"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Но тут и моя вина… Большая вина. Когда эти голубчики полетят прочь из Галактики, наверняка кто-то из них это мне припомнит. Я виновен в том, что слишком доверяю тем, кто меня окружает. Но сейчас мне уже нельзя все делать самому. Тогда я просто ничего не успею. Поэтому я обязан исходить из того, что в Галактике работают безупречно честные, беззаветно преданные Земле и ни в коем случае не равнодушные люди. Честные – так оно и есть. Преданные – и это истина. Последнее правило, к сожалению, выполняется не всегда…»
  
Согбенный Клавдий продолжал гундеть в микрофон: «Агеев, отвечай… Агеев, отвечай…»
– Перестаньте, – сказал Кратов. – Нужна связь с Альбиной. Они наверняка следят за кораблем.
Клавдий, не оборачиваясь, кивнул.
Кратов быстрыми, привычными движениями оживил детекторы и лингвары. Перед его лицом одновременно вспыхнули два экрана: один тут же выстрелил в него сериями лихорадочно меняющихся графем, а на другом раскинулся медленно плывущий внизу пейзаж Альбины.
«Господи, – подумал Кратов. – Прости мне мой гнев. Кто я такой, чтобы судить и карать? Только сделай так, чтобы все обошлось. Хотя бы раз – без невинных жертв… Да если все обойдется, я никого и пальцем не трону».
– У вас хорошо получается, – неожиданно произнес Клавдий и фыркнул. – Вы хотели ксенологический эксперимент. Вы его получили.
И снова скорчился над пультом.
  
9
 
Кратов прильнул к экрану. Среди острых скал, вершины которых прятались в лохматых снеговых шапках, можно было различить контуры колоссальных искусственных сооружений в виде усеченных конусов или неправильных кособоких пирамид. Невысоко над зарослями корявых деревьев парили какие-то размытые тени.
– Что за дьявол! – пробормотал Кратов. – У них есть летательные аппараты?
Клавдий, напряженно щурясь, придвинулся ближе.
– Нет, естественно, – сказал он. – Зачем им?.. Вы видите самих альбинцев.
– С такой высоты?!
– Размах крыльев среднего альбинца – десять метров. Все познается в сравнении. Это в отчетах их называют мелкой разновидностью орнитоидов. Здесь встречаются пятидесятиметровые летающие хищники. Например, бронехвостые цеппелины…
Кратов сконфуженно прикусил губу. Он даже не удосужился ознакомиться с внешним обликом аборигенов. Ничего удивительного: весь этот контакт шел не по правилам, наперекосяк и кувырком.
На соседнем экране продолжали мелькать уже известные панические призывы не приближаться к планете и угрозы ракетного залпа в случае неподчинения запрету. «Нужно начать переговоры, – подумал Кратов. – Убедить их, что это не посягательство на их драгоценное табу, а досадная случайность… Да уж, проверка на доброжелательность получилась классная. Это вам не отвлеченный эксперимент, когда сам ты сидишь в удобном кресле, дрыгаешь ножкой и следишь, как пустой корабль, управляемый когитром, играет на нервах у взбудораженных туземцев. Тут и кресло вроде удобное – но сидишь в нем как на иголках! И не понять, у кого больше натянуты нервы – у тебя или у этих самых туземцев. А все потому, что одуревший от тоски мальчишка залез в кабину корабля и очертя голову кинулся спасать свою любовь.
…Интересно, а я смог бы на такое решиться? Вот так, напролом, имея полшанса на миллиард? Похоже, что нет. Когда уходила Юлия, я стиснул зубы и, как щитом, прикрылся своей фальшивой гордостью. Когда уходила Рашида, я спрятался за щитом ненужных воспоминаний. Когда уходила Ленка Климова, щитом мне послужил кодекс чести Ордена плоддеров. Какие новые щиты я себе выдумаю в будущем? А этот пацаненок, Денис, только и делал, что отшвыривал прочь все щиты и берсерком бросался в сражение с судьбой. Что же, теперь ему погибать?!»
– Вошел в экзосферу, – отвратительно спокойным голосом сообщил Клавдий.
«Поздно, – подумал Кратов. – Не успеваем. Опять – не успеваем, звездоход. Если они решат уничтожить корабль, сейчас самое время. Денис не совладал-таки с управлением, и сработала программа самозащиты. Когитр спросонья сам повел корабль на посадку. Но про ракеты когитр знать не может. И поэтому главное защитное поле будет отключено».
– Хватит, – будто со стороны, услышал Кратов собственный голос. – Катитесь вы с вашими табу…
– Аудиоконтакт? – быстро спросил Клавдий.
– Да!
Словарь альбинского языка – со второго по семнадцатый блоки мемоселектора. Кратов выдал лингвару команду языкового расширения. С легким шелестом ожил синтезатор речи, на пружинящем стебельке поднялась черная головка микрофона и закачалась, будто кобра перед атакой.
– Почему нет графем? – резко спросил Кратов.
Клавдий вскочил со своего места и навалился грудью на его плечо, тяжело сопя. Почти минуту он молча таращился на пустой экран.
– Это ракета, – наконец выговорил он.
…Ракета всплывала над снеговыми полями. Сработанная по всем канонам древней науки аэродинамики, длинная, изрыгающая пламя из дюз, хищной своей устремленностью похожая на акулу…
– Ударить по ней, – пробормотал Клавдий. – Этими… как их?.. бортовыми фограторами. Тогда не станет ни ракеты, ни тех, кто ее послал. И мы спасем Дениса. Они не выдержали проверки. Они действительно злые. Они атаковали нас.
– Злые, – сквозь зубы произнес Кратов. – Это понятно. Это их право – быть злыми… на своей планете. А мы? Мы, добрые, сможем – фограторами?
– Я не могу, – эхом отозвался Клавдий. – Может быть, вы?..
Программа самозащиты швырнула корабль в сторону. Трудно было представить, что сейчас творилось в кабине. Хаос и разруха… Если Денис не сообразил закрепиться в кресле, ему крепко досталось. Может быть, даже покалечило. Но этот отчаянный маневр сохранил бы ему жизнь. Однако альбинская ракета тоже была снабжена программой, и она изменила курс, продолжая выцеливать жертву.
– Ну, говорите же! – прохрипел Клавдий и ткнул микрофон в лицо Кратову.
Тот поймал раскачивающийся черный шарик трясущимися пальцами.
– Не взрывайте корабль! – закричал он. – Это ошибка! Там человек! Уничтожьте ракету!
Он прислушался.
Внутри лингвара зародился неясный шум, словно кто-то надсадно дышал после долгого изнурительного бега.
– Помехи? – спросил Кратов шепотом.
– Нет. Это они отвечают.
– Чужой корабль, – слегка растягивая слова, спокойным голосом заговорил лингвар. – Посадка невозможна. Вниз нельзя. Ракету убрать нельзя.
– Корабль должен сесть, – настойчиво сказал Кратов. – Иначе он погибнет.
– Вниз нельзя, – безразлично повторил лингвар. – Иначе мы погибнем. Нам жаль. Простите.
– Кратов, – дохнул ему прямо в ухо Клавдий. – Уже все.
– Нам жаль, – бормотал лингвар. – Простите.
«Это был настоящий контакт, – вдруг подумал Кратов. – Мы разговаривали и понимали друг друга. Это самое ценное из того, что было достигнуто за все время работы альбинской миссии. Все остальное – шелуха».
Но мальчишка по имени Денис проиграл свою схватку с судьбой. Он был убит альбинской ракетой.
«Вниз нельзя. Иначе мы погибнем…»
Что они хотели этим сказать?
Огромные белые птицы. Злые птицы.
  
10
 
– Вы не будете больше ксенологом, – сказал Кратов. – Вероятно, вы неглупый человек и с голоду не пропадете. Но ксенологом вам не быть.
Он стоял на пороге комнаты Клавдия, уперевшись одной рукой в дверной проем, а в другой зажав скомканные карточки с графемами. В комнате едва тлел светильник. Никаких признаков комфорта, домашнего тепла, без чего немыслим человеческий приют во всех уголках Галактики. Из мебели – только кресло и откидная койка. И женский портрет в простой рамке над столом. Кратов невольно задержал на нем свой взгляд. Молодая темноволосая женщина в венке из полевых цветов. Сестра? Невеста? Жена?.. Вряд ли. В любом из этих случаев связь Клавдия с домом была бы прочнее, и он не смог бы торчать почти полгода в добровольном отшельничестве на орбитальной базе. Скорее всего, мимолетное и наверняка несчастливое увлечение.