Возвращение в Полдень

– Знаем, – подтвердил Торрент. – И вы там работаете экспонатом.
– Нет, – сказал Спирин и сел. – Я аккумулирую рассеянное знание. Что-то прошло по академическим каналам, что-то было сказано вслух… причем не всегда высшими приматами… Да, тектоны колеблются. Но проект «Белая Цитадель» перешел в практическую плоскость.
– Что же получается, – меланхолично заметил Торрент. – В Академии Человека проводят чтения о содержимом «длинного сообщения», в равной степени познавательные и бессодержательные. А в Галактическом Братстве уже хотят рискнуть?!
  
– Да, – сказал Спирин. – Рискнуть. Слетать и посмотреть, что там и как.
«Хотя бы из любопытства, – вспомнил Кратов слова одного из диспутантов. – Без инструментов, вообще без рук».
– Провести рекогносцировку на местности и вернуться, – продолжал Спирин. – На окончательное решение останется уйма времени.
– Могли бы поставить нас в известность, – с обидой сказал Торрент. – Ведь мы не чужие люди в этих делах.
– Всему свое время, – сказал Спирин, нашарил бокал и единым махом прикончил содержимое.
– Автоматы, – сказал Торрент. – Какой от них толк в понятийной среде? Ну, привезут атмосферные пробы и графии дурного качества…
– Об автоматах речи не идет, – веско произнес Спирин.
– Но?.. – спросил Торрент, подняв голову и обхватив для верности руками.
– Что «но»? – спросил Спирин.
– «Но», которое слышится в ваших речах, мой драгоценный Ману.
– Верно, – легко согласился Спирин. – Есть одно «но». То есть не одно, хотя, пожалуй, это – стержневое. Осталось решить проблему с транспортным средством. Чтобы возбудить интерметрический портал Белой Цитадели, нужен большой корабль. Нужен чертовски большой корабль. Очень большой, до неприличия. В Галактическом Братстве нет ни одного корабля астрономических размеров, его нужно строить.
«Не нужно ничего строить, – вдруг подумал Кратов. – Я знаю по меньшей мере один такой корабль».
То, как скоро эта мысль пришла в голову, неприятно его озадачило.
  
11
 
Кратов заперся в своем маленьком кабинете, где не было ничего, кроме пустого стола и глубокого кресла, в котором он, по насмешливому замечанию Рашиды, обыкновенно лелеял коварные замыслы по захвату Галактики. Стол был покрыт налетом пыли, обивка кресла тоже требовала чистки. После того, как кибер-уборщик истребил, приняв за мусор, сухую сетчатую спонгию, которую Кратов с громадными трудами, используя дипломатическое давление, дворцовые козни и личные связи, вывез с Пратамры, теперь уже и не помня, с какой целью, доступ бытовой технике с ничтожнейшими зачатками интеллекта в кабинет был заказан. Поскольку здесь давно уже не хранилось ничего сколько-нибудь ценного, запрет стоило отменить.
Он развернул экран видеала и по персональному каналу соединился с недавно открывшимся в Женеве представительством цивилизации Иовуаарп. Ему ответил Иффанеган, один из трех сотрудников представительства. После краткого обмена непритворными любезностями (иовуаарпы всегда были болезненно чувствительны к малейшей фальши и, уловив таковую, сразу же становились невыносимо холодны и некомфортны в общении) Кратов задал прямой вопрос об актуальном состоянии контактов материнской цивилизации с их неблагополучной диаспорой Аафемт на безумной планете Финрволинауэркаф. И получил несколько недоуменный, но столь же прямой и весьма информативный ответ.
Поскольку эта тема обрела в культурной среде иовуаарпов сакральный статус, а история разделения цивилизации стала достоянием всеобщей гласности, не исключая галактическую, миссионерская деятельность обрела необходимую и даже избыточную динамику. Так, удалось предотвратить очередное Очищение, ритуальную гекатомбу, в ходе которой значительная часть населения планеты радостно самоистреблялась в огне. Инфильтрация ксенологической резидентуры в ученую секту Видящих Внутрь завершилась ошеломительным успехом: воспользовавшись неискушенностью основной массы адептов в интригах, ксенологи узурпировали высшие посты в секте и оттеснили воинствующих фанатиков Серебряных Змей от престола Алмазного Жезла. Новоявленный культ Грядущего Исхода, как позитивная альтернатива варварски регулирующему численность и умонастроения масс Огненному Очищению, приобрел очертания лавины.
На вопрос о численности Аафемт было сообщено, что в настоящее время вряд ли она превышает полтора миллиона. Не обремененная гуманистической этикой теократия своей свирепой политикой привела к фатальному угнетению фертильности и жесточайшему демографическому кризису. Впрочем, означенную теократию такое положение вещей вполне устраивало: малым населением проще править. Связью между трудовыми ресурсами и благополучием высших слоев решено было пренебречь, компенсировав дефицит объема продукции увеличением поборов… На протяжении всей тирады лицо Иффанегана не выражало никаких эмоций. Но в едва уловимых оттенках интонации читалось громадное желание нагрянуть на Уэркаф, как обычно именовали в неформальных кругах этот нездоровый мир, и навести там порядок хотя бы даже огнем и мечом.
Старательно подбирая слова, Кратов задал три главных вопроса. Располагает ли материнская цивилизация техническими возможностями одномоментно эвакуировать все население с планеты Уэркаф? В случае негативного ответа на первый вопрос, готова ли она принять помощь Галактического Братства? В случае позитивного ответа на два предыдущих вопроса, как скоро она сможет осуществить эту операцию?
Иффанеган надолго задумался. Впервые за все время переговоров с его лица сползла маска профессиональной отчужденной предупредительности. Затем он промолвил:
– Прежде чем ответить, задам свой вопрос. И предупреждаю, что двусмысленностей, обтекаемостей и недосказанностей не приму. К чему вы клоните, доктор Кратов?
– А вот к чему… – сказал тот.
  
12
 
Оставив Иффанегана в непростых раздумьях и точно зная, что уже к утру метрополия цивилизации Иовуаарп в звездной системе Эаириэавуунс будет поставлена в известность о содержании ночного разговора, Кратов испытал острую необходимость проветрить голову. Он вышел на веранду. Там было пусто, посуда аккуратно сложена в стопку, фляга посреди стола высосана почти досуха. Кратов вытряхнул остатки вина в свой бокал и оперся о перила, вглядываясь в темноту. Из близлежащей рощицы доносились голоса и нечестивый женский смех. Должно быть, веселье переместилось на природу. Он легко подавил рациональный позыв вломиться в рощу и тумаками отправить всех отсыпаться. Пускай буянят. Так и должно быть. Ощущение внутренней гармонии наполняло его вот уже много дней. Внезапные напрыги друзей, эпатажные выходки Рашиды, визиты родителей, постоянное чувство отеческой ответственности и тихий пасторальный уют – всего этого ему не хватало в прежней жизни. Он совершенно не был уверен в готовности однажды променять непривычное свое бытие на новое приключение, каким бы ярким оно ни казалось. За его плечами было достаточно приключений, ярких, тусклых и беспросветно мрачных. Девочке Марси не стоило беспокоиться.
Он допил вино, оставил бокал на столе и вернулся в кабинет. Начатый разговор следовало завершить с другим собеседником.
– Костя?! – удивился Григорий Матвеевич Энграф. Над седой макушкой руководителя миссии Федерации при Галактическом Братстве ярко светился лоскуток синего неба. – Что побудило вас в такую рань?..
– У нас два часа ночи, – сказал Кратов, улыбаясь. – Рад вас видеть, Григорий Матвеевич. А вы меня?
  
– Безо всякой надежды жду, когда вы вернетесь в свои апартаменты, – сказал тот довольно искренне. – Должен признаться, что несколько злоупотребил вашим отсутствием… но обязуюсь убрать все вещи из вашей комнаты по первому же требованию. – Энграф проницательно свел кустистые брови над переносицей. – Но ведь вы не просто так меня вызвали, не затем, чтобы поболтать со старшим товарищем, Костя, разве нет?
– Вы совершенно правы, учитель. Мне нужна ваша профессиональная поддержка.