"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Мыслю, что будет много желающих узнать ваш метод лечения. Это же какие огромные деньги!
Я прочитал о способах защиты помещений. Решетки на окнах, двойные двери с несколькими замками. Конечно, вооруженные сторожа. Которых Тубин планировал вызвать из московских подстанций.
– У нас люди уже проверенные, пущай поработают месяцок, пока я найду в столице надежных.
– Это дело, – согласился я. – Главное, продержаться хотя бы полгода и сохранить секрет лекарства. А там… все равно станет известно, шила в мешка не утаишь. Но основные деньги мы уже заработаем, будет на что развивать сеть клиник по Европе.
  
– Даже такие планы? – удивился Тубин.
– Наполеоновские, – покивал я.
* * *
«В Петербурге мы сойдемся снова, словно солнце мы похоронили в нем». Вот же зараза, строчки прилипли и никак не хотят отставать. Хороший способ – произнести надоедливый стишок вслух, но я не помню продолжение. Что-то про черный бархат советской ночи и заводную куклу офицера. Лучше потерпеть, сейчас выгрузимся на перрон, поедем, сниму номер в пристойной гостинице, за неизбежной кутерьмой Осип Эмильевич забудется. А пока – утренний железнодорожный чай с лимоном из гладкого стакана в монументальном подстаканнике с узором из прорезных листочков и ленивый присмотр за собирающим вещи Кузьмой.
Почему в гостиницу, а не в гости к Романовскому? Ведь приглашал, но я как вспомню этот дурдом на колесах из троих мелких непосед, так сразу хочется, чтобы в ванну, и чашечку кофе, и при этом желательно делать это в тишине. А если чашка кофе, да на балконе номера с видом на Неву? Тут и думать даже не о чем!
Сунул руку в карман и наткнулся на визитницу. Я ведь и с купцами встретиться успел, которые попечительский совет. Заверил их в непреклонности курса, доложил, куда деньги деваются и как к нам генерал-губернатор относится. Так что платите членские взносы, и будут вам почетные гражданства, нашейные медали и преференции от власть имущих. Даже если ничего не делать, то жизни великому князю еще десять лет отмеряно. А если всяких Каляевых от нехороших поползновений отвратить, то и того больше. А отвратить как-то придется. С московскими Романовыми я теперь ой как прочно повязан!
Дмитрий Леонидович встречал лично. Я из окна купе увидел, как он быстро вышел из клубов пара у тормозящего паровоза. Оставил Кузьму с чемоданами, а сам как белый человек пошел на выход с пустыми руками. Вот поэтому я не буду изобретать тележку с колесиками – нечего отбивать кусок хлеба у носильщиков. Раз до такой простой вещи не додумались до сих пор, значит, еще не время.
Романовский прямо засветился от радости, узрев меня. Тяжела, видать, шапка Мономаха. И здание найди, и подбор персонала начни, да и бумаги оформи. В то время как совладелец винишком на югах балуется. Зато у меня денежки. На авансовый платеж, да и так, по мелочи, чтобы соответствовать.
– Поехали, – схватив под руку, потащил он меня к стоянке извозчиков, едва мы поздоровались и я убедился, что Кузьма ничего не забыл в вагоне.
– Куда?
– К нам, я же писал!
– Не хочу стеснять. Твои же приехали?
– Да.
– Ну вот, представь: малолетние баламуты и так по стенам бегают, а тут еще и я мешаться начну. Давай лучше в гостиницу. Чтобы с телефоном, и попристойнее.
– Даже не знаю… – Дмитрий Леонидович задумался. – Слышал, в «Англии» очень хорошо, но и просят там… Или, может, не такую дорогую?
– Нет уж, желаю нежиться в роскоши, – улыбнулся я.
Кузьма с Тубиным ехали в пролетке попроще за нами, а я просто занимался тем же, что и все туристы – глазел по сторонам. Вот приживусь немного, начну взирать на окрестности с равнодушием, не замечая красот вокруг нас. Разговоров никаких не вели – так, про погоду и поездку на воды, сравнивая наши впечатления.
Поначалу я на название и внимания никакого не обратил: у нас любой клоповник если не «Париж», то «Берлин», на худой конец – «Варшавская». И только когда извозчик повернул на Исаакиевскую площадь и остановился у входа, я внутренне ахнул. Это же «Англетер»! Вот так символ!
Роскошь сразу же бросилась в глаза. И швейцар здесь выглядел не меньше чем вице-адмирал флота, и мундир у хлопчика, который моментально выскочил за моими чемоданами, явно не в лавке готового платья приобретен был, а подогнан по фигуре. За стойкой восседал молодой человек, который на парикмахера, наверное, больше тратил, чем я. И на лице не дешевая услужливость, а достойное джентльмена желание помочь.
Сразу начали интересоваться, какой вид из окна предпочитаю, да надолго ли. Короче, прием оказали в стиле хорошей пятизвездной гостиницы. Приветственный бокал разве что не принесли.
– А номер пятый свободен? – вдруг брякнул я совершенно спонтанно.
– Очень хорошее расположение. Извольте, во второй этаж, – показал на лестницу портье. – Вас проводят.
На английский манер – белл-бой. А по-русски как? Носильщик? Или багажист? Короче, вот этот парень на пару с Кузьмой притащил чемоданы к двери и распахнул ее передо мной.
– Добро пожаловать!
И начал процедуру ожидания копеечки – распахивать и закрывать двери, шкафы, демонстрировать наличие воды в нужных трубах и прочее. Я прервал экскурсию полтинником и сел в кресло напротив Дмитрия Леонидовича.
– Не против, если я тоже сюда на время перееду? – улыбнулся он. – Всю жизнь мечтал пожить во дворце.
– Это сколько ж уборки тут? – подал голос с другой стороны баррикады Кузьма. – Пыль протирать замучаешься с этих финтифлюшек.
Впрочем, в комнате для прислуги, куда заселялся мой слуга, обстановка была существенно скромнее. Да и безопасника поселили не в люкс.
– Это ненадолго, – успокоил я компаньона. – Надо искать место для постоянного жилища.
– Можно занять один из флигелей в нашем здании.
– Посмотрим, что там. В конце концов, мы еще сделку не завершили. Давай так: пообедаем, потом займемся делами.
– Обед у нас! – сообщил Романовский. – Лида там затеяла что-то грандиозное!
– Тогда дела, возможно, придется сдвинуть на завтра, – улыбнулся я.
Я подошел к окну, вгляделся в непривычную синь питерского неба. Никакого тебе дождя, привычных серых облаков…
Листья уже начали желтеть, на улице извозчики подбирали за лошадками конские яблоки. А ведь в этом самом номере Есенин умер! На автомате произнес:
 
 
                               Гой ты, Русь, моя родная,
 
                               Хаты – в ризах образа…
 
                               Не видать конца и края —
 
                               Только синь сосет глаза.
 
 
И тут же само собой из меня полилось:
 
 
                             Как захожий богомолец,
 
                             Я смотрю твои поля.
 
                             А у низеньких околиц
 
                             Звонно чахнут тополя.
 
                             Пахнет яблоком и медом
 
                             По церквам твой кроткий Спас.
 
                             И гудит за корогодом
 
                             На лугах веселый пляс.
 
                             Побегу по мятой стежке
 
                             На приволь зеленых лех,
 
                             Мне навстречу, как сережки,
 
                             Прозвенит девичий смех.
 
                             Если крикнет рать святая:
 
                             «Кинь ты Русь, живи в раю!»
 
                             Я скажу: «Не надо рая,
 
                             Дайте родину мою»…