Отныне моя
— Поехали быстрее, — прервал Катины духовные размышления довольный голос Славы. — А то бегаешь туда-сюда, как маятник! Посинела вся!
Катя быстро залезла в машину.
Рассветная мгла рассеялась, явив миру безоблачное голубое небо. Робкие теплые солнечные лучи коснулись озябшей земли. Очередной погожий день бабьего лета вступил в свои права.
***
Дивеево встретило их сиянием куполов храмов монастырской обители, обилием ухоженных цветников и особой благодатью, разливавшейся в воздухе.
Катя предоставила Славу самому себе и, трижды перекрестившись, вошла в ворота монастырской ограды. По выложенной плиткой дорожке поспешила к центральному храму.
Шла праздничная служба. Катя узнала, что сегодня большой праздник — Усекновение головы Иоанна Крестителя. По территории монастыря озабоченно сновали монахини.
Она прошла к скамейке с защитным козырьком от дождя и солнца. От поездки кружилась голова, и дрожали ноги. Катя прикрыла глаза.
Времени у нее оставалось в обрез. Да, она опоздала на службу, но пройтись по Канавке с молитвой об исцелении Максима она должна успеть! Вот только посидит хоть чуть-чуть.
— Сестра, тебе плохо? — раздался рядом тихий голос, и легкая рука осторожно легла Кате на плечо.
Она открыла глаза.
Рядом на скамейку присела худенькая девушка в монашеском одеянии. С ее узкого бледного лица сквозь круглые очки в металлической оправе на Катю внимательно смотрели серые глаза:
— У тебя голова кружится, поэтому ты сидишь с закрытыми глазами? Так это от голода! Пойдем, провожу тебя в трапезную.
— Нет-нет, — отказалась Катя, — я не голодна! Просто у меня обстоятельства. Машина в пути сломалась, я на службу опоздала! А мне очень надо! У меня…близкий человек в реанимации, врач велел молиться, — сбивчиво объяснила Катя молодой монахине. — А в полдень уже назад ехать, дочка заболела!
Молодая монахиня молчала и о чем-то напряженно раздумывала.
Катя с надеждой смотрела на нее.
Монахиня решительно поднялась:
— Я помогу тебе. Можешь меня сестрой Анной, — представилась она. — Я инокиня этого монастыря, — и уточнила: — Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского.
— Меня Катей зовут.
— Вот и познакомились, — улыбнулась сестра Анна. — Пойдем, время не терпит! Сначала в храм, сорокоуст закажешь, молебен. Это о болящем обязательно! Остальные требы — как сочтешь нужным.
В храме они пробыли полчаса. Катя исполнила все, что ей было велено: сотворила поясные поклоны перед иконами, на какие ей указала сестра Анна, зажгла свечи. Сделала пожертвование на монастырские нужды, заказала по Диме годовое поминание.
— А теперь, — тихо проговорила молодая монахиня, — к Канавке тебя провожу. Песнь «Богородице, Дево, Радуйся…» хорошо знаешь, не собьешься? Если ты не уверена, молитвослов дам!
— Не собьюсь, не переживай за меня! — благодарно прошептала Катя.
— Ну, пошли, помоги тебе Бог!
Сестра Анна подвела ее к Канавке и подала веревочку с узелками: «Здесь ровно сто пятьдесят».
Катя шла и горячо читала короткую молитву, руки механически отсчитывали узелочки. Она чувствовала, как слезы ручьями стекали по лицу, и на сердце становилось спокойнее. Когда закончились узелочки, Катя стала молиться своими словами. Она просила здоровья Максиму, свекру, дочке и всем близким. Упокоения души горячо любимого мужа. О помощи в делах. И с каждым мгновением в ней крепла уверенность, что ее молитвы не останутся без ответа. Богородица не уберет от Кати своих теплых рук и не даст ей сгинуть в бездне отчаяния и душевных мук.
— Пойдем! — очнулась Катя от настойчивого шепота сестры Анны. — Полдень миновал. Еще сюда приедешь! — она потянула Катю за рукав. — Я тебе сухариков припасла и воды из святого источника. Отправляйся, с Богом! Я молиться за тебя буду.
***
Полтретьего Слава залихватски подрулил к воротам Катиного дома.
Она облегченно вздохнула. Когда выехали из Дивеева, Катя почувствовала себя спокойнее и даже уазик, как ей казалось, так сильно не взбрыкивал. Откуда-то появилась уверенность что Максим, наконец, в безопасности и точно не умрет. Катя решила немного отвлечься и залезла в интернет. Ну-ка, что тут пишут про ветрянку? Она ахнула. По выданному Яндексом запросу коварней ветрянки болезни просто не существовало! Катя, всю обратную дорогу думала, что сойдет с ума от беспокойства за дочку.
Рассыпавшись в благодарностях от радости, что доехала до дома живая, Катя щедро расплатилась с млеющим от похвалы Славой и кинулась в дом.
Кругом стояла звенящая тишина. Катя поставила на пол сумку и, не раздеваясь, прошла в детскую.
В кровати вся в зеленых отметинах спала Соня. Рядом на полу лежала Глашка с раскрытым Сониным ноутбуком и, озадаченно сморщив лоб, быстро порхала пальцами по сенсорной панели. Возле двери, на стуле, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего, восседала баба Люба.
Она проворно схватила Катю за руку и потащила к порогу:
— Пойдем на крыльцо поговорим, а то дитятко ненароком разбудим!
Катя поморщилась, но повиновалась. Только разборок сейчас не хватало! С минуту на минуту участковый педиатр должна пожаловать.
— Куда это ты с утра пораньше умотала?! Я в окошко выглянула, а уже только огни мелькают на дороге. Дитя дома одно больное томится! — возмущенно атаковала ее баба Люба.
— Как это Соня одна томится?! — от обвинения у Кати перехватило дыхание. — Так Глаша же с ней!
Старая женщина торопливо заговорила срывающимся от возмущения голосом:
— Что творишь, подумай, перед людьми стыдно! На девку-малолетку непонятную кровиночку скинула, а меня как будто и нет! Я ли над Сонюшкой не тряслась, я ли ее не ростила! А ты усвистала до рассвета и слова мне не сказала, что дитятко больное и доглядеть нужно. — Баба Люба бросила на Катю гневный взгляд. — Знать тебя не желаю! Все про твои выкрутасы Сергею Андреевичу расскажу. Он мужик крутой, приструнит тебя быстро!
Она махнула рукой, развернулась и тяжело зашагала к своему дому.
Катя с болью смотрела ей вслед, но вдогонку не бросилась, и оправдываться не собиралась. Ни в чем не провинилась, чтобы оскорбления выслушивать!
Она вернулась в дом, быстро умылась, переоделась и прошла в детскую. Глашка, насупившись, сидела на стуле, ноутбук чинно лежал на столе. Едва заметив Катю, она начала отчитываться:
— Температура нормальная. Я несколько раз Соню осматривала, и новые прыщи зеленкой придавливала. Заодно и старые «подкрасила», а то уже обтерлись о постель и одежду. Соня поела и утром, и в обед. Нормально все!
— А на ноутбуке что делали? — осторожно спросила Катя.
У Глашки от воодушевления округлились глаза: