Я стираю свою тень 3 (СИ)

— Там транспорт какой-то прямо по земле катится.
Я развернулся. Поднимая столб пыли по накатанной колее между полями ехал старый зеленый пикап. Дорога, которую он выбрал, вела только к нам. Машина, старый советский ИЖ, с хромированной решеткой радиатора и проржавевшими насквозь крыльями остановился возле нас, окатив облаком пыли.
— Тьфу, тьфу, — я разогнал рукой пыль.
Громко хлопнув несколько раз дверью, из нее выбрался немолодой усатый дядька и направился к нам.
— Вы чего по нашим полям шаритесь? — строго спросил он.
— В смысле, шаримся? — не менее строго ответил я ему вопросом на вопрос.
— Это поля нашего предприятия.
— Так, стоп, мужик, во-первых, ты кто? Во-вторых, мы идем по дороге, а не по полям. В-третьих, уважительное общение с незнакомыми людьми еще никто не отменял.
— А это кто оставил на парах такую канаву после себя? — он указал рукой в ту сторону, в которой я подобрал Апанасия.
— Без понятия. У вас тут вообще странные дела творятся. Какие-то штуки падают с неба, — на всякий случай произнес я, чтобы увидеть реакцию мужчины.
— И вы это видели? — спросил он.
— Видели. А что, часто случается у вас такое?
— Не было никогда. А сегодня прямо кучно пошло. Я агроном, выехал на поля, встал отлить на рожь, голову поднимаю, ё-моё, огнем небо прочертило, а потом какие-то штуки сверху полетели, и бум, бум, упали. Я поехал посмотреть, и вот след на парах остался, кабут здоровым однокорпусным плугом прошлись. А вы тут что делаете? — спросил он подозрительно.
— У нас квест, идет к той вышке, там следующее задание спрятано, — соврал я.
— Ясно, городские, как всегда с прибабахом. Предложил бы подвезти, но вдвоем вы в кабину не влезете, а в кузове наглотаетесь пыли.
— Очень жаль. А куда упали остальные штуки, не видели? — спросил я.
— Туда, — он указал за холм. — Штуки три или четыре.
— Четыре, — поправил я его.
— Наверное, я не успел посчита… а вы тоже видели? — Агроном подозрительно посмотрел на нас. — А их всего шесть было, как будто. Вас двое и тех… четыре. Ладно, мне надо спешить, работа.
Он заскочил в салон и рванул с места, наяривая на ходу не желающей закрываться дверкой. Нас снова окатило пылью.
— Одно радует, что пыль эта экологически чистая. — Я сплевал захрустевший на зубах песок.
— Мне кажется, я его немного напугал, — решил Апанасий.
— Не немного, — усмехнулся я. — Как он удивится, когда его встретят остальные наши, как раз четверо. Что он будет думать о том, что видел? Решит, что мы космические засланцы или вражеские засранцы? Надо поспешить, пока агронома не свели с ума.
Мы дошли до вершины холма, на которой стоял тригапункт. Отсюда открывался хороший панорамный вид на многие километры до горизонта. Я посмотрел соколиным взором на округу и вскоре разглядел одиноко бредущую фигуру. Апанасий радостно узнал в ней свою Камилу и завопил с вершины, как слон в брачный период. Камила услышала его и сменила направление.
Апанасий рванул к ней, а я пока пытался найти остальных. И вскоре увидел теряющийся на изумрудном одеяле озимых пикап агронома и точки вокруг него. Это явно были люди, хотя с такого расстояния даже модифицированный глаз не мог определить достаточно точно. Я побежал следом за Апанасием. Он достиг Камилы, которая еле тащила ноги, отвыкнув от нормальной гравитации, и поднял ее на руки. Нам всем нужен был отдых и спирт, чтобы пройти акклиматизацию. Прямо универсальная формула при смене климатических поясов и планет.
— Привет, Гордей, — поздоровалась с плеча Апанасия его возлюбленная.
— Привет. Нам туда, — я показал направление, в котором видел машину агронома. — Как прошло приземление?
— Нормально, но планетка у тебя неприветливая. Но ногах стоять тяжело, едва выбралась, какая-то мелкая тварь больно укусила меня в руку. Пришлось снова забираться в капсулу, чтобы не подхватить заразу.
— Это же природа. Здесь все кого-нибудь кусают, едят и все такое. Это вам не стерильные подворотни космических станций. В том-то и прелесть моей планеты, что она натуральная. Адаптируемся и заживем на всю катушку. И никому до нас дела не будет.
 
— Скорее бы добраться куда-нибудь, да прилечь, — посетовала Камила, не утруждающая себя даже ходьбой.
— Ты устала, солнышко? — заботливо поинтересовался Апанасий.
— Да. У меня кружится голова.
— У нас у всех кружится. Мы как домашние коты, отвыкли от бездонного неба над головой, — пояснил я. — Вот вестибулярный аппарат и шалит.
— Апанасий, поставь меня, пойду сама, — попросила здоровяка подруга.
— Уверена? — переспросил он.
— Да, опускай.
Апанасий опустил ее на землю. Камила встала осторожно и посмотрела вокруг одним глазом, как человек в подпитии, пытающийся сфокусироваться.
— Я прежде никогда не была ни на одной планете, только на станциях. Часто видела имитацию каких-то природных мест, но сейчас понимаю, насколько они были куцыми перед настоящими просторами. Здесь нет такой плотности растений, как там, но масштаб впечатляет.
— Потому что это поля, на которых люди сеют культуры. Это, — я указал вокруг нас, — называется пары, отдыхающая от посевов земля, восстанавливающая плодородие. Тут траву скашивают, чтобы не расплодились сорняки. А вон та зеленая полоска впереди, это озимые, скорее всего, рожь или пшеница.
— Здорово, хотя половину не поняла.
— Поживешь, поймешь. Отправим вас с Апанасием в колхоз какой-нибудь. Ты будешь работать дояркой, а Апанасий скотником. Разведете хозяйство, нарожаете полную горницу детишек, мал, мала, меньшая, а мы будем приезжать к вам из города на шашлыки.
— А что делает скотник? — поинтересовался Апанасий.
— Быкам хвосты крутит, — пошутил я.
— Зачем? — спросил он на полном серьезе.
— Ладно, шучу я. Просто болтаю, чтобы дорога короче казалась. Жизнь в деревне своеобразная, вам, скорее всего, не понравится.
— А где понравится? — спросила Камила.
— В городе. Она больше напоминает устройство жизни на космических станциях. Те же клетушки-квартиры, та же суета, дом-работа, работа-дом, выходные, пролетающие на сверхсветовой скорости. Зато в отпуск закрыл квартиру и уехал, в отличие от деревни, где осталось хозяйство, требующее ежедневного ухода.
— А я мечтаю пожить так, чтобы знать наперед, что лет пять с места не сдвинусь. Устал, от смены обстановки, — поделился Апанасий.
— Поживем-увидим, что можно будет предложить под твои запросы.
До ржаного поля у нас ушло полчаса. Айрис, Трой и Киана увидев нас, направились навстречу. Агронома с ними уже не было.
— Добро пожаловать на Землю, пришельцы, — поприветствовал я идущую навстречу тройку. — Земной вам поклон.
Айрис ускорила шаг и бросилась в мои объятья, целуя меня в соленое от пота лицо.
— Не могу поверить, что мы здесь, — произнесла она и часто заморгала мокрыми от слез глазами.
— Я тоже. Есть ощущение нереальности. Пока не увижу подъезд родной квартиры, не признаю, что на Земле.
— А как мы в нее попадем? Взломаем? — спросила Айрис.
До сего момента я не задумывался об этом, воодушевленный одним ощущением возвращения.
— Ключи от квартиры есть у родителей. Придется вначале заявиться к ним.
— Это же правильно, Гордей. Даже если бы у них не было ключей, все равно стоило показаться вначале им. Они же твои родители и, наверное, что только не думали после твоего исчезновения.
— Они вполне могли не заметить его, — предположил я. — До твоего появления я нечасто созванивался с ними. Только после больницы стал почаще заезжать. Кстати, куда делся агроном?
— Мы его напугали. — Засмеялась Киана. — Айрис с ним общалась, а мы не понимали ни слова. Трой взял, да и спросил у нее, о чем они болтают. Он опешил и скоренько смотался. Как бы не проболтался.
— О чем он может проболтаться? О том, что видел иностранцев на полях своего колхоза? Или пришельцев? Здесь за такое могут и в дурдом отправить, — успокоил я ее. — Самое многое — с женой поделится и вместе решат хранить эту тайну, чтобы не пугать народ. Айрис, а ты не спросила у него, как далеко до города?