Отныне моя

 
Глава 4
Катя
 
— Он подыскал его, — грубо сказал Сергей Андреевич, — выкупил, оформил на себя. Потом подарил тебе. Все бумаги имеются! Кроме того, он успел очень удачно приобрести рентгенустановку и аппарат узи. Все на спецскладе лежит! Я плачу за хранение. Сын собирался к твоему тридцатилетию сюрприз тебе сделать — помещение под клинику отремонтировать. Чтоб, значит, заходи, оборудование расставляй и начинай работать! Да вот не вышло. Нет Димки!
Свекор задышал вдруг шумно, со свистом.
Катя быстро протянула ему маску, нажала кнопку подачи кислорода.
Через некоторое время Сергей Андреевич задышал ровнее.
— Пап, давай потом договорим! Ты уже измучился весь…
— Нет, сейчас! Еще немного осталось.
Свекор отложил маску. Немного помолчал, собираясь с силами.
— Примешь решение — скажешь мне! И еще… — он немного замялся и странно поглядел на Катю. — Если надумаешь ветлечебницей заниматься, чем смогу — помогу. И деньгами, и советом, связи кое-какие имеются. Но при одном условии! Вот о чем прошу: не выходи замуж и фамилию не меняй! Озеровой будь! Такой каприз у меня!
Катя вскочила со стула ошпаренной кошкой:
— Как ты такое говорить можешь, пап! Ты же знаешь, я Диму люблю! Никто мне не нужен! — от чувства унижения ее сотрясала крупная дрожь.
— Это сейчас никто не нужен, а немного погодя организм свое возьмет! Ты молодая, в самой охоте, желающие найдутся! Я не против, встречайся, но замуж не выходи! Не переживу я, если Озеровой быть перестанешь! Ты дочь нам и Сонечка — внучка! Дима в тебе души не чаял. Не выходи!
Он глядел на Катю умоляющим взглядом, в его глазах стояли слезы. Она угрюмо молчала.
Внезапно в сумке запел смартфон. Она судорожно достала его и взглянула на экран. Звонила свекровь, Нина Игнатьевна:
— Кать, сколько можно разговаривать?! Он-то обедал, а ты?! Скоро ужин готовить пора. Давай на кухню иди, мы с Соней заждались тебя!
 
***
Свекровь готовила отменно. Катя заставила себя попробовать все, чем ее угощали: вкуснейшие протомленные голубцы, салат из свежих сладких помидор, испеченный свекровью торт. И запила все это великолепие двумя стаканами свежего чая.
Потом она попросила у свекрови разрешения уединиться с дочкой на втором этаже в бывшей Диминой комнате. Они легли на кровать, обнялись и стали разговаривать. Катя с интересом выслушала восторженный рассказ дочки о проделках неутомимого на проказы пуделя Мефодия. С печалью вспоминали о Диме. Ведь в комнате все напоминало о нем. Дочка по огромному секрету рассказала Кате, что бабушка ходит сюда плакать. Потому что Соня заметила, что из этой комнаты она всегда выходит с мокрыми глазами и красным носом.
Солнце уже почти закатилось за горизонт, когда Катя наконец-то добралась до собственного дома. «Сейчас запущу стирку, потом подотру на кухне и в прихожей пол, и в душ! — начала планировать Катя. — Ужинать не буду, у Озеровых до отвала наелась. В десять ккомпьютеру с Димой разговаривать и наконец-то спать!»
Ага, как же, жди и радуйся! На крыльце, нахохлившись, сидела баба Люба.
— Где тебя, голуба, до сих пор носит?! — вкрадчиво начала она допрос. Ласковость не предвещала ничего хорошего.
— Баба Люб, у Озеровых. Знаешь же! — попробовала оказать сопротивление Катя.
— А пораньше домой приехать никак? Совсем хозяйство запустила! Люди что скажут?! — дребезжащий голос старой женщины набирал обороты. — Помидоры в теплице уже пора собирать! А мне с моими старыми костями там не развернуться. Как в лесу! От фитофторы пора обрабатывать, а то туман упадет, вся ботва почернеет — и картофельная и помидорная! Я, что ли, тебе с разбрызгивателем ходить буду?! Молодуху нашла!
Глаза не на шутку разошедшейся бабы Любы сверкали праведным гневом.
— Завтра, баба Люб, завтра! Торжественно клянусь пораньше вернуться домой и сразу на борьбу с фитофторой. Аванте! — Катя выбросила вверх руку со сжатым кулаком.
— Ладно уж, иди домой, отдыхай, пионерка! — не преминула съехидничать старая женщина, и обеспокоенно поинтересовалась: —Андреич как?
— Терпимо! Пошла я, баба Люб, спокойной ночи!
 
***
Катя ровно в десять часов торопливо вошла в Димин кабинет. Воткнула в розетку блок питания. Моргнул и засветился в темноте голубоватым светом монитор.
Она на несколько секунд замешкалась, выбирая из альбома на рабочем столе фотографию на страницу в Контакте. На этот раз она вставила фото, где Дима стоит в строгом костюме с галстуком, светлой рубашке и почему-то сильно недовольный. Катя сняла его на камеру, когда он собирался на празднование Дня медицинского работника прошлым летом.
— Дим, здравствуй! — грустно поздоровалась она с мужем. — У меня к тебе серьезный разговор. — Она озабоченно посмотрела на его недовольное лицо. — Может, подскажешь, как мне поступить? Работу оставить, чтобы исполнить твою мечту?! Я, между прочим, о клинике не мечтала. Меня устраивала работа в хозяйстве Малышевых! Неправду говорят, что мечтать не вредно. Иногда кое-кому очень даже вредно! И тайком все дела крутил, тайком! Ну, или почти тайком. Я думала, что папа по доброте душевной тебе деньгами помогает!
Катя сильно, до боли, закусила губу, чтобы не расплакаться. Хотя могла бы пореветь от души, до полуночи еще время есть, а десять вечера уже миновало. «Не до этого мне пока», — взяла она себя в руки.
— Молчишь? И ответить мне нечего?! Тогда я тебе скажу! — продолжила она монолог. Обычно глухой и мягкий, голос ее стал жестким: — Завтра я пишу заявление на расчет в хозяйстве у Малышевых. Помогу в делах папе, а потом займусь воплощением твоей мечты. А сейчас, выходит, нашей! Я так решила. И вовсе не потому, что папа меня убедил или заставил. Просто я тебя сильно люблю. И если я не исполню или не попытаюсь исполнить, теперь нашу мечту, я не смогу спокойно жить!
Катя облегченно вздохнула. Потом долго глядела в окно. Просто так, без единой мысли в голове.
Наконец она повернулась к экрану и сделала подпись под сегодняшней фотографией: «Моя жизнь меняется. И никогда мне еще не было так тоскливо и страшно без тебя. Но я меняю свою жизнь ради тебя, родной»
Подумала немного и произнесла, хмуро глядя Диме в глаза:
— Папа сильно обидел меня сегодня. Если бы не его болезнь, я сильно поссорилась бы с ним. Решил, что я обязательно выйду замуж. Дескать, мой организм возьмет свое, и желающие найдутся. Он что, не понимает, что такого не будет никогда?! Но ты не переживай, я его простила!
Она напоследок щелкнула мышкой. Экран потух, затих шум процессора.
Катя взглянула на стену. Часы показывали первый час ночи. А ей показалось, что она в Димином кабинете всего двадцать минут!
— Просплю! — вздохнула она обреченно и побрела в спальню.