За тебя, Родина! (СИ)
- Я готов, командир! - крикнул Майснер, прерывая его думы, и Шольке энергично кивнул. Заревел двигатель и "Малыш" снова рванул как пришпоренный, на пути к своему спасению.
И тут противник снова смог его удивить! Едва броневик тронулся с места как повсюду, по всему пирсу, на ноги вскакивали живые англичане и французы! Не обращая больше внимания на немецкий бронеавтомобиль все эти десятки, а может и больше сотни человек, со всех ног кинулись к отходящему эсминцу, отчаянно размахивая руками и что-то крича! Не нужно быть мудрецом чтобы понять их порыв. Но британский капитан, видимо, здраво рассудил что опасность получить критическое повреждение и затонуть у пирса слишком велика, а поэтому дал команду уходить, спасая тех кто уже оказался на борту. Одно дело когда у борта кружится маленький броневик с почти игрушечной по морским меркам пушечкой, а совсем другое тяжёлые снаряды, взрывающиеся совсем рядом и представляющие нешуточную угрозу.
И поэтому, как только Гюнтер всё это понял, он сделал две вещи. Прокричал в радио что вражеский эсминец отходит на восток а потом, скорее всего, на север, чтобы Борзиг сделал поправку на упреждение. И затем открыл огонь из своей 2-cm пушки по остальным расчётам "пом-помов", не давая тем целиться по себе.
Кажется, в цель попала только первая очередь, разворотив щит ещё одной установки. Потом Георг закрутил такие кульбиты на "Малыше" что Шольке прекратил стрелять и просто вцепился во что попало, отчаянно надеясь что его не вырвет и он не разобьёт себе голову обо что-то острое. Даже силуэт самого водителя то и дело расплывался, его руки резко крутили колесо, ноги нажимали педали и броневик вертелся как укушенный в задницу, совершая непредсказуемые манёвры благодаря отличной конструкции ходовой части.
- Командир, мы вырвались!!! - внезапно заорал Георг, повернув к нему чумазое и потное лицо. Капли стекали у него из-под чёрной пилотки с розовой окантовкой, но глаза блестели радостью и жаждой жизни. - У нас получи..
БУММ!! Их сотряс сильнейший удар! "Малыш", едущий с большой скоростью, словно что-то толкнуло в левый бок с силой кулака великана и он начал заваливаться вправо. Гюнтер ещё успел изумлённо воззриться на своего водителя и увидел в ответ точно такой же взгляд. А потом их броневик с грохотом опрокинулся на правый бок и со скрежетом проехался ещё какое-то расстояние в таком положении..
От падения со своего места Шольке ударился виском, потому что не успел надеть шлем обратно. Слов нет, в нём безопаснее, но вот наушники так не оденешь, приходится снимать стальную защиту головы. Та теперь сильно болела и он невольно застонал, получив в ответ похожий звук откуда-то совсем рядом. Значит, Майснер тоже жив, это хорошо.. Но что с ними случилось? Почему "Малыш" опрокинулся на бок? Неужели это из-за близкого взрыва? Впрочем, гадать можно сколько угодно, пора выбираться наружу, поездка закончилась..
Брезгливо сбросив с лица грязный рабочий комбинезон кого-то из экипажа он сморщился от боли и осторожно спросил, потому что внутри машины оказалось абсолютно темно:
- Георг, ты как там? Живой?
Тот протяжно застонал, хохотнул и ответил:
- Вроде да.. Ушиб голову, чуть не выбил зуб, едва не сломал руку.. ну и по мелочи ещё есть.. Командир, прошу официального разрешения отбыть в госпиталь на сутки-двое! Мне нужно поправить здоровье в общении с ласковыми ручками медсестёр да и вообще.. А то что-то я стал забывать как они выглядят.
Шольке усмехнулся, несмотря на боль в голове, и проворчал:
- Отставить госпиталь, Майснер. Медсёстры подождут. У нас тут ещё есть незаконченное дело.. вот добьём этих недоумков и тогда сам выбью тебе краткосрочный отпуск на поправку физического и душевного здоровья. А пока терпи, боец! И давай уже выбираться отсюда, пока нас не добили..
..Они вылезли из того самого башенного люка, в котором Шольке любил торчать в роли командира машины. Гюнтер обошёл корпус броневика и удивлённо посмотрел на огромную дымящуюся воронку возле разрушенного пакгауза метрах в пятидесяти позади них. Как он и подозревал, экипаж эсминца явно не хотел их отпускать без прощального "подарка". И хотя почти весь его огонь был сосредоточен на немецкой батарее, видимо, один ствол капитан велел держать про запас как раз для них, зная что в любом случае дерзкий броневик окажется уязвимым при увеличении расстояния. Так и вышло.
Меткий британский наводчик положил снаряд почти идеально, учитывая скорость самого корабля и вражеского броневика. Да, он немного промахнулся, но даже силы взрывной волны снаряда главного калибра хватило чтобы опрокинуть машину. Теперь уже эсминец скрылся за другими пакгаузами и портовыми кранами и не видел их, наверняка пребывая в уверенности что наказал нахальных "гуннов". Только слышались громовые раскаты корабельной артиллерии и продолжающая дуэль батарея гауптмана Борзига.
- Всё, теперь они никуда не денутся.. - хрипло рассмеялся Майснер и закашлялся, болезненно скривившись. Осторожно поддерживая правую руку он уселся прямо на грязный асфальт и злорадно ухмыльнулся, глядя как несколько сотен попавших в ловушку англичан и французов стоят на самом краю пирса и проклинают моряков, размахивая руками и выкрикивая оскорбления. Кое-кто даже прыгал в воду и пытался плыть за эсминцем но, естественно, безуспешно. - Либо в плен или на дно. Пусть выбирают, трусливые крысы.. О, а вон и наши! - посмотрел он в другую сторону.
Гюнтер обернулся и тоже улыбнулся, видя как недавно отступившие солдаты СС и бронетранспортёры снова двигаются сюда. Он узнал вдалеке своего друга Пауля, крепышей Бруно и Рауха, фигуру Виттмана и бевербера Ханке. Через несколько минут они уже будут здесь и займутся пленными. Конечно, если те захотят сдаться. Ну, а если нет то тогда пусть геройски умрут за своего толстяка-Черчилля, бросаясь на его людей с голыми руками. В конце концов, у каждого солдата есть свой выбор, сражаться до конца или поднять руки вверх.
Оставив водителя ходить вокруг лежащего на боку "Малыша" и оценивать его повреждения оберштурмфюрер пробрался между полуразрушенными строениями и снова смог увидеть открытое морское пространство. Эсминец удалялся, полыхая двумя-тремя пожарами на корме и в середине центральной надстройки. Ему даже показалось что его корпус слегка наклонён набок но твёрдой уверенности не было. Голова после аварии ещё не совсем пришла в себя, потому могло и привидеться.
Корабль уходил, забирая к северу, в сторону Острова, непрерывно отстреливаясь, а вокруг него каждые десять-пятнадцать секунд вспучивалась вода от попаданий снарядов. Видимо, кто-то всё-таки корректировал огонь гаубиц, поскольку разрывы смещались вслед за британцем. И это был явно не Гюнтер.
- Дружище, ты в порядке? - раздался сзади обеспокоенный голос Пауля. - Когда мы увидели что случилось с твоим "Малышом" то у меня чуть сердце не ёкнуло..
- Ничего, всё обошлось! - спокойно ответил он, не отрываясь взглядом от горящего эсминца.
- Что ж, это было... хм.. эпично! - друг нашёл по его мнению подходящее слово и ободряюще хлопнул по плечу. - Знаешь, я иногда удивляюсь тебе, Гюнтер! После той апрельской аварии ты стал какой-то другой! Более смелый, более.. решительный, что ли? Даже с женщинами! Кто бы мог подумать что у тебя их будет столько? Да ещё одновременно! Честно говоря, я не поверил сразу.. Ты же сам ещё в "Гитлерюгенде" говорил что хочешь всегда жить только с одной и высмеивал меня, когда я одновременно гулял с Хайди и Гретой? Помнишь? А теперь.. ты здорово изменился, Гюнтер! И.. мне это нравится! - подвёл итог Пауль, встав рядом с ним.
- А я рад что у меня есть такой друг как ты! - открыто улыбнулся Шольке, искоса посмотрев на него. И добавил: - Да, ты прав, после той аварии я многое переосмыслил в жизни. Свои взгляды на политику, на фюрера, на Германию.. и на женщин тоже. И был бы вдвойне рад если ты всегда станешь поддерживать меня на всём нашем долгом пути, Пауль!