"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Память не слушала доводов разума. В памяти воскресали тихие разговоры людей и волн на вечерних пляжах, набережные с фонарями и лавочками, где так уютно сидеть и в обнимку, и в одиночку, накинув на плечи тонкий белый пиджак. Танцплощадки с разноцветными лампочками, маленькими, задорными оркестриками, красиво одетыми женщинами и принаряженными мужчинами…
Николай Иванович был равнодушен к танцам в молодости, но на склоне лет – уж ближе к сорока – освоил: чем ещё заняться курортным вечером одинокому отдыхающему? Уроки танцев были включены в программу военной академии незадолго до его выпуска. Если же Бродов чему-то целенаправленно учился, то делал это как следует. В результате отказа на танцплощадках он не встречал…
  
Мысли о морских курортах снова и снова отвлекали его от суровой действительности. С каждым таким приступом мечтательности становилось заметнее, какая усталость накопилась – и физическая, и душевная. Так курорты – полдела. О женщинах стали посещать мысли! Не конкретно – о ком бы? – а вообще. Но так… образно! Смех и грех. Вот возрадовалась бы Нина Анфилофьевна, если бы залезла в такой момент в его голову!..
А Анфилофьевна сдала: ни к кому уж не цепляется. Стареет…
Если подвернётся подходящий момент, надо попросить три дня отпуска: отоспаться, побродить по Москве, выкинув из головы заботы. Глядишь, и перестанут мерещиться ушедшие в небытие довоенные курорты и прочие прелести. Одна беда: подходящий момент всё не подворачивается, забот только прибавляется.
И забот, и поводов для беспокойства.
До сих пор нет определённости с судьбой группы и, в частности, Лаборатории нейроэнергетической разведки. Реорганизация системы разведок завершилась в марте. Николай Иванович ещё в январе завёл разговор с Главным Куратором о предстоящих преобразованиях, о перспективах развития группы. «Не спеши. Закончим с ними, посмотрим, что получилось. Потом будем разбираться с тобой». В конце апреля или в начале мая – снова отказ от обсуждения, с прежней формулировкой. По тону беседы, по контексту Бродов чувствовал, что собеседник не лукавит, что его единственный аргумент – рано что-то решать – не отговорка. А значит, надо было готовиться к тому моменту, когда внезапно – всегда бывает внезапно, хотя и ожидаемо – объявят: теперь пора, давай твои соображения! Ситуация менялась, требовалось изучать её и учитывать. Лишнее отвлечение от дела, лишняя нервотрёпка.
А сотрудничество с нелегальной разведкой! Таисию умные головы «Аненербе» вслед за своим фюрером записали в провидицы. Она вошла в образ. Получилось настолько удачно, что от неё теперь поступают вороха информации, в которой Бродову и его сотрудникам не разобраться: надо не надо, полезно не полезно… Тасю требуется дальше как-то инструктировать. Словом, Николай Иванович «прописался» у нелегальщиков, проводил у них едва ли не больше времени, чем у себя. Специалисты потирали руки от удовольствия, но всё чаще пеняли ему на приблизительность и недостаточность информации, полученной телепатическим методом. От Бродова ждали решений, которых он не готов был принять…
Моя жизнь в отделении и его окрестностях изменилась. Во-первых, меня теперь многие узнавали в лицо, здоровались. И хорошо-, и малознакомые люди разных возрастов и званий, занимавшие разные места на иерархической лестнице «Аненербе», стали иной раз приглашать меня попить кофе в перерыве и после работы. Люди задавали интересующие вопросы, а я честно вслушивалась в будущее.
О каждой такой встрече я старалась заранее сообщить девчонкам. Передавала по буквам имя, должность, звание «клиента». Девочки в процессе либо подключались сами, либо это делала Ольга Семёновна, изредка – Маргарита Андреевна. Словом, кто мог выкроить время. Тут мы применяли тот самый, любимый мною способ «радио-кино-передачи», когда я открывалась и давала возможность нашим специалистам воспринимать происходящее через меня как через передающее устройство. Они могли видеть внешность человека, считывать его биографию, его психологические характеристики и – в общих чертах – содержание моей с ним беседы.
Своих ответов и догадок я не передавала, чтобы не запутать девчонок, перемешав реальность с домыслами. Хотя жаль: было чем поделиться. Иной раз мне заранее сообщали, какую информацию надо попытаться получить. Работа шла с азартом. Девчонки не единожды передавали мне одобрение лично от Николая Ивановича. Лучшей награды за мои старания и быть не могло.
В отделении поменялась тематика спиритической работы. Мистические реликвии были отодвинуты в сторону ради решения вопросов гораздо более прагматических. Пошла новая серия сеансов: по запросам на подсказки о военных действиях, о намерениях Москвы. Из этого я сделала приятный вывод, что наши защиты работают хорошо, раз немецкие ясновидящие не могут считать информацию сами. К слову, Линденброк бродила, как побитая собака. Видать, сунулась, да получила от наших по носу.
Ясновидящие не справились, и военные вынуждены спрашивать духов. А духи лукавы и коварны, речи их мутны и двусмысленны.
В коллективных сеансах этой «шпионской» серии я участвовала не в качестве главного медиума, а только в общем кругу. По-тихому старалась спутать карты и помешать кругу получить от духа разборчивые ответы.
После того как господин Хюттель ушёл на повышение, Ульрих перестал числиться моим официальным опекуном. На нового начальника отделения надавили сверху, и он согласился прикомандировать меня туда, куда очень просили, – к группе визионеров инженерной службы. Невероятная удача!
Я стала жить «на два дома»: то шла на спиритические сеансы к оккультистам, то на визионерские – к инженерам. Свободного времени и свободы передвижений только прибавилось.
В очень большом инженерном отделении изучали тибетские и древнеиндийские манускрипты, где была описана техника таинственных цивилизаций – не то древних, не то существующих в мирах, параллельных нашему. Инженеры всерьёз старались разобраться в чертежах и описаниях механизмов, а затем – разработать и построить нечто похожее. Чтобы облегчить себе жизнь, инженеры стали привлекать к своей работе визионеров: сходите туда, поглядите, расспросите – вот вам список вопросов!
Между тем визионеры были наперечёт. Меня разок попробовали использовать в этом качестве – и я подошла.
Любопытное занятие визионерство: сродни ясновидению прошлого.
Длинным, сложным, продуманным путём входишь, как в осознаваемом сновидении, в совершенно незнакомый, чужой мир. Пытаешься понять, как он устроен, чем живут и дышат его обитатели. Всё это не только не близко тебе, а вообще не имеет к тебе никакого отношения. Местные могут не замечать тебя, а могут и заметить, если ты им позволишь. Как будто издалека, слышишь свой голос, рассказывающий оставшимся в реальности о том, что тебе удалось узнать; так же издали звучат их вопросы, которые порой не вдруг понимаешь.
О технологиях действительно удавалось разузнать. Но применимы ли они к нашему миру, где и физические законы несколько отличаются, и люди отличаются своей физиологией и даже анатомическим строением?
Я старательно запоминала всю собранную информацию, но пока не имела никакой возможности её передать.
Зато сколько нового я узнала и передала о комплексе секретных отделений «Аненербе»!
Целый квартал, в котором находились и инженерное отделение, и множество других, неприметно расположился среди зелени в фешенебельном районе Далем, неподалёку от штаб-квартиры «Аненербе».
  
Тут среди общей массы сотрудников было гораздо меньше практикующих оккультистов, чем в Тиргартене. В коридорах можно было встретить и финансистов, и управленцев, и канцеляристов «Аненербе». Было большое подразделение, которое занималось древними текстами и символами. На горстку одарённых рунологов там приходился большой отряд шифровальщиков, которые подбирали коды к нечитаемым письменам. Большинство астрологов из соответствующего подразделения занимались механическими подсчётами, выстраиванием карт, формальным сопоставлением данных. Ещё отряд, состоявший сплошь из офицеров СС, собирал и классифицировал данные о средневековых ведьмовских процессах.