"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Мысленно повертев вставший передо мной вопрос и так, и этак, я решил напрямую Катю не спрашивать. Почему? Ну, во-первых, чтобы пощадить ее самолюбие. Все же она мне уже не чужая, а своих обижать нельзя. Во-вторых, раз уж я смог установить сам факт воздействия, смогу установить и причину. В-третьих, если не кривить душой, я понимал, что мог и ошибиться в своих умозаключениях, так что лучше сначала проверить и подтвердить их правильность, и уже потом разбираться с причинами. А, в-четвертых, начну-ка я с малого. С совсем другого вопроса, не столь важного и принципиального. И дальше буду исходить из полученного ответа. Потому что до того жирафа, коего я сейчас с таким успехом изображал, дошли не только выводы из вчерашних размышлений. До жирафа дошло и то, что показалось мне не так, когда я любовался Катей после нашего первого раза. А не так было то, что на постели не осталось никаких следов, каковыми обычно отмечается лишение девственности. Катя досталась мне уже женщиной.
  
Да уж, ситуация, как говорится, хоть плачь, хоть смейся. Формально и я, и Катя имели право трубить победу, но вот фактически… Катя вместо потерявшего голову от любви верного рыцаря заполучила циничного любовника, сразу же обозначившего свое лидерство в паре, а мне вместо послушной наивной девчонки, которую можно обучить и воспитать, что называется, под себя, досталась пусть и малоопытная, но уже вполне состоявшаяся женщина с во-о-от таким шлейфом загадок и непонятностей, да еще и с изрядными амбициями. В общем, не знаю, будет ли нам с Катей дальше весело или не особо, но что скучно не будет — это почти с гарантией…
  
Глава 22
 
Катины планы
 
— Спасибо, Катя, — с чувством сказал я, когда она закончила водить рукой возле моего лица и, окунув в тазик с водой уголок полотенца, стерла мне кровь со щеки. В общем-то, ничего такого особенно страшного не случилось, но порезаться бритвой — это все-таки неприятность, пусть и не всемирно-исторического масштаба. Тут же Катя сунула мне в руку зеркало, и я убедился, что никаких следов невольного самотравмирования на лице не осталось. Хватит с меня одного шрама…
Получив за своевременную и действенную медицинскую помощь сочный поцелуй, Катя поинтересовалась:
— Почему ты все время говоришь «Кать'а»?
— То же самое, что «Кати», только по-русски, — пояснил я.
— Звучит красиво, хоть и необычно, — на оценку Кате понадобилось секунд пять. — Мне нравится.
— Мне тоже, — согласился я, и, раз уж подвернулся такой повод, спросил: — Где ты этому научилась?
— Тебе Альберт про моего отца рассказывал? — резко посерьезнела Катя.
— Без особых подробностей, — ушел я от ответа. Мало ли как она отреагирует на те самые подробности, которые Шлиппенбах мне все же поведал.
— Без особых подробностей… — Катя грустно усмехнулась. — А я рядом с этими подробностями живу, сколько себя помню. У отца ноги перебитые болят. Иногда жутко болят. Лучше не знать и не видеть. Доктора все как один говорят, что ничего сделать нельзя, если только совсем обе ноги отнять, да еще и выше колен. Отец, хоть и почти не может ходить, обрубком стать не захотел, мама взяла на службу целительницу, вот я за ней смотрела и запоминала. А потом и она сама меня стала учить. В одиннадцать лет я уже могла снимать отцу боль сама, а в двенадцать у меня это получалось лучше, чем у целительницы.
Ого! При общепринятой в цивилизованном мире практике обучать одаренных магии не ранее четырнадцати-пятнадцати лет Катино обучение в столь раннем возрасте было крайне необычным, не сказать бы сильнее. Впрочем, и обстоятельства, в которых оно началось, тоже обычными не назовешь… Должно быть, с отцом ее все очень и очень плохо, раз матушка Кати приняла такое нарушение правил.
— Поэтому ты и не пользуешься артефактами? — спросил я. Чем целители отличаются от врачей, я знал, но все же решил уточнить.
— Да, — признала Катя. — Целители обычно обходятся мануалом и инкантированием, вот и я тоже…
— А любовной магии тебя кто обучал? — я постарался, чтобы голос мой звучал просто и спокойно. Ну так, задал вопрос в продолжение беседы, чисто из любопытства, понимаете ли…
— Догадался, — виновато улыбнулась Катя. — Нет, не она. Дочь ее.
— Точно дочь? — раз уж пошли откровенные ответы, стоило этим воспользоваться. — Не сын?
— У Матильды нет сына, — ага, стало быть, целительницу зовут Матильдой, — почему ты про него спросил?
— Потому что ты не девственница, — пожал я плечами. Как будто сама не понимает, почему.
— Лора сказала, — тут Катя потупила взор, — что девственницам любовная магия не подвластна.
А Лорой, надо полагать, зовут ту самую дочку… Кстати…
— И сколько же тебе было лет, когда ты узнала такую неприятную новость?
— Четырнадцать, — тут Катя густо покраснела. — А ему пятнадцать… Дружок Лоры… Она его мне для этого уступила…
Да… Если этому счастливому сопляку было пятнадцать, то и та самая Лора, скорее всего, его ровесница. Покуражились малолетки, легко и просто развели на постель аж целую баронессу… Впрочем, какие, к чертям, малолетки? Самому столько же было, когда Аглая в доме появилась! Загнав подальше грусть, пришедшую с воспоминаниями об Аглае, я продолжил допрос.
— И зачем тебе понадобилась любовная магия? — вопрос напрашивался сам собой.
— Боюсь, ответ тебе не понравится, — тихо сказала Катя, но через несколько мгновений гордо вскинула голову и добавила уже твердым голосом: — Он мне и самой не нравится, но у меня нет другого выбора.
— А ты не бойся, — подбодрил я ее. — Раз уж мне нравишься ты, почему не понравится твой ответ?
— Знаешь… — Катя задумчиво накрутила золотистый локон на изящный пальчик, — давай, как собирались, сходим в Прин, потом поедим, а потом я отвечу. Обязательно отвечу, обещаю!
Ну да. Мы действительно собирались в Прин прикупить съестных припасов, но когда начали одеваться, спокойно смотреть на эротическое представление, устроенное Катей из надевания чулок, я не смог и накинулся на нее с такой жадностью, как будто у меня уже давно не было женщин. Потом я решил в качестве компенсации за проявленную грубость сделать с ней все уже нежно и ласково, но с некоторыми ласками, имея небритую морду, лучше к женщинам не лезть. Ну, вы меня поняли… Так что я взялся за бритву, второпях порезался и мне понадобилась Катина помощь. Только вот сейчас необходимость похода в Прин явно была для Кати лишь поводом оттянуть ответ, а, может, и для того, чтобы его тщательно обдумать. Интересно, что же такого я услышу, что мне, как уверена Катя, не понравится?.. Однако же на Катино предложение отложить вопросы и ответы на потом я согласился. Так или иначе это прибавит мне ее доверия, да и куда она денется, расскажет, тем более и ждать осталось не так уж долго.
На этот раз одевалась Катя деловито и спокойно, никаких спектаклей не устраивая — я оценил. Ну да, кушать-то хочется… В Прине мы набрали столько всего, что пришлось нанять двух носильщиков, молодых крепких парней. Снова пошла на ура яичница, на этот раз с колбасой, хлеб с сыром, свежая зелень, ну и, ясное дело, пиво. А потом мы опять поднялись в спальню…
— Рассказывай, — велел я, когда сил продолжать постельные забавы у нас уже не было, а вот час-полтора до того, когда прилично будет отойти ко сну, еще оставались. Самое время для ужасных историй.
Катя состроила задумчивую мордочку, некоторое время оценивающе меня осматривала, глубоко вздохнула и, наконец, спросила:
— Скажи, ты в своей семье старший сын?
— Нет, второй, — ответил я.
  
— То есть главный наследник — не ты, — это, понятное дело, был не вопрос.
— Не я, — мне оставалось только согласиться.
— А я вообще почти что не наследница. Мне, кроме приданого, и надеяться не на что. Разве только на богатого мужа, — улыбка получилась у Кати совсем не веселой.
И чем, спрашивается, она меня пугала? Да, грустно, да, не особо, по меркам моего бывшего мира, справедливо, но здесь это обычный и практически общепринятый порядок. Ладно, слушаем дальше…