"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Вот совсем не веселый разговор. Внутри все опустилось, я тяжело вздохнул.
— Хорошо, сейчас подойду.
А правда, когда я оперировал в последний раз? Надо эти вояжи пресекать, почаще к столу становиться. Вот Склифосовский — сколько лет профессору, но хирургию не забрасывает. А то я скоро забуду как скальпель держать. Помню, один российский министр здравоохранения раз в неделю ездил в Питер, оперировать в военно-медицинской академии. Результат, говорят, неважнецкий был, но чиновник все равно старался.
  
В операционной уже все ждали. Доктор Лебедев, очевидно, предназначенный на роль ассистента, бил копытом у стола, помытый и одетый. Пациентку уже ввели в наркоз, операционное поле выделили и стерилизовали.
— Здравствуйте, Никита Егорович, что там, рассказывайте, чтобы время не терять.
— Ваше сиятельство, разрешите...
— Предупреждаю, — громко, чтобы вся бригада слышала, сказал я. — Еще раз услышу про сиятельство в операционной — не поленюсь размыться, пинками гнать буду до ворот. Продолжайте, коллега.
— Проникающее ножевое ранение живота, рана свежая, не больше часа. Женщина, вернее, девушка совсем, шестнадцать лет, шла мимо пивной, случайно попала в драку.
— Показатели?
— Давление девяносто пять на шестьдесят, пульс сто двадцать, температура тридцать семь и ноль, частота дыханий двадцать четыре.
— То есть организм держится из последних сил перед гиповолемическим шоком. Группа крови?
— Вторая. Кровь нужной группы имеется, на всякий случай греем литр.
— Грейте два. С запасом. Место ранения?
— Левая подвздошная область.
— Приступим, помолясь, — скомандовал я и пробормотал неизменное «Не дай, господи, накосячить», повернувшись к иконе святого Пантелеймона.
Ну вот, чего и стоило ожидать: полный живот крови. В будущем на плазму можно было бы собрать... Но нет пока, используется только цельная. На выброс, значит, как и ранее.
Вычерпали восемьсот миллилитров, добрались до места кровотечения. Блин, верхняя мезентериальная артерия...
— Перевязываем, Евгений Александрович? — спросил Лебедев.
Вообще-то тактика такая сейчас считается методом выбора, но меня вдруг понесло:
— А тонкий кишечник вы после этого куда? Служитель в госпитальный отвал вывезет? А как ей жить потом? И что это за жизнь будет? Уж не лучше ли дать ей истечь кровью и не мучиться? Снимайте зажим, Никита Егорович, мы отвернемся.
— Да как же, нельзя так...
— Может, сосудистый шов? Не слышали про такое? Говорят, в фантастических романах пишут, что есть.
— Извините. Я сейчас.
Блин, с третьей попытки у Лебедева получился состоятельный шов. Резать концы артерии уже некуда было, чуть не внатяжку. Но я не вмешивался. Взрослые ребята, книжек начитались, а руками стараются побыстрее и попроще. Пускай покорячится, в следующий раз подумает, хороши ли простые решения.
— Вытрите лицо Никите Егоровичу, — велел я, когда Никита поднял голову. — Колпак и маску сменить, а то прямо вурдалак натуральный. И продолжаем. Ревизию кишечника за нас, похоже, делать никто не собирается.
***
Речь я написал. Лучше, конечно, без бумажки, но хотя бы тезисы надо. Вспомнить корифеев, всех учителей поименно назвать, про нынешних не забыть. Позвал потом Вику, заставил слушать с секундомером. Не очень девица Талль этому порадовалась, но меня это как-то мало волновало. Хорошо хоть, про свою тяжелую долю не начала рассказывать. Поняла, что меня такими сказками разжалобить трудно. Я ведь могу и к зеркалу послать, чтобы увидела истинную виновницу своих бед.
В итоге лег спать спокойно. И увидел редкую птаху — свою студенческую молодость. Но не эпохальное что-нибудь, а так, поездку в троллейбусе, девчонку в синем платье, с которой хотел заговорить, но традиционно для сновидения не мог добраться. Кто-то мешал, не пускал, но потом девушка исчезла и я с огорчением проснулся. И это снилось мне, и это снится мне, и это мне ещё когда-нибудь приснится... А как там дальше было в этом стихотворении? И не спросишь ни у кого, автор родится не скоро. Вот так и проживешь с невспомненными строчками.
Зато другое пришло на память, после чего, порывшись в письменном столе, выудил рецептурный бланк. И соорудил рецепт, в котором требовал от аптекаря взять березового дегтя с ксероформом по три грамма, да добавить касторочки до сотни, смешать и выдать на руки с пометкой «Для наружного применения».
Спустился вниз, зашел в стационар. Вчерашняя больная жива. Температурит слегка, но после такого — это норма. А остальное — пристойно. Молодцы мы. Сам себя хвалю.
Мелькнул в коридоре хмурый Винокуров. Увидев меня, пропал. Да и хрен с ним. Не завяжет — попрощаемся. У нас тут коллектив алкашей на поруки не берет. Не додумался пока никто.
Моровский после утренней пятиминутки сидел в кабинете и пил чай. Естественно, и мне предложил. Но я отказался. Перед длительными мероприятиями лучше ограничить и еду, и жидкость. А то в самый неподходящий момент захочется отлить, или еще чего похуже. И будешь мучиться, потому что отойти нельзя.
— Доброе утро, Вацлав Адамович. Послушайте, вот вам рецепт, пошлите кого-нибудь в аптеку, Ничего сложного. Испытайте на гнойных ранах, как пойдет.
— Сделаем, Евгений Александрович.
— Ну всё, я поехал.
— Спасибо за помощь на операции, Никита Егорович восхищался вашей техникой.
— Ерунду ваш Лебедев болтает. Ничего выдающегося. Кстати, сосудистый шов врачам подтянуть бы. Ленятся.
— Ни пуха ни пера с выступлением!
— Идите к черту
В коридоре встретил Антонова, который куда-то шел, не глядя по сторонам, а потому мне пришлось уворачиваться, чтобы не столкнуться.
— Послушай, Слава, а давай-ка быстро привел себя в порядок, поедешь со мной на торжественное мероприятие в МГУ и на последующий банкет, — вдруг решил я. — Десять минут тебе на сборы. Время пошло.
— Так а я там что?
— На людей посмотришь, себя покажешь. Всю работу всё равно не сделаешь.
Пора уже не только свое лицо светить по мероприятиям, а выдвигать вперед самых талантливых сотрудников. Пусть их тоже знает медицинская общественность.
В десять минут Славка не уложился, конечно. Внешний вид завлаба я забраковал. Рубашку, блин, будто корова жевала, а потом ее, скомканную, сверху немного утюгом пригладили. Отправил к специалистам, чтобы хоть чуточку на человека стал похож.
Ну и всё, сели в экипаж и поехали. Тут и пешком не очень далеко, но солидности не будет. Так что по Ржевским переулкам, потом по Ножовому, повернуть направо на Никитскую — и вперед, пока не доедешь. Нет, надо Антонова почаще в публичное пространство выводить. Будущий открыватель инсулина, придется по съездам и конференциям ездить, а он как пионер перед первым свиданием, всё пуговицу открутить пытается. Хотя что там переживать? Ему в толпе постоять, выступать не надо.
Показуху, конечно, с этой закладкой первого камня будущих институтов при МГУ устроили. Почему-то свалили в кучу, поздравляли и с открытием новых клиник в универе. Поэтому и медиков так много. Гораздо больше чем зоологов. Наверное, не хватало торжественных мероприятий на лето. Или кому-то типа ректора Некрасова понадобилось срочно засветиться рядом с великими князьями.
Ну вот, прибыли. Я сразу увидел Склифосовского, попытался пробраться к нему. Но был перехвачен, причем довольно жестко. Ну, доктору Филатову можно, он из-за ерунды беспокоить не будет.
— Здравствуйте, Нил Федорович. Где бы мы еще встретились?
— Так вы теперь, как и Николай Васильевич, гость редкий, — улыбнулся коллега. — Так сказать, птица высокого полета. У меня к вам просьба, неотложная.
  
— Для вас — что угодно. Рассказывайте, что стряслось.
— Мы хотим открыть производство противодифтерийной сыворотки. Это удешевит возможность лечения и...
— Дайте угадаю, финансирование планировали, а потом выяснилось, что обещать вовсе не значит жениться?
— Так и случилось. А у нас контракт на приобретение лошадей, очень выгодный. Мы бы за пару месяцев запустили производство. Вы же понимаете, как это важно для...