"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Если ругается, значит, жива.
Доказывая мою правоту, дамочка подняла голову и я увидел, что к нам пожаловала милашка. Белокурая, носик пуговкой, густые ресницы с капельками слез.
– Господи, она же ранена! Совсем молоденькая! – побежала вниз Агнесс, да так быстро, что я не успел ее задержать.
С «милашки» и правда капала кровь на паркет.
– Осторожно, ваше сиятельство, у нее револьвер! – вспомнил охранник.
  
Впрочем, оказалось, что нет. Свое оружие юная террористка выронила, и его поднял коллега бестолкового стражника. Хорошо, хоть кто-то обучен зачаткам мышления.
– У нее кровь идет! Надо перевязать! – продолжила хлопотать Агнесс.
– В полиции перевяжут, – сказал я. – Вызвали уже?
– Так точно, ваше сиятельство! – доложил дворецкий. – Сразу послал Вовку к околоточному.
– Как «в полиции»? – возмутилась супруга. – Посмотри на нее, Женя! Она же девочка совсем, ей, может, лет семнадцать всего! И ты хочешь ее… в тюрьму? На каторгу? Ты не посмеешь!
– Еще как посмею! Сегодня они камень в окно кинули, с охраной перестреливались. Завтра тебе в карету бомбу отправят. И буду я собирать ошметки для закрытого гроба.
Я перешел на повышенный тон, сбежавшиеся слуги попятились. Кое-кто даже и вовсе исчез из поля зрения.
– Пожалуйста! Ради меня!
Так, мне самому надо срочно отсюда подальше. Намечаются еще одни слезы. Первая пошла, вернее, покатилась по щеке. Агнесс шмыгнула носом и в дополнение ко всему у нее скривился ротик. Блин, точно рыдать собралась. А потом что будет, даже представить страшно. Нет уж, мне семейное счастье дороже какой-то раненой засранки. Ладно, побуду каблуком.
– Так, Максим, – сказал я дворецкому. – В флигель ее перенесите. В смотровую. Следы убрать. Выполнять.
– Сию минуту, ваше сиятельство.
Наверное, не стоит препятствовать усилиям жены по муштре прислуги. Вот результаты, уже, как говорится, на лице. Приказали – сделал, и ни тени сомнения во взгляде.
– Где начальник смены охраны?
– Я, вашсиясь! Горобец Никита!
– Полиции скажешь, стрельба случилась потому… – ничего ценного мне в голову не приходило. Не врать же, что стрелял ночью из ружья а-ля Никса по воронам.
Тут с наганом в правой руке в вестибюле появился Жиган.
– Что случилось-то? Слышу, пальба. Ноги в руки, и скорее на помощь!
– Да вот, стекло разбили, – я подошел к окну, поднял из осколков кирпич, к которому была привязана записка. «Смерть сатрапамъ!»
Жиган порасспрашивал моих секьюрити, и почти сразу начал отдавать указания.
– Тебя как зовут? – спросил он того охранника, который догадался поднять револьвер злодейки.
– Василий Мустафаев! – вытянулся тот.
– Молодца!. Хорошо службу несете. Запоминай! Василий разрядил револьвер, а потом еще и разбил окно. Полицейским налить по чарке и выдать по рублю за беспокойство.
Я согласно кивнул, покопался в карманах. Ага, портмоне в домашнем халате, наспех натянутом, я носить еще не привык.
– Жиган, будь добр, расплатись из своих, я утром отдам.
Ну и всё, мне здесь делать нечего. И уж точно не с полицией общаться. Не по чину для них князя и превосходительство беспокоить. Даже причину придумывать не надо – скажет тот же Максим, который дворецким у меня, что некогда барину, вот и весь разговор.
Пойду спасать семейное счастье. Оденусь сначала только, а то негоже в халате и тапочках медицинскую помощь оказывать. А жены нет. Помчалась опекать террористку в неглиже. Ничего, сейчас доберусь до места основных событий, быстро порядок наведу.
В флигеле собралась кабы не половина обитателей дома. Этих я моментально разогнал, оставив только парочку делегатов связи: мало ли что понадобится, будет кого послать. Из своей комнаты выглядывал Семашко. Секретное лекарство пошло на пользу, завтра у нас запланирован контрольный снимок. Выздоровел, можно сказать.
– Николай, в смотровую, будете ассистировать.
– Я тоже могу! – вспомнила свое медицинское прошлое жена.
– Конечно, сейчас оденешься и сможешь приказать поставить самовар.
Агнесс обиженно фыркнула, но не ответила ничего, ушла.
– Кто это, Евгений Александрович? – спросил Семашко, закрывая за собой дверь в смотровую.
– Ваша в некотором роде коллега. Юная террористка в компании со сбежавшими дружками разбила окно и покушалась тем самым на жизнь ни в чем не повинных рыбок. В вашем любимом аквариуме – свою злость на «каблучество» я решил излить на Семашко, пусть тоже страдает. – Зачем-то еще из револьвера палить начала. Охрана ее подстрелила, и вот мы здесь. Куда хоть ранили, мадемуазель?
Я подошел к кушетке, попытался заглянуть в лицо «милашке». Отворачивается!
– В… спину… – глухо ответила злодейка.
А как тут еще ответить? Рана, судя по дыре в одежде, чуть ниже указанной локации.
– Николай, помогите ей раздеться, я пока руки помою. Посмотрим, где находится спина по мнению нынешней молодежи.
– Я не буду раздеваться перед мужчинами! – запыхтела раненая.
– Вы где здесь мужчин увидели? – удивился я. – Мы – медицинские работники. Врач и, скажем, почти врач. Чуток не доучился. Ничего нового для себя увидеть не ожидаем. Николай, я жду.
Семашко наконец начал стаскивать с девчонки пальтишко. Для чего пришлось ее пошевелить. Естественно, радости это раненой не принесло. Застонала, выругалась.
– Вы, если не умеете, не беритесь, – не выдержал я издевательства над обсценной лексикой. – С таким ударением этого ругательства не существует. Лучше уж выражайте эмоции междометиями.
– Больно же! – крикнула девица.
– Терпите. Мой помощник почти закончил. Вот, отлично. В угол бросайте, Николай. Ботинки снимайте, нечего тут грязь развозить. Тоже на выброс только. Так, теперь платье вверх поднимаем…
– Как же вам не стыдно! – запричитала террористка.
– А каким образом мне вам помощь оказывать? – удивился я. – Наощупь?
Открылась дверь, я оглянулся. Агнесс пришла.
– Дорогая, не поможешь раздеться своей протеже? А то ей не нравится, что это делает Николай.
Жена вздохнула, и одним движением задрала девице платье вместе с нижней юбкой наверх. Ну вот, теперь точно понятно, куда девчонке прилетело.
– Разрезайте панталоны, – безадресно указал я.
На свет начала появляться белая попка. Сейчас ее высокопарно называют афедроном.
– Готово, – через минуту сообщила жена, предоставив мне для осмотра худосочные телеса революционерки.
– Ну вот, Николай, полюбуйтесь, до чего доводит экстремизм. Ваша коллега получила боевое, скажем так, ранение, прямо в левую ягодицу.
– Я всегда выступал только за ненасильственные методы! – вспылил Семашко.
– Ага, конечно. Сегодня прокламации раздаем, завтра для революции банковскую карету ограбим. Ну там попутно казачков прибьем, но прислужников кровавого режима не жалко.
А послезавтра малолетних детей в подвале пристрелим, а то они не от тех родились – эту мысль я уже озвучивать вслух не стал.
– Вы нашего товарища на каторгу отправили! – подала вдруг голос террористка.
– Это Винокурова, что ли?! – удивился я.
– Его! А он доктором от бога был, бедняков бесплатно лечил, стольких людей спас.
– Ваш Винокуров брата зарезал! За это и отправился на Сахалин. И я так понимаю, по дороге сбежал и даже успел вам телеграммку послать, не так ли?
Террористка отвернулась, тихо буркнула – Это все ложь! Провокации охранки. Брата он не убивал!
– Ладно, это все лирика, – пожал плечами я. – Вас там не было.
Вот сейчас все брошу и займусь тем, чтобы распропагандировать эту дуру. Оно мне надо?
– Итак, что мы видим? – я повернулся к Николаю.
– Пулевое ранение в нижний латеральный квадрант левой ягодичной области – тяжело вздохнул Семашко – Ближе к границе с медиальным. Ранение неглубокое, пуля визуализируется непосредственно в раневом канале.
  
– Ваши действия?
– Удаление инородного тела из раны, обработка антисептиком, повязка…
– Садитесь, двойка вам. По стобалльной системе оценки. Очень скоро вы после таких действий получите гнойное воспаление и вынуждены будете удалить довольно большой объем тканей. И тем самым доведете пациентку до инвалидности. Или похороните ее, это как повезет. Что забыли, товарищ революционер?