Неприкаянный 1 (СИ)
Я прикинул дистанцию, выставил целик, взялся за рукояти и положил большие пальцы на гашетку. В какофонию тревожных ночных звуков добавился ещё один. Резкий, пугающий и грохочущий. Максим завибрировал в моих руках, но благодаря большой массе чётко выдерживал линию прицеливания. Короткая очередь, и прожектор погас, а с миноносца послышались встревоженные крики. Однозначно досталось и кому-то из команды.
А вот ещё один прожектор, на этот раз слева, и он быстро ползёт в нашу сторону, ориентируясь на вспышки выстрелов.
— Гриша вправо тридцать, — приказал я.
— Есть, — отозвался Снегирёв, перекладывая штурвал.
Можно конечно выбраться из кокпита, и развернуть пулемёт, но тогда это же придётся проделать и Будко. Вести огонь без второго номера из этого пулемёта чревато перекосами, чего не хотелось бы. А всё это потеря времени. Куда проще и быстрее переложить руль, меняя курс.
Есть! Я поймал в прицел светлый диск прожектора, который уже практически нащупал нас и нажал на гашетку. Максим вновь ожил в моих руках выплюнув в приближающийся катер короткую очередь. Свет тут же погас. Послышались крики. В нашу сторону разворачиваются ещё сразу два прожектора.
— Снегирёв, право сорок пять.
— Есть, право сорок пять, — сразу отреагировал на мой приказ рулевой.
Катер начал поворот, палуба под ногами накренилась, а меня повело влево. Я без труда удержался за рукояти пулемёта. Да и скорость у нас сейчас не так уж и велика. Иванов выдерживает полный ход в двенадцать узлов. Можно и до самого полного разогнаться, а это уже четырнадцать, но тут есть нюансы. Пара в котле едва ли хватит минут на десять такого хода. Чтобы обеспечить достаточную производительность, придётся наддать угольку в топках, а тогда из трубы появится факел, который для самураев будет, что твой маяк.
Ч-чёрт, всадить бы сейчас ракетой с дымным зарядом прикрываясь с одного из бортов, лишая противника обзора. Тогда и вихлять пришлось бы меньше, подставляя корму, с валящей из доморощенного дымогенератора завесой. Да только не было у меня ни времени ни возможности для тщательной подготовки.
Хорошо хоть удалось переснарядить бездымным порохом полсотни снарядов к Гочкису. Изготовить на коленке и испытать генератор дымзавесы. Ну и провести учения, чтобы хоть как-то отработать предстоящую атаку, с последующим отходом. Совсем немало, если что. Признаться, я сомневался, что у нас получится уложиться в столь сжатые сроки.
— Вырубай генератор, — толкнул в плечо Будко.
Комендор выпустил пулемётную ленту, и пригнувшись перекрыл кран подачи топливной смеси на впрыск. Горелки так и продолжали гореть, прогревая металл, мало ли вдруг опять понадобится.
Мы же тем временем скользнули за тушу одного из пароходов, на палубе которого были слышны тревожные выкрики и суета. Судя по голосам, англичане. Приметили нас, да и мудрено было бы не заметить, коль скоро мы проходим вблизи от них. Иное дело, что толком рассмотреть кто мы, у них не получается.
Ну и я приказал вывесить японский флаг, что моим парням крайне не понравилось. Их трудности, то же мне, чистоплюи. Вроде и не офицеры, не дворянская кровь, а туда же. Впрочем, тот же сигнальщик Казарцев, что остался на хозяйстве, в бою, рискуя жизнью поднял на мачте сбитый флаг.
Моим новоявленным подчинённым несколько лет вкладывали в головы гордость службой на флоте. Для меня вражеский флаг над нашим катером, ловкий манёвр и военная хитрость, для них позор и предательство. Вот интересно, как оно у меня будет с господами офицерами, если нижние чины уже взбрыкивают. Впрочем, подчинились и ладно.
— Кто такие? — окликнули нас с палубы парохода на английском.
— Лейтенант Хатана, минный катер крейсера «Асама». Разыскиваем русских напавших на нас. Будьте внимательны, — отозвался я старательно имитируя японский акцент.
С языками у меня полный порядок. Я свободно говорю на двух десятках. А нужно будет смогу выучить ещё столько, сколько потребуется. Абсолютная память рулит.
— Понял вас, благодарю за предупреждение, — раздалось сверху, и мы благополучно проскочили дальше.
Обогнув британский пароход, взяли курс на север, тамошнее мелководье нам ни разу не помеха. Маршрут я помню хорошо, так что проблем не предвидится. «Варяг-02» резал черные воды залива выдавая стабильные двенадцать узлов. Выше поднимать не стал, чтобы не случилось факела.
Да и нет в этом нужды, потому как быстроходнее нашего, катеров нет ни в японском флоте, ни в русской эскадре. Максимум на что они способны, это как раз эти самые двенадцать узлов, но это на пределе и недолго, из-за недостаточной производительности котла.
Словом, если нам и приходится кого-то опасаться, то только миноносцев. Увы, но отлив ещё не начался и вода достаточно высокая, а потому и им тут самое раздолье. Только если совсем уж не знать акваторию залива, во что верится с трудом. Уж что, что, а готовились к войне самураи вдумчиво.
Я посмотрел на валящий из трубы дым и мысленно похвалил Врукова. Всё же хорошо, что среди добровольцев есть двое кочегаров. По их поводу хватает иронии, над ними вечно потешаются, но правда заключается в том, что эти специалисты не менее важны.
Для начала, неумёха не сможет обеспечить равномерный прогрев котла, у него в топке то будет бушевать пламя, то затухать, как результат и производительность котла выйдет не постоянной, и работа машины станет то проседать, то набирать обороты. Опять же, упомянутый ранее факел из трубы. А ещё, из-за неумелого обращения с топкой, несвоевременной и неаккуратной чистки колосников может случиться выброс искр, которые демаскируют позицию катера ничуть не хуже.
За нами так никто и не увязался. Поэтому к нужному островку мы вышли как и планировали в заданный промежуток времени, между четырьмя и пятью часами утра. Я вооружился ацетиленовым фонарём и подал сигнал. С берега мне тут же бодро ответил Казарцев.
Сигнальщик имел лёгкое ранение в плечо, но несмотря на это настаивал на присоединении к команде. А я особо и не возражал. Без подобного специалиста обойтись можно легко. В конце концов я и сам могу отработать за связь, не велика наука. Но посчитал, что того, кто несмотря на рвущиеся снаряды с риском для жизни бросился поднимать флаг, точно стоит взять с собой.
— Как всё прошло, ваше благородие? — встретил меня вопросом Харьковский.
— Всё в порядке, боцман. Получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Две мины в борт «Асаме».
— Потопили? — с надеждой спросил тот.
— Если потонет, то командира следует отдать под суд. Не с такими повреждениями идти на дно, — покачав головой, возразил я. Но тут же добавил. — Однако минимум на два месяца мы его из войны выключили. А может и на три.
— Уже хорошо, — просиял боцман.
Тем временем прибывшие в красках описывали остававшимся на острове, как они надавали япошкам по щам. Те же в свою очередь внимательно слушали их, не скрывая обуревавшей их зависти. Впрочем, это не мешало им искренне радоваться нашему успеху. Ведь по всему выходит, что мы посчитались с самураями за избитого «Варяга».
Тот факт, что тот лежит на дне акватории гавани, а японцы вскоре вернутся в строй, никого не расстраивал. Как я уже говорил, никто не сомневался в том, что этот гордый красавец будет поднят и продолжит службу под Андреевским флагом. Сомнения имелись разве только у Мещерекова, зарядившего мины, да я совершенно точно знал, что такого не будет.
— Боцман, хвост мы вроде бы не привели, но всё одно, нечего расслабляться. Отчаливаем и идём на Артур.
— Есть на Артур. Ну чего рты раззявили⁉ Принимайтесь за дело, телячья немочь.
Глава 5
Упрямая старуха
М-да. Пять баллов вроде и не так серьёзно, но и приятного мало. Волны вроде бы не высокие, всего-то в сажень с небольшим, но катер вынужден взбираться на них, а затем скатываться между ними. С пенных барашков всё время срывает брызги и бросает нам в лицо.