыкнула, но промолчала.
– Тебя тоже никто не трогает, – продолжала Шарка, – хотя ты говорила, что они головорезы. Не знаю, как там у вас, у короля…
– Ты ничего не знаешь, Шарка, но не хочешь меня слушать.
– Я слушала тебя достаточно, Тла… Морра. Я бы даже твоего настоящего имени не узнала, если бы не Латерфольт. Я поверила в твою историю про мужа, я защищала тебя. А ты все это время водила меня за нос ради твоего грифоньего короля!
– Моего короля. Забавно…
Обе замолчали. Морра так и стояла у окна – Шарка, подняв голову, увидела ее пальцы, вцепившиеся в решетку. Она замерзала, но ждала, пока Морра уйдет, как будто один только взгляд этой девушки мог снова отравить ее, опутать паутиной лжи.
– Я не собиралась вести тебя к королю. – Морра нарушила молчание первой. – Мне глубоко плевать на короля и на всех людей у его кормушки! Да, буду честна. Изначально моей целью было отобрать у тебя кольцо. Но когда я поняла, что в нем нет никакой силы, что она осталась целиком в тебе, я твердо решила, что…
– Что хочешь забрать Дар? – Шарка вскочила. Бледное лицо Морры оказалось прямо перед ней, перечеркнутое толстой решеткой. – Что ж, забирай, если знаешь как! Мне он не нужен, я никогда о нем не просила!
Произнося эти слова, она почувствовала, как внутри что-то сопротивляется. Забавно, еще пару недель назад она мечтала просто выбросить этот непрошеный подарок. Но после того, что случилось сегодня днем, это желание угасло.
– Если Свортек отдал Дар тебе, значит, так нужно, – терпеливо ответила Морра. – Не мне, не королю, не кому-то из приближенных к трону… Я хотела помочь тебе уберечь его от плохих людей. Точнее, от людей в принципе.
Шарка отвернулась: взгляд Морры, лишенный привычной веселой ярости, был тяжел.
– Все, что меня интересует, – это Дар. И ты – единственная в Бракадии, а может, и в целом мире, у кого он остался. Время чудес подходит к концу. Если есть шанс сохранить это последнее чудо, самое непознанное и прекрасное, что у нас есть, не превращать его в оружие, а изучить…
– Почему ты не сказала этого раньше?
– Потому что явился чертов Фубар, которого я случайно подцепила в Марнице. А потом Латерфольт со своими милыми глазками, который засрал тебе мозги! – фыркнула Морра. – И вот мы здесь: я в темнице, а ты в заднице, потому что этот клещ уже потирает лапки, представляя, как будет использовать Дар во имя долбаного Яна Хроуста.