"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Позвольте полюбопытствовать, кто же, ваше императорское величество?
– Вы произвели неизгладимое впечатление на герцога Ольденбургского. Александр Петрович все уши мне прожужжал, что я просто обязан увидеть переливание крови в клинике господина Склифосовского. А может быть даже, – помазанник опять улыбнулся, – сдать свою нуждающимся.
– Это было бы отличным ходом, ваше величество, – коротко ответил я. – Перелить вашу кровь простому пациенту, может быть, даже крестьянину. И показать неразрывную связь династии с народом.
Николай покивал, но опять так… неопределенно. Нет, никакой он не святой. И не кровавый тоже. Просто человек, которому достался непосильный груз. Непосильный для любого.
Императрица на обед прийти не изволила – плохо себя почувствовала. Это сразу отразилось на лице Николая, который, очевидно, сильно любил супругу. Знакомство с Крассовским – грузным, седым врачом в пенсне – тоже не оказалось долгим. Он, спев мне короткие дифирамбы за тонометр, ушел осмотреть Аликс. Все-таки императрица носит в себе первенца – вся страна молится, чтобы это был мальчик. А будет девочка.
Перемена блюд шла за переменой, я в основном опять был сосредоточен, чтобы не перепутать приборы и на облажаться. К моему удивлению, подали и роллы!
Видимо, изумление все-таки отразилось на лице, так как Николай соизволил дать пояснения:
– Этот рецепт был в письме от дяди. Дворцовый повар даже ездил в Москву – изучить все детали готовки. И, представьте, вкусно! Обычный рис, обычная сырая рыба…
– Там все дело в приправах, – глубокомысленно пояснил герцог Ольденбургский, окуная ролл в соевый соус. Причем делая это неправильно – рисом, а не рыбой. Но я промолчал. Зачем под руку говорить?
Обратно ехал в полном недоумении. И что это было? Смотрины? Николай подробно вник в мою медицинскую карьеру, расспросил про профессора Талля, его архив. Особенно царя интересовало все, что касается родов – оно и понятно, вся страна ждет наследника. Честно признался, что роды принимал пару раз и только один случай можно отнести к сложному. Николай ищет замену Крассовскому? Но на переправе лошадей не меняют. Отставка Отта и так уже ударила по корпусу лейб-врачей. В какой-то момент, на автомате отвечая на вопросы, я чуть не подавился десертом. В голову пришла шальная мысль наврать помазаннику о своем акушерском опыте, участвовать в родах Аликс и вставить ей тайком… внутриматочную спираль. Если не родится больной гемофилией царевич Алексей, не будет Распутина и прочих метаний царской семьи, которые подорвали авторитет августейших особ в обществе. А значит, не будет и подвала ипатьевского дома. Вот такая замысловатая логика…
* * *Вряд ли мои слова о единстве партии и народа путем вливания царственной крови в простолюдина послужили той соломинкой, что переломила спину министру двора Воронцову-Дашкову, но факт непреложный: его императорское величество Николай Александрович объявил о посещении Императорского же клинического института великой княжны Елены Павловны буквально моментально. Всего через шесть дней после нашей встречи. Кстати, у меня теперь есть госнаграда – серебряный портсигар с вензелем Николая. Лично вручил при расставании. Наверное, если решат посадить, под амнистию попасть смогу. А если не решат, станет отягчающим при большевиках.
Сообщил мне о приближающемся цейтноте лично Склифосовский. Позвонил вечером в гостиницу, из которой я до сих пор не сподобился выехать, портье и позвал меня к телефону. Николай Васильевич затребовал моего присутствия немедленно. А что, за три дня всю траву не выкрасить, народу не хватает, каждая пара рук пригодится.
На самом деле, конечно, мы уточняли детали всего показа. Вернее, все варианты. Хорошо бы номер первый: венценосец стремительно пробегает по коридору, нигде не останавливаясь, грузится в карету и оставляет всех в покое. Но мы готовились к худшему. Что император решит определить группу крови, в качестве показательного выступления сдаст некоторое ее количество, которая тут же будет влита некоему страждущему. Каждый этап таил в себе множество тонкостей.
– Сюрпризов быть не должно, – согласился я. – Хорошо бы провести тренировку заранее. Отправить ответственного сотрудника, определить группу августейшей крови, подобрать с представителем посещающей стороны подходящего пациента и так далее. Чем тщательнее подготовка, тем красивее исполняется экспромт.
– Вы тут не самый искушенный, – быстро опустил меня на землю Склифосовский. – Его императорское величество отказался.
– Значит, придется подготовить восемь возможных реципиентов, – вздохнул я. – На всякий случай.
– Готовы. Лейб-гвардии Казачий полк предоставит. Хоть по десять человек на каждую группу.
Все меньше и меньше мне хотелось делать переливание в ситуации подобной беготни. Мещанин Темников не даст соврать.
– Николай Васильевич, а зачем меня позвали? Если всё, что я сподобился придумать, уже сделали?
– Мало ли, а вдруг что-то еще изобретете, – улыбнулся Склифосовский.
– Ивана Михайловича надо пригласить… Он – автор метода.
– Согласовано, завтра вечерним поездом прибудет, – кивнул Николай Васильевич. – Так что оба автора в наличии.
– Я только идею предложил, – проворчал я. – Всю работу Сеченов с сотрудниками сделал. Прошу меня в это не включать.
– Странный вы человек, другой бы постарался всю славу себе присвоить.
– Мне чужого не надо. Своих придумок хватает.
– Но Сеченов потребовал, чтобы и вы обязательно были. Друг друга стоите, конечно.
Когда совещание закончилось, и я остался один на один со Склифосовским, не удержался, и спросил:
– Что с первым пациентом?
– Умер Темников, – вздохнул Николай Васильевич. – К утру отмучился. Как вы и сказали, гемолиз. Почки, легкие – всё забито. Теперь первым пациентом назначен купец Тимофеев. Ему в тот же день переливали, чуть позже.
Ну вот, хотели как лучше, получилось как всегда. Что мешало еще на кроликах потренироваться? Обучающих лекций и семинаров провести побольше…
– Главное, и фамилия на ту же букву.
– Не понял? – посмотрел на меня хозяин кабинета.
– Ну, в публикациях пишут первую букву фамилии пациента.
– Ах, это, – махнул он рукой. – И правда, хоть в этом ничего не меняется.
* * *Пора идти менять фамилию, а заодно и имя с отчеством. На Корчагина Павла Андреевича из книжки «Как закалялась сталь». Он тоже фигачил днем и ночью за идею. Вот и я – самые горячие деньки в нашей больнице, когда всё под моим контролем, мельчайшие детали, и заодно дурдом в институте у Склифосовского. Сил хватало только помыться и упасть спать. Но ведь всё кончается, даже плохое. И в «Российском медике» устаканиваться начало, в колею входить. И в институте великой княжны наступил день икс. Или Ха. Тут уж как посмотреть.
Ясное дело, с утра я был там. Хоть и не армия, а ефрейторский зазор и здесь имеется. Прибудет гость в полдень? Извольте быть на месте в восемь утра, желательно никуда не садиться, чтобы брюки не помялись.
А костюмчик-то мой того, великоват оказался. Ведь совсем недавно, в Царском Селе, чутка свободен был. И вот на тебе, за какие-то несколько дней уже на грани, отделяющей «сильно свободный» от «висит как на вешалке». И времени не оставалось! В большом беспокойстве я отправил Кузьму вниз, к портье, дабы узнать, где тут обретаются ближайшие мастера наперстка и иголки с ниткой. Это же не москвошвеевская поделка, в которой достаточно пуговицы переставить. Аккуратненько надо, чтобы не перекосился и я не выглядел пред царственными очами как мальчик из Мерефы. Почему мне вспомнился этот городок, в котором я ни разу в жизни не был, – стреляйте, не знаю.
Портной нашелся, и хоть не еврей, но попытался моментально разбогатеть за мой счет. Сволочина, по-другому и не скажешь. Только одно его и спасло – сделал он свою работу быстро и качественно. Теперь никто не подумает, что я одевался в пункте проката.