"Фантастика 2025-86". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Я прочитал все труды Кардека [126]. Но, увы, не почувствовал своей избранности и не увидел божественного или дьявольского в своей вынужденной ноше. Я чувствую иномирную природу сущностей, преследующих меня. Но в них нет морали, нет догм, нет христианского антуража. Тени не приходят по зову магического шара, не говорят через уиджа и, конечно же, не трясут столы и не играют в ладошки. Боюсь, дамам и сэрам модных салонов не понять их сути. И сам я, волей судьбы ставший частым гостем этих собраний, пришёл, увы, лишь к разочарованию…
  
Я представляю, как бы посмеялась надо мной мадам Анабель. Как подшучивала она когда-то над моим просвещённым неверием! А теперь я живо вижу, как саркастичная улыбка змеёй извивается на её лице, как чёрными камнями горят глаза. Да, она бы уж точно знала, что мне делать! Но пожар уничтожил её кости и мысли. Пламя поглотило всех. Иногда я думаю, что и я сам сгорел в том пожаре, и лишь мой неприкаянный дух скитается по миру, не признавая конца и шарахаясь от липких объятий смерти.
Возможно, в Новом Свете я найду ответы на вопросы…»
Войник хотел уже было спросить, но вовремя прикусил язык – профессор Тронтон ведь не знал, что записки лорда побывали в чужих руках. Но что же случилось? Если мадам Анабель не погибла при пожаре, то почему Джонатан писал об огне? И почему утверждал, что разочаровался в спиритуалистах Лондона? Это ведь был шаг назад… целый десяток шагов…
Англичанин кликнул официанта, чтобы тот принёс ещё кофе. Войник не посмел сказать ему, что хватит. Лихорадочный блеск в глазах и дрожащие руки – нет, дело было совсем не в кофе. Тронтон пытался бодрствовать, всеми силами, потому что то, что подстерегало его на границе сна и яви, вызывало у него неподдельный ужас…
– Вы хотели знать об Оке Хора. Спрашивали, кто начал череду смертей, исказив саму суть знака.
Якоб невольно вздрогнул и запоздало кивнул, вспоминая фотографии тела Артура Стоуна, ослеплённого ещё живым, если верить отчёту патологоанатома.
– Дело в том, что мадам Анабель, о которой Джонатан часто упоминал в своих дневниках, была не единственной, кто пережил тот пожар…
Год 18ХХ, окрестности Лондона
Сегодня он возвращался позже обычного. Хотя дух его уже не метался раненой птицей, а движения пластов пространства и времени не рождали отупляющий страх, Джонатан так и не решился подыскать отдельное жильё и съехать из салона медиума. О возвращении в поместье тем более не могло быть и речи.
Как она сказала? «Оставайся здесь, где я сумею защитить тебя от кошмаров…» Защитные знаки на стенах, амулеты под порогом и над дверными проходами. Уютные детали, к которым он успел так привыкнуть за эти месяцы: старая массивная мебель, экзотические тюрбаны Анабель, потёртый мундштук из красного дерева, индийский чай и шелест старых карт… Она научила его раскладывать Таро. Значения карт складывались в его сознании в стройную цепочку последовательностей, и с лёгкостью Джонатан видел закономерности, которые прежде замечал разве что в стройных рядах цифр.
И сейчас первое, что бросилось ему в глаза, были карты – словно перья подстреленной птицы, протянувшиеся по полу рваной дорожкой. Запоздало он заметил сорванные амулеты, небрежно стёртые защитные символы, забрызганные грязью. И кровь, кровь…
Джонатан опустился на колени и застыл, глядя на знакомые потёртые карты. В тот миг привычные фигуры преобразились, оживляя в сознании совсем иные образы… Маг – мужчина на фоне горящего поместья, с головой мумии в чаше перед ним. Жрица – египетская царевна, вышедшая из совсем иной эпохи. Императрица – красавица, расслабленно возлежащая на фоне пирамид. Владыка на троне. Разлучённые Влюблённые, стремящиеся друг к другу. Древняя царица, правящая Колесницей… Карнаган шёл по дороге последнего расклада мадам Анабель, бережно собирая карты. Память крови была яркой – он видел алые пятна на безукоризненном старом ковре, заглушавшем следы. Видел, как тонкие, точно птичьи лапки, руки цепляются за стены и двери.
На пороге спальни он замер, пошатнулся. Неведомая сила влекла его вперёд, хотя разум кричал: «Беги, беги!» Тишина и кровавые пятна, раскиданные карты и сорванные защитные барьеры… Но Карнаган не сбежал – толкнул приоткрытую дверь, чиркнул выключателем газового светильника.
Венский стул был последней опорой хрупкому телу, в котором он не сразу узнал мадам Анабель. Словно сломанная кукла, она сидела, обмякнув, закинув голову назад. Окно было не заперто, и ветер колыхал растрепавшиеся волосы, точно ветхую рваную ткань.
Женщина, умевшая тонко подшучивать над собой и другими, заваривавшая по утрам крепкий чай, незаметно капая в него виски. Медиум, исполненная великой стойкости духа, над которой он когда-то смеялся, а после преисполнился глубокого уважения. Колдунья, защищавшая его, учившая ходить дорогами видений и смотреть в лицо себе настоящему.
Джонатан приблизился, дрожащей рукой отвёл волосы с её лица…
И отшатнулся. Лицо Анабель было искажено в гримасе боли. Кто-то выколол ей глаза и запечатал воском правую глазницу. А на воске было отпечатано Око… египетский символ, который Карнаган не раз видел в грозди амулетов на её шее.
Вблизи он разглядел следы пыток – ожоги, неестественно изогнутые кости изящных связанных рук. А у её ног кровью и золой было написано единственное слово: «Верни».
– Кто… кто мог это сделать?..
«Тот, кто дорогами вечности преследует свет Знания, дабы обратить его во тьму», – прошелестел чуть хрипловатый голос у самого уха.
– Мадам Анабель? – Джонатан поспешно развязал путы на руках женщины и сжал её тонкие холодные пальцы.
«Дальше тебе предстоит идти одному, мой мальчик…»
– Но кто? Кто укажет мне путь?
На глаза навернулись слёзы отчаяния. Как ни силился Джонатан согреть безжизненную руку между ладонями, она обжигала льдом необратимости.
Он не дождался ответа – комнату окутала зловещая тишина. Огонь в плафоне затрещал, моргнул, и всё погрузилось во мрак. Лишь ветер за окном шептал последнюю песнь, оплакивая Анабель.
Сколько времени провёл Джонатан в темноте, сидя у ног своей мёртвой наставницы, он не знал. Не знал, сколько непролитых слёз застыло в его груди, оборачиваясь ядом гнева и страха. Пламя горя разгоралось в безумие… и в тот миг он услышал какой-то звук. Стук, скрежет, царапанье.
Карнаган вскинул голову. Глаза уже привыкли к темноте, и квадрат окна показался светлее. По ту сторону стекла он увидел чёрные сгустки морока с алыми бусинами глаз. Вороны! Птицы неотрывно смотрели на него как на добычу.
Он поднялся, распахнул окно и закричал, надеясь спугнуть их.
Чёрные крылья рассекли густой воздух спальни, пропитанный болью и смертью. Крики оглушали, и перья падали лезвиями мрака.
«Верни! Верни!» – слышалось в их пронзительном карканье.
Весь мир закружился в безумном танце. Джонатан словно оказался в оке бури. Рассекаемый чёрными лентами воздух вил вокруг него кокон, и в этом вихре летали карты, кружились тяжёлыми бусинами капли чужой крови. Он почувствовал запах благовоний, которые Анабель зажигала во время спиритических сеансов, а ещё – её табак. В череде образов он увидел её – медиум стояла перед ним в своём неизменном тюрбане и многослойных шалях. Нахмурившись, она указала на дверь.
  
Поджарый чёрный пёс вырос на пороге, оскалился и прыгнул. Джонатан вскрикнул, инстинктивно вскинул руки, заслоняясь, попятился и упал… Когда он открыл глаза – видения исчезли. За окном больше не кричали вороны. Ночь скрежетала тоскливым зовом козодоев, часто слетавшихся в заросший сад Анабель.
Первым, что он почувствовал, был нарастающий жар. И этот скрежет, треск… нет, дело было не только в кошмарных птицах!
В коридоре за распахнутой дверью снова замаячила фигура пса, а потом Джонатан услышал чьи-то голоса. Запоздало, нехотя, словно никак не желая смиряться, разум осознал: дом Анабель горел! Содрогался, стонал, корчась. И пламя подбиралось к спальне.