"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Вот, Евгений Александрович, посмотрите свежим взглядом. Я решил подготовить программу развития страны до конца века. Пора придать дедам из Госсовета небольшое ускорение. Совсем там мышей не ловят. Меня в первую очередь интересует, что вы можете предложить по врачебной части. Вы у нас теперь прямо медицинский Менделеев!
Что же... сравнение с великим ученым было лестно, я быстро пробежал пункты программы князя. И лишь большим усилием воли сдержал выражение вежливого внимания на лице. Так хотелось скривиться! А может даже и выругаться.
Из документа так и сыпались скрепные скрепы. Горой. Ну ладно, Сергей Александрович — глава «русской» партии при дворе. Ему по должности положено агитировать за православие, самодержавие, народность, как придумал граф Сергей Семенович Уваров еще в лохматом тридцать третьем году. Все это Великий князь собирался усиливать и укреплять. Армии и флоту тоже были отсыпаны плюшки и пряники. Братским славянским народам даны твердые гарантии. Особенно на Балканах. Союз с Францией тоже был упомянут, его предлагалось расширить на другие дружественные страны — привет Антанта. Конечно, Желтороссия. Она нам край как нужна. И ничего действительно важного! Ни про социальную политику, рабочее движение, земельную реформу... С другой стороны, хорошо, что вообще появилась такая программа.
— Я в основном по медицине, — один из листков с пунктами спланировал на пол, я его поднял. — Но как верноподданный Его Величества, не могу не заметить — надо что-то делать с рабочим движением. Вопрос перезрел. Пролетариат в городах быстро радикализируется, левые идеи набирают все большую популярность. Считаю, что монархия может и должна стать посредником между рабочими и фабрикантами!
Рассказал о недавнем митинге, на котором я чуть не вошел в клинч с толпой. Чем изрядно повеселил князя. Смешно ему! А с оторванными ногами после взрыва бомбы будет весело?
— Рабочее законодательство надо срочно совершенствовать. Убирать детский труд, хотя бы в ночное время, на уровне империи повсеместно ограничить переработку. Установить законодательно максимальное время труда, штрафы заводчикам за переработку, дать социальные гарантии по лечению, выходным, отпускам...
— Отпускам?? — Великий князь задумался, потом что-то быстро черкнул карандашом в записную книжку — Идея единого Трудового кодекса не так уж и плоха! Мне кажется, такого сейчас нет даже у передовых европейских стран!
— Я бы еще наделил фабричную инспекцию правом устанавливать в губерниях дифференцированный размер минимальной оплаты труда. И большие штрафы фабрикантам и заводчикам в случае нарушений. Контроль фабричной инспекции на горных и казенных предприятиях. Соответственно штат инспекторов расширить, дать им карательные, что ли, права.
— Про такое я тоже слышу первый раз! Но в этом что-то есть... Рабочие — это подданные Его Величества. Если какой-то фабрикант нарушает законы, озлобляет людей и тем самым подвигает их на бунт — это ущерб всей монархии. Впрочем, там Сергей Васильевич Зубатов готовит предложения по этому вопросу. Интересно будет сравнить ваши точки зрения.
Карандаш Великого князя так и мелькал.
— А что по медицине?
— Тут все просто. Нужно отдельное министерство здравоохранения. В МВД не справляются с регулированием госпиталей и больниц, а уж про оборот лекарств — я и вовсе молчу. Вот вы после нашего разговора зимой запретили без рецепта доктора торговать в московских аптеках наркотическими веществами. А в Тамбов эти инновации не дошли — заходи и покупай что хочешь. Опий, экстракт коки, героин...
— Да, все это тоже нужно поднимать на уровень империи, — вслух задумался Сергей Александрович. — Вы, Евгений Александрович, вот что... Напишите-ка служебную записку с вашими предложениями по новому министерству. И поскорее! Я завтра уезжаю в Санкт-Петербург.
— До завтра не успею, — развел руками я. — Это надо прорабатывать, думать.
— Вы сами когда в столицу собираетесь?
— Неделя, другая. Нужно решить ряд вопросов по скорой и «Русскому медику».
— Что же... И в самом деле, спешить пока некуда... Даю вам три недели. Передадите записку уже в Питере.
Покивав в знак согласия, я поинтересовался здоровьем Лизы и сына, а после заверений, что все отлично, откланялся. И уже в дверях услышал:
— Евгений Александрович, загляните, как появится возможность, в московскую геральдическую палату. Вас там ждет сюрприз!
***
Окрыленный обещанием «сюрприза» я чуть не сбил с ног Зубатова. Который стоял наготове, ожидая своей очереди на аудиенцию.
— Куда это вы так торопитесь, Евгений Александрович?
Арабский звездочет!!! Вот умеют люди из охранки посмотреть на тебя так, что сразу виноватым чувствуешь и начинаешь вспоминать все прегрешения начиная с родителей. Тренируют они этот взгляд что ли? И вдруг Сергей Васильевич улыбнулся — и вся строгость куда-то пропала.
— Время Его Императорского высочества дорого, нельзя заставлять его ждать, — выдал я универсальную отмазку. — Но мне надо бы с вами переговорить.
— Так подождите меня, я сейчас быстро, мне буквально на несколько минут надо, — ответил Зубатов и закрыл за собой дверь.
Я посидел в приемной, выпил чашечку кофе, по просьбе Шувалова еще раз в подробностях рассказал историю с Монтенбло. Граф чуть не в голос хохотал над нанизывающимися одно на другое оскорблениями из моего письменного покаяния, комментируя каждое. Получалось, что я там штук на пять дуэлей натворил своими эпистолами. Гильотинка на конверте привела его в полный восторг — оказывается, эта деталь оставалась неизвестно широкой публике.
Несколько зубатовских минут сначала составили десять, потом это число удвоилось, и я уже наметил себе черточку на циферблате, на которую прыгнет минутная стрелка, обозначая мой уход. Очень уж хотелось проверить, что меня ждет в геральдической палате.
Но нет, не дотянул — дверь наконец распахнулась, и Сергей Васильевич вышел, широко улыбаясь. Я встал, и пожал руку Шувалову, прощаясь.
— Евгений Александрович, извините за ожидание, — сказал Зубатов, и, взяв меня под руку, вывел из приемной.
— У вас, может, что-то очень хорошее случилось? Слишком уж вы жизнерадостным вышли от Великого князя.
— Вам первому, — остановился Сергей Васильевич. — Утвердили мой перевод в Петербург. Товарищем министра.
— Поздравляю. Рад за вас.
— Получается, я вслед за вами, Евгений Александрович. Видать, судьбой нам предназначено быть рядом. Говорят, вы женитесь?
— В конце января.
— Надеюсь быть представленным вашей супруге. Но о чем вы хотели со мной говорить?
— Хочу попросить об услуге. Мне нужен, назовем это «начальник службы безопасности». Человек, который отвечал бы за личную и имущественную неприкосновенность. Хотелось бы на это место отставника с опытом работы. Денежным содержанием не обижу, сами знаете, мои сотрудники нужды не испытывают.
— Вы так перспективы расписываете, что самому захотелось.
— А давайте, Сергей Васильевич, — поддержал я шутку. — Сколько там получает товарищ министра внутренних дел? Умножайте на два, и приступайте хоть с завтрашнего дня.
— Выгонят с работы, обязательно воспользуюсь предложением. Но сами понимаете, я сейчас тех, кто меня поддержал, подвести не могу. Но вашу просьбу выполню. Переговорю кое с кем.
***
Стоп, а куда мне идти? Я как-то геральдикой не очень до сегодняшнего дня занимался. Где эта самая палата находится? Пришлось вернуться к Шувалову, благо, с Зубатовым мы разговаривали в закутке шагах в тридцати от приемной.
— Старый Гостиный двор на Ильинке, — улыбаясь, подсказал граф. — И примите мои поздравления.
Пройтись, что ли? Но жарковато. И душно. Я представил, как я иду по Тверской, Охотному ряду, Моховой, Манежной и Красной площади, Варварке, Ильинке... И прибываю на место с мокрой спиной и подмышками. Нет, лучше извозчик.
Сказано — сделано. Минут через пятнадцать я входил под своды... Да ну, обычное присутствие, вестибюль со служителем, полицейский на улице гуляет. Естественно, плаката «Господин Баталов, вас ждут!» не наблюдалось. Пришлось обращаться к местному специалисту и мотивировать поиски. Сначала я нащупал в кармане гривенник, но потом решил, что в таком месте меньше двугривенного давать не стоит. И монетка оказала просто чудодейственное влияние: куда только делся глуховатый дед, с трудом изображавший говорящую мумию — с неожиданной для его возраста прытью товарищ повел меня по коридору и доставил к нужной двери.