"Фантастика 2025-86". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
После позднего завтрака, плавно перетекающего в обед, Якоб вернулся в номер и просидел там до самого вечера. Фотографии Ясмины понемногу подошли к концу, но оставались ещё фото Борьки. Тоже ведь хороший, в общем-то, повод помириться… Но как-то было тошно на душе. Якоб спустился в лобби – придумал себе предлог, что пора бы ещё поесть, а заодно и хлебнуть местного пива для разнообразия. На самом деле так и подмывало в очередной за сегодня раз проверить ящик.
Заветная иконка с конвертиком не оправдала ожиданий, но немного его успокоила – мама лишних вопросов никогда не задавала и тёмными намёками не сыпала. Обрадовалась, что у него всё хорошо, рассказала коротко очередные новости маленького чешского городка. При всём желании своими новостями Яша с ней поделиться не мог.
Официант принёс холодного пива – Sakara Gold. Название не обманывало – на логотипе действительно была изображена ступенчатая пирамида Джосера. Борька когда-то говорил, что это, наверное, лучшее местное пиво, и на вкус оно было и правда весьма неплохим. Хоть Яша и был избалован чешским, а всё же отметил про себя, что недаром египтяне были первыми пивоварами.
Он сделал несколько глотков, потом уставился на бутылку. Что-то смутное шевельнулось внутри – не то предчувствие, не то узнавание, он не сразу понял. Впрочем, понимание не пришло ни со второй, ни с третьей бутылкой, зато настроение немного улучшилось. Не оформившаяся мысль жужжала где-то на задворках сознания назойливой мухой, но была прервана вибрацией вотсапа.
Войник чуть телефон не выронил, так спешил открыть сообщение. Ясмина учтиво благодарила его за фотографии, даже выразила своё восхищение, а потом осведомлялась, по душе ли ему пришёлся фуршет. Третья бутылка пива давала о себе знать – Яша не стал «тянуть кота в долгий ящик» и сел отвечать. Настроение со сносного быстро пересекло отметку к хорошему. Ясмина сохраняла дистанцию, но общалась приветливо и отвечала быстро, как будто и сама была не против поболтать. От обсуждения фуршета и презентации находок они плавно перешли к возможной встрече. Якоб, не теряясь, сообщил, что у него готов целый архив и он с удовольствием передаст фотографии. Ясмина замолчала. Войник уже успел передумать тысячу разных вещей и с десяток раз перечитал своё сообщение, не надавил ли. «Ну как мальчишка, ей-богу», – чертыхался он про себя, перечитывая диалог. Впрочем, верная бутылка Sakara Gold рядом помогала преисполниться позитивными мыслями и общей уверенностью в себе.
Наконец пришёл долгожданный ответ: «Как насчёт завтра в районе двух? У меня есть предложение, которое вас, возможно, заинтересует. А в отеле Le Meridien Pyramids [76] есть очень симпатичный ресторан с видом на главную гордость нашей страны».
– Yes! – Яша подпрыгнул на стуле, сделав характерный жест. Почему-то вокруг никто не удивился.
Он понятия не имел, где находится этот самый «Меридиан» и во сколько ему обойдётся пригласить Ясмину на обед – если она вообще согласится, – но ответ написал сразу же: «Прекрасная идея. Буду ждать».
Уснуть удалось не сразу – сказывалось и позднее пробуждение, и нетерпение перед завтрашней встречей. Яша прокручивал про себя варианты диалога, размышляя о том, как произвести впечатление на женщину, которую уже вряд ли можно было чем-то удивить. Не то чтобы он сомневался в своём природном обаянии, но в данном случае этого могло оказаться мало. Из глубин подсознания он выуживал обрывки Борькиных рассказов – раз уж Ясмина так любила историю своей страны, то он просто обязан был показать свой интерес и некоторую осведомлённость. И если в вотсапе можно было блеснуть познаниями с помощью Гугла, верного друга всех знатоков, то в живой беседе придётся импровизировать. Да вот взять хотя бы этикетку пивной бутылки – знал же он, кто такой был этот Джосер Нетче… как-его-там…
Войник и сам не заметил, как перешёл зыбкую границу между мыслями и сновидениями, и мягкая зовущая темнота окутала его.
Его разбудил тихий, но настойчивый звук – шорох где-то на грани восприятия, которому разум не сразу придал значение. Якоб вынырнул из сна, распахнул глаза, прислушиваясь. Темнота в комнате казалась непроглядной, но инстинкты не подводили – в комнате был кто-то, кроме него. И шорох был звуком тихих шагов.
Острые коготки, сжавшиеся вокруг позвоночника, тяжесть в груди – предвестники скорой панической атаки не заставили себя долго ждать. К этому примешивалось осознание вполне реальной опасности: он вспомнил, что его искали, за ним охотились.
Войник напрягся, но не сумел пошевелиться – как будто кости были отлиты из свинца. Он вглядывался в темноту, пытаясь восстановить дыхание, надеясь, что хотя бы в последний момент сумеет оказать сопротивление. Лучше всего было притвориться спящим, чтобы неизвестный не ожидал отпора…
Шорох стал ближе. Кто-то шёл медленно, словно подволакивая одну ногу. Якоб успел зажмуриться, но не удержался – посмотрел сквозь полусомкнутые веки, различил силуэт, вынырнувший из темноты, качнувшийся над ним. Инстинктивно он вскинул руки, перехватил руку нападавшего – тонкое, ломкое запястье. Острые ногти царапнули кожу. И ни звука…
Незваный гость замер, выдохнул… и вздох этот прокатился по всей комнате – словно порыв пустынного ветра. Сухой шёпот безжалостного времени… такой знакомый…
Войник дёрнулся, щёлкнул выключателем. Свет выхватил гостя, мигнул и погас – лампочка взорвалась с приглушённым хлопком. Но увиденного Якобу хватило – он хрипло вскрикнул, выпустил чужую мёртвую руку, а вот подняться так и не сумел, как ни пытался. Гость, а точнее, гостья, замерла. Сквозь полог темноты он чувствовал её невидящий взгляд, а потом услышал голос, шепчущий, зовущий, выплетающий вязь незнакомых смыслов на древнем забытом языке. И какая-то часть Войника отзывалась этому голосу, сбрасывая пелену забвения, силясь проснуться и осознать.
Он скорее почувствовал, чем увидел, как она села рядом, не переставая говорить что-то. Иссушённая временем ладонь легла поверх его руки, погладила кольцо, и то отозвалось теплом… переходящим в обжигающий жар. Якоб уже не сопротивлялся, когда тонкие пальцы сняли перстень.
– Забирай, я ж не против! – выдавил он, но вырвался только приглушённый шёпот – не громче её собственных слов.
Взгляд привык к темноте, но смотреть не хотелось. Мёртвое лицо казалось красивым только через музейное стекло – вблизи оно вызывало животный страх.
В тот миг, когда мумия склонилась к нему, положила кольцо ему на грудь, накрывая ладонью, словно запечатывая, он вдруг понял, что устал испытывать этот всепоглощающий ужас. Так бывает, когда от слишком сильной боли нервы немеют и отмирают. А потом пришло облегчение… и мёртвая ладонь вдруг стала казаться живой. Темнота наполнилась приглушённым золотистым светом – и вокруг был уже не номер каирского отеля, а шатёр. Ветер пустыни колыхал тяжёлые занавеси. Откуда-то издалека доносились голоса ночных хищников, взлаивание псов или шакалов.
Таа Нефертари, живое воплощение чужой памяти, склонилась над ним, не отнимая ладонь. Волосы цвета алой меди закрыли их обоих тяжёлой завесой, и её голос зазвучал громче, отчётливее – слишком мягко для приказа, слишком жёстко для простой просьбы.
«Я не понимаю тебя…» – с сожалением подумал Якоб, встречая взгляд сердоликовых глаз…
…и проснулся. На этот раз – по-настоящему. От тяжести не осталось и следа, только в голове немного звенело, как будто вчера он перебрал. Впрочем, почему как будто?.. Яша с облегчением вздохнул, потянулся к выключателю.
Что-то скатилось с его груди – инстинктивно он подхватил предмет, сжал в ладони… и почти не удивился – на свету блеснуло кольцо из электрума, которое он, должно быть, снял во сне. Наверное, палец ночью отёк от жары – остался красноватый след – вот он и снял перстень, не просыпаясь.
Руку саднило. В следующий миг Яша похолодел, поняв почему. На коже остались тонкие, чуть кровоточащие бороздки от чужих ногтей…