Чумной остров
— Где же они берут лосей? — удивился Нильс.
— У местных охотников. Стало традицией оставлять школе одного лося каждую осень. Охотники привозят его на двор и кладут к ногам начальницы, как языческое приношение. Да, это правда, Нильс! А девицы стоят вокруг и смотрят, как мужчины рубят его на куски и в корзинах относят мясо на кухню.
Нильс засмеялся.
— Ты кое-что потеряла, Эллен.
Они отошли пару шагов назад, чтобы пропустить людей к витрине.
— Но я не могла больше выносить эту школу ни минуты, — продолжила она. — Я там себя ужасно чувствовала.
— В письмах этого не ощущалось.
Эллен вздохнула.
— Вначале было интересно. Совершенно новый мир. Настоящие крестьянские девушки, которые учились на деревенскую хозяйку и должны были выйти замуж за парня из соседского хозяйства. Работа на кухне. Раньше я совсем ничего не умела, дома вообще не помогала. Все было мне внове. Я смотрела, слушала и писала массу текстов, которые никогда и нигде не смогу опубликовать.
— Вместо этого ты посылала их мне. Интересно было их читать.
— Правда?
— Конечно.
Эллен засмеялась; пар от ее дыхания вился легкими струйками.
— Холодно, — заметил Нильс и потер руки. — Может быть, зайдем куда-нибудь в кондитерскую и выпьем по чашке кофе? Или лучше горячего шоколада? Я тебя приглашаю.
Эллен стояла в растерянности.
— Нет. К сожалению… Я жду своего жениха. Он в магазине, покупает мне подарок, — и она кивнула на витрину.
— О, понятно, — произнес он и улыбнулся, в то время как мир вокруг него рушился. — Тогда не буду больше мешать. Приятно было увидеться. А прическа действительно отличная.
Она вежливо улыбнулась в ответ. Нильс быстро развернулся и смешался с толпой, идущей вверх по улице. Метров через двадцать он встал за припаркованым грузовиком и затаился там, наблюдая за Эллен. Детский хор возле церкви пел «Сиянье над морем и берегом». Сердце Гуннарссона стучало так сильно, что он едва мог дышать.
Жених вышел с пакетом под мышкой. Он выглядел хорошо — смотрелся как иностранец. Одетый в пошитом по фигуре пальто с каракулевым воротником, он напоминал кого-то из русской знати, бежавшей за границу во время революции. Жених поцеловал Эллен в щеку и сказал что-то, заставившее ее засмеяться. Затем они направились в сторону Нильса, и ему пришлось быстро уходить. Он все еще пребывал в шоке, его тело била дрожь.
После этого он ее больше не видел.
Что привело его в такое смятение? Неужели он и вправду думал, что Эллен когда-нибудь захочет выйти за него замуж? Теплилась ли в нем надежда, несмотря на прерванную переписку и полгода молчания? Как глупо… Теперь она точно исчезла.
* * *
Нильс захлопнул книгу, которую читал — учебник по джиу-джитсу с картинками, — и поставил ее на полку. Взяв шляпу и пальто из кабинета, он собрался идти домой.
Приближаясь к стойке регистратора у входа, заметил жест фрекен Брикман, который часто наблюдал у нее, когда кто-то подходил к ней слишком быстро или почти неслышно: она что-то клала себе на колени под столом. Нильс знал, что она прячет журнал или книгу.
— У нас с вами есть кое-что общее, фрекен Брикман.
Она опасливо посмотрела на него. Может быть, подумала, что он с ней флиртует?
— Что вы имеете в виду, старший констебль?
— Мы оба любим читать. Что там у вас под столом сегодня? Роман или приключения?
Фрекен Брикман неохотно достала книгу и протянула Нильсу. Он поглядел на вычурную обложку: женщина в нижнем белье лежит на кровати с головой, повернутой к читателю, и с пустым взглядом. Она, очевидно, мертва. Полная луна через окно освещает сцену бледным светло-голубым светом.
— Ага. «Убийство в полнолуние» Лео Брандера… Значит, вы читаете детективы?
— Естественно. Ведь я работаю в уголовном розыске, — сухо сообщила фрекен Брикман.
— Ну ясное дело… Лео Брандер не так плох. Я и сам читал пару его книг. Но не многовато ли там для вас жестокости?
Фрекен Брикман хмыкнула.
— А-а, это же все выдумки…
Нильс уже собирался вернуть ей книгу, но тут его осенило.
Тот удивительный шрам на шее у Эдварда Викторссона! Теперь Гуннарссон вдруг вспомнил, где читал о чем-то похожем. В книге Брандера «Красный шарф» были обнаружены несколько убитых женщин, все с глубокой раной вокруг шеи. Авторское описание было таким детальным, что Нильс сразу же вспомнил недавнюю сцену в морге.
— Может быть, хотите взять ее почитать? — спросила фрекен Брикман. — Берите, если хотите. Я все равно уже догадалась, кто убийца.
— Догадались? Тогда вам лучше работать детективом…
— Мне и самой это иногда приходило в голову, — согласилась фрекен Брикман.
6«Издательство Йенсена» всецело было детищем его владельца Ханса Йенсена. Он издавал книги для строителей домов, учебники, рождественские журналы и юбилейные сборники. В последние годы Йенсен рискнул сделать ставку на популярные детективы. Он в быстром темпе издал семь книг Лео Брандера, и это оказалось для него большой удачей.
Нильс разыскал Йенсена после утомительного утра, проведенного на берегах Севеона. Вместе с констеблем из участка в Лоренсберге, центре города, он ездил по плохим дорогам и разговаривал с возможными свидетелями. Но никто не видел и не слышал ничего необычного. Ни драк, ни криков, ни незнакомых автомобилей или лодок. Гуннарссон и не ждал ничего подобного. Мастерские и фабрики вдоль устья реки были по ночам закрыты, а выше по течению берега оставались заброшенными и безлюдными.
Пока Гуннарссон трясся на дорожных ухабах, он все время думал о романе «Красный шарф» Лео Брандера. Перед глазами у него стояла обложка: темный переулок, уличный фонарь, тень мужчины, прислонившегося к стене дома. А на переднем плане, естественно, — искаженное ужасом женское лицо. На обложках всех книг Лео Брандера рисовались либо охваченные страхом, либо мертвые женщины.
Накануне вечером Нильс достал свой экземпляр книги и полистал его, чтобы проверить память. Он помнил верно: убийца в романе использовал в качестве специального орудия смерти фортепианную струну, в точности как Арнольд Хоффман.
Писатель вряд ли мог быть вдохновлен убийствами Хоффмана, потому что их детали не были известны широкой публике. Но что, если Лео Брандер был как-то вовлечен в дело — например, служил полицейским?
Могло ли быть так, что книга Брандера на кого-то повлияла и Эдвард Викторссон был убит способом, который так реалистично описал автор? Так, что реальность стала литературой, а затем снова реальностью…
Столь дикие соображения Нильс, конечно, не мог предложить на рассмотрение комиссару Нурдфельду. Его просто высмеяли бы. Но отказаться от этой мысли он не мог.